Вопрос времени

У Гарри еще никогда не было настолько горячего секса, какой случился с ним в эдинбургских катакомбах на первом году обучения аврорскому делу. Этот факт биографии был достоин записи в каком-нибудь дневнике, за которым по прошествии лет, очертя голову, гонялась бы молодящаяся Скитер. Герой так и видел заголовок на первой полосе "Пророка" или даже название книги - "Чумовой секс в чумном тупике", - вот только после встречи с василиском он обещал себе не вести записей, из которых можно сделать крестраж. Как только Драко избавился от мантии, в Гарри словно вселился распутный демон. Уж больно дерзко аристократ вздернул подбородок, пуская одежду в свободный полет. Каждый его жест был рассчитан и отточен, наводя на мысль о предшествующей отработке, и Гарри живо представил себе вереницу любовников, отделявшую неизбежную неопытность от конечного результата. - Не смотри так, - тем временем Драко приблизился к герою с грацией кошки, не уступая животному также и в бесшумности. - Страшно. Он сказал это, приблизив свое лицо к лицу Гарри, и, сквозь навернувшиеся на глаза злые слезы тот увидел, как малфоевские зрачки увеличиваются, заходя за опасно блестящую радужку, превращаются в черные влажные кляксы, затягивающие сверкающие омуты темноты. - Все-таки страшно? - спросил герой, чтобы слышать свой голос и не терять связь с реальностью. Драко покусал нижнюю губу, нарочно медля с ответом, и эта искусственная задумчивость вызвала в Гарри совершенно предсказуемое нетерпение. - Чуть-чуть, - наконец признал Драко, шевельнув припухшей губой, и герой подумал, что именно такой рот и должен быть у опытного соблазнителя - обветренный, натурально красный от приливающей крови, без капли лоска. Захотелось попробовать его на вкус, и, взвесив все "за" и "против", Гарри не нашел ни одной стоящей причины отказать себе в этом удовольствии. Так как он никогда не придавал особого значения предварительным ласкам, герой не мог сказать, изменилось ли что-то в Драко со времени их последнего поцелуя, но с самим Гарри происходило нечто незаурядное. И дело было не столько в смене подхода, сколько в необычной подаче Драко обыденных казалось бы вещей. Аристократ словно возвращал им истинную ценность, и это делало его самого чрезвычайно значимым, влиятельным и желанным. Все это выходило за рамки установившегося между ними паритета, но чувствовать себя во власти чужого влияния и собственных пленительных желаний оказалось неожиданно приятно, потому что именно Гарри придавал Драко то самое значение, которое устраивало на тот момент их обоих. Это делало аристократа зависимым от героя в большей степени, чем когда-либо прежде, и создавало особую связь, ощущение которой приводило в крайнюю степень возбуждения. Боясь вздохнуть, чтобы не разрушить установившуюся атмосферу доверия, Гарри протянул руку и обнял Драко за талию. Но и этого простого прикосновения оказалось достаточно для того, чтобы всколыхнуть бурю эмоций. Не удержавшись от откровенного стона, Драко застенчиво покраснел и прикрыл глаза. Его ресницы щекотнули Гарри по щеке, как будто чиркнули невидимым огнивом, воспламеняя кровь. Вздрогнув от характерного звука, оба с удивлением наблюдали за фейерверком искр, брызнувшим в разные стороны от их соприкасающихся тел. Драко все еще заливался густым румянцем, так что делал это, прищурившись.Только разинутый рот и покрытая мурашками кожа выдавали его смятение. Герой почти огорчился, что не он послал волну этой сладкой дрожи по телу аристократа, вернее, что сделал это косвенно, а не тактильно. Они стояли, соприкасаясь щеками, жарко дыша, - рука Гарри вокруг талии Драко, - и боялись шелохнуться, чувствуя, как притяжение между ними рождает сильное магнитное поле. Это была самая настоящая магия с четкими физическими характеристиками, которые так любят измерять приборами сквибы, называющие себя экстрасенсами, в маггловских научно-познавательных фильмах. Эта магия была вполне осязаема и являлась большой редкостью даже для мира волшебников, к которому принадлежали источавшие ее юноши. Конечно, о чем-то подобном писали в учебниках и слагали легенды, передающиеся из уст в уста, но ни один из них никогда не слышал о таком от кого-то, кого лично знал, и кто испытал бы это на себе. Напряжение тем временем нарастало. Гарри зажмурился, услышав сухой треск, и ощутил, как между ними в поисках заземления проносится незавершенный электрический разряд, возможно, не такой мощный, как во время грозы, но от этого не менее угрожающий. Инстинктивно Гарри надавил запястьем на поясницу Драко, и тот с готовностью прильнул к нему, довольно фыркнул, утыкаясь в геройскую шею. Какое-то время они сосредоточенно обнимались, благополучно игнорируя гром и молнии, бушующие вокруг, но вскоре и этого стало недостаточно, чтобы избавиться от накопленной неудовлетворенности.От ощущения учащенного дыхания на собственной коже Гарри еще больше завелся, дернулся и застонал, наткнувшись на приоткрытые в немом вопросе губы. Разряженный воздух пах озоном и огуречным шампунем Малфоя, и если бы кто-нибудь спросил героя, откуда такие познания, тот не нашел бы ответа на этот вопрос. Гарри думал, что в принципе не обращает внимания на подобные вещи. Как же он ошибался! Все, что было связано с Драко, - запахи и цвета, мысли и чувства, малейшие перепады настроения - автоматически им считывалось, запоминалось и распихивалось по ячейкам подсознания до восстановления полной картины происходящего между ними. В то время, как сознание в этом процессе, похоже, вообще не участвовало, так, прояснялось от случая к случаю заодно с ситуацией в целом. Подумав об этом, Гарри счастливо рассмеялся прямо Драко в рот, ни на секунду не желая размыкаться губами со своей жертвой и одновременно - мучителем. Тот поймал вибрацию горлом и возвратил на кончике языка, втягивая любовника в очередное испытание естественными процессами. Рука Гарри поднялась выше по позвоночнику Драко, поощряя поглаживаниями. Тот застонал, прогнулся в спине и стал втираться в героя в такт подрагиваниям его языка у себя во рту. Гарри сразу же пожалел о надетой одежде, слои которой приглушали степень исходящего от малфоевского тела жара. Обжечься об ритмично вздрагивающего в такт собственным движениям Драко было бы предпочтительнее: обжечься - и сгореть в огне иссушавшей их обоих страсти. Как бы пафосно ни звучало, это в точности отражало их переживания и было бы логичным завершением начатого. Разорвав поцелуй, Гарри моментально почувствовал сухость во рту.Облизнувшись, чтобы как-то справиться с ощущением пустоты или даже потери, которое примешивалось к зарождавшейся в нем жажде, Гарри погладил Драко по затылку кончиками пальцев, слегка надавил, заставляя спрятать неприлично томное лицо у себя на груди, и громко выругался, почувствовав жалящий холодок, полоснувший от кадыка до ямки между ключицами. Стало мокро, щекотно и невыносимо сладко. Гарри сделал несколько глубоких вдохов и понял, что совершенно разучился дышать. Голова закружилась, а перед глазами заплясали цветные кляксы. Малфоевский язык, казалось, вспорол и раздвинул кожу, и теперь размеренно двигался у героя в горле. Стоило об этом подумать, как в штанах шевельнулось, а желудок сжался в приступе тошноты. - Что с тобой?! - испугался Драко, когда герой, пошатнувшись, привалился к нему, судорожно переводя дух. Прохладные губы бездумно касались пульсирующей жилки на иссеченном шрамом лбу, шевелясь в раздражающем беспокойстве, и от этих легких прикосновений, а еще от тембра малфоевского голоса становилось удивительно легко и свободно. - Замри, пожалуйста, - попросил Гарри, чувствуя, как напряжение, угнездившееся в груди, опускается ниже пояса. - Давай постоим немного вот так. - Я не могу стоять вот так, - Драко нервно хихикнул. Теперь он с силой водил губами по геройскому лбу из стороны в сторону. - Я замерзну. Гарри погладил его по колючим от гусиной кожи лопаткам и улыбнулся: щетинился Драко тоже совсем как кошка. При этом каждый вздыбленный волосок на его теле, казалось, тянулся к герою. Но, конечно, все дело было в магии и в электричестве - в чем еще оно могло быть?