Вопрос времени

Задыхаясь после бешеной скачки, аристократ тряпичной куклой повис у героя на шее, проскулил нечто нечленораздельное и затих, спрятав лицо на смуглой груди. "Вот и все, — подумал Гарри, выплескиваясь толчками в безвольное тело, за секунду до этого сводившее с ума своей упругой теснотой. — Тупой, бездумный, механический секс. Ни тебе признаний в любви, ни единого слова нежности. Как животные". Медленно приходя в себя после сокрушительного во всех смыслах (включая негативный для психики) оргазма, герой прокашлялся. — Один вопрос, — прохрипел он, с удивлением обнаруживая, что сорвал голос. Это не было просьбой, скорее, регламентом. Гарри четко обозначил рамки, за которыми аристократ может быть свободен от его, геройского, присутствия и нежеланного общения. — Ты бы не сказал, что я лучший, если бы тебе не было, с чем сравнивать, — эта мысль не давала Гарри покоя со времени их страстного секса на галерее. — Скажи же, Малфой, из скольких ты выбирал? Время шло. Драко молчал. Ощущения возвращались к Гарри постепенно, так что он тоже не особенно спешил нарушать установившуюся тишину. От рваного малфоевского дыхания на коже и влажного прикосновения губ к соску, Гарри передернуло. Солнце, проникающее в круглое окошко комнаты под крышей, жалило изгиб геройского плеча, но он не замечал этого. Содрогаясь от внутреннего холода и отвращения к себе и Драко, Гарри пытался вспомнить, как оказался там, где был, и не мог. Кажется, Чарли сделал им замечание и попросил не нервировать и без того издерганного дракона? Иначе они трахнулись бы прямо у загона, на виду у всех возможных нечаянных зрителей! Думая об этом, Гарри почувствовал тошноту. — Мы опять не дошли до кровати, — заметил он будничным тоном, глядя за спину Драко, на неразобранную постель, просто, чтобы услышать свой голос и протестировать тем самым реальность. — Так сколько их у тебя было? Вопрос задан неверно, но в последний момент Гарри просто не смог произнести слово "нас". Хотя именно это и стоило сделать, чтобы проснуться от переживаемого наяву кошмара. Ответ уже не имел для героя существенного значения. Однако Драко продолжал седлать его бедра, забросив согнутые ноги на согретый осенним солнцем подоконник. Ребро этой импровизированной опоры больно врезалось в смуглую геройскую задницу, удерживать аристократа на себе было тяжело и, шевельнув затекшими руками, Гарри упустил момент, когда любовник оторвался от его груди и потянулся, запрокидывая голову. — Оргазм только однажды, — слетело с приоткрытых в полуулыбке губ. — С Забини. Драко явно избегал устремленного к нему вопросительного взгляда, но выглядело это так, будто слишком яркое полуденное солнце слепит аристократа из-за геройской спины. — Это потому что тебе нравится быть снизу? — Гарри почувствовал, как сократились занемевшие от напряжения мышцы — будто взламывая сковывавший лед. — Как ты себе это представляешь? — Драко фыркнул, не пренебрежительно, а по-мальчишески бесшабашно. — Принц Слизерина — пассив? Это вряд ли. — Но со мной ты ведь смог, — герой чувствовал, что его тело не просто оживает после маленькой смерти под названием "оргазм", а как будто бы живет в этот момент своей полной, отдельной от воли разума жизнью. — То есть ты...?! — Осуществил свою давнишнюю мечту, Поттер, да, — Драко счастливо рассмеялся. — Я всегда хотел лечь под тебя, и вот... — он перестал подтягиваться на руках, сцепленных в замок на геройском затылке, и развел их в стороны, едва не свалившись на пол. — Я знал, что понравится. Гарри придержал камикадзе и почувствовал, как его все еще находящийся внутри Драко член недвусмысленно реагирует на озвученное признание. Влезая на подоконник и втягивая аристократа в очередное чувственное объятие, герой прошептал: — Ты полюбишь меня. Обязательно. — Может быть, Поттер, — протянул Драко с прежним счастьем в голосе, и после паузы добавил уже совсем другим тоном: — Я не знаю, что такое любовь — меня не учили этому, и примера перед глазами тоже не было никогда. Я боюсь не справиться. — Не бойся, — Гарри ласково погладил любовника по волосам, — я с тобой.