Вопрос времени

"Тиха шекспировская ночь, но кубок лучше перепрятать", — эта шуточная фраза Гарри, произнесенная после того, как часть компании оказалась не в состоянии совершить запланированный набег на ближайшую волшебную деревушку, стала своеобразным лозунгом увольнительной, начавшейся с употребления неограниченного количества огневиски еще в поместье. Да уж, после того, до чего не сходя с места допились экс-гриффиндорцы и даже некоторые экс-когтевранцы, не говоря уж о пуффендуйцах, кубок стоило не просто перепрятать, а зарыть, как клад, до лучших времен. И хотя такое мнение Гермионы Грейнджер разделяли, понятное дело, не все, уж она-то знала, о чем говорит, успешно справляясь с очередным приступом хмельного веселья, заставшим врасплох самых стойких выпивох на краю импровизированного танцпола. — Кто это "последний из Могикан" и что значит "не отходя от кассы"? — Чингачгук — вождь краснокожих, — автоматически выдала Гермиона и, одарив мутным взглядом своего кавалера, догадалась, что мыслит вслух. Рон недовольно дернул плечом и чуть не упал, потеряв равновесие. — Что за привычка отвечать на произвольный вопрос?! — проворчал он. — Это мы здесь последние из могикан, — Гермиона придержала жениха под локоть, в последний момент предотвращая падение. — А те, кто не смог дойти сюда, чтобы выпить, набрались не отходя от кассы. Выражение есть такое. — Да знаю я, — отмахнулся Рон, — это если деньги пересчитывать, а если пить в парке под кустом, то откуда там взяться кассе? Гермиона уже открыла рот для того, чтобы сказать, что пить, по ее мнению, не стоит вообще нигде, когда услышала нечто шокирующее. — Сучка! Это сальное словцо, сказанное Гарри с удивительной нежностью, было обращено к Малфою, продолжающему как ни в чем не бывало танцевать свои грязные танцы вокруг довольно хохочущего героя. Проследив за взглядом Гермионы, Рон потрогал нижнюю челюсть, не отвалилась ли. В общем и целом, движения бывших врагов больше смахивали на вертикальное проявление горизонтальных желаний: малфоевские бедра постоянно касались бедер героя то сбоку, то сзади, а то и спереди, чем вызывали поощрительные возгласы у начавших собираться вокруг зевак. Половозрелые волшебники и волшебницы переставали дрыгаться и подходили ближе, чтобы взять у захмелевшего, в кои-то веки расслабленного блондина урок стрип-пластики, которой мог позавидовать профессиональный стриптизер. Впрочем, стоило Гарри перехватить горящие взгляды, устремленные к его партнеру, как он тут же прекратил это безобразие. — Сучка! — ласково повторил герой, сгребая в охапку свое развратное сокровище, и Гермиона услышала хриплый, польщенный смешок: — Мне казалось, мои вторичные половые признаки свидетельствуют скорее о принадлежности к мужскому полу! Музыка смолкла, и толпа взорвалась аплодисментами и улюлюканьем, так как оказавшиеся в центре всеобщего внимания парни слились в далеко не целомудренном поцелуе. — Зануда! — фыркнул Гарри, когда Драко напоследок укусил его, разрывая контакт губ. — Есть такие ситуации, в которых бедность словарного запаса играет тебе на руку, Поттер, — строптиво фыркнул аристократ, прихватил Гарри за кончик галстука, будто за поводок, и потащил через весь танцпол в неизвестном направлении. — Трахаться пошли, — услышала Гермиона не то восхищенный, не то завистливый комментарий, отпущенный рядом стоящей рыжей ведьмой. В леопардовом комбинезоне она выглядела немного вульгарно, но в целом, скорее, до неприличия хорошо. — Жаль, — вздохнула ее миловидная подружка в блестящем платье-колокольчике, приглаживая светлую челку, — два таких шикарных мачо, и нашему сестринству от них ничего не обломится. — Ну а мне вот даже не жаль, — фыркнула роскошная брюнетка в синей парчовой мантии, явно имевшая отношение к упомянутому сестринству, — они как будто созданы друг для друга, посмотрите на них. Гермиона помотала головой из стороны в сторону, вытряхивая оттуда подслушанную беседу, и, схватив Рона за рукав старой твидовой мантии, потребовала коктейль, нет, лучше сразу два каких-нибудь крышесносных коктейля. Напиться хотелось прямо таки до беспамятства. *** Вдыхая огуречный аромат тюльпанного дерева, Драко лениво думал о том, что все его ночи в Овертоуне могут считаться тихими и шекспировскими по дефолту. Безотносительно спектакля, который администрация академии решила поставить к своему юбилею, и который сподвиг Поттера на сакраментальное изречение, передаваемое студентами из уст в уста. Потому что какими еще могли быть эти ночи, если не шекспировскими, судя по зашкаливающему коэффициенту бушующих между любовниками страстей? Поглощенный ранними сумерками парк поместья как нельзя лучше подходил для размышлений о вечных ценностях, включая литературу и межличностные отношения, но что-то мешало Драко полноценно формулировать мысли. — О чем ты думаешь? — спросил Гарри, оторвавшись от трепещущей под его губами малфоевской шеи, и Драко вздрогнул, почувствовав прохладу осеннего ветерка. Взглянув на раздвоившуюся в этот момент луну у героя над головой, аристократ вжался спиной в неровную кору с ромбовидными бороздками. — О том, что кубок лучше перепрятать, — успел пискнуть он, поднося руку ко рту в надежде подавить рвотный спазм. — Чудесно, — пробормотал Гарри, который хотел показать Драко рощу, пахнущую его же шампунем, и в романтической обстановке сообщить, что этот запах сводит с ума. ... А вместо этого сам оказался источником запаха, который тоже мог бы свести с ума, но совсем не так, как Гарри этого хотелось. Произнося очищающее заклятие и взваливая извиняющегося аристократа на плечо, он тихо посмеивался над кознями судьбы, постоянно мешавшей возвышенным проявлениям их с Драко чувств. — Потерпи, радость моя, — призвал он, придерживая свою ношу за задницу и счастливо улыбаясь при мысли о том, что отношения предусматривают в том числе и это. *** К завтраку больше половины учащихся аврорской академии спуститься попросту не смогли. Окинув тоскливым взглядом полупустое помещение столовой, Гермиона нахмурилась, представив себе, в какое негодование придут преподаватели, обнаружив рекордно низкую явку. Официально сессия была позади; с октября по декабрь студентам предстояли индивидуальные занятия, отработки (в аврорском выше этим словом называли практику) и различные самостоятельные изучения с курсовыми проектами. Впрочем, после празднования юбилея академии, тем, кому позволял средний балл, полагалась увольнительная. — Целых три дня! — иронизировала по этому поводу Джинни. — Если путешествовать по кружаной сети, за это время не то, что до острова Уайт, до Корнуэлла не доберешься! Впрочем, кроме нее, кажется, никто не возражал. Многие ученики оценили степень учебной нагрузки и были рады уже тому, что их не отчислили по итогам первой сессии, поэтому предпочитали оставить все как есть. — Я, конечно, могу ошибаться, — в своей новой, неподражаемо мягкой манере заметила Гермиона, — но, по-моему, Корнуэлл находится от нас еще дальше, чем остров Уайт. В этот момент вся компания, состоящая из Рона с сестрой и невестой, Невилла и Эрни приблизилась к столу. — Просто закрой рот и поешь со мной, — некоторые из них вздрогнули при звуке знакомого всем командного голоса. — Ничего, что это взаимоисключающие телодвижения? — ухмыльнулся Малфой, поприветствовав новоприбывших надменным кивком. Впрочем, уже самого факта было достаточно для того, чтобы ущипнуть себя, лишний раз убеждаясь в реальности происходящего. — Что ты будешь? — Рон заботливо вынул стопку книг из рук замершей, как изваяние, Гермионы и пристроил их на скамье рядом с Гарри. — Ничего, — пролепетала Гермиона, — мне надо срочно идти, кое-что проверить. — Куда идти? — рассердился Рон. — Без завтрака? Язву хочешь? Гермиона пристально посмотрела на аристократа, который покорно принялся за яичницу под обожающим взглядом зеленых глаз, схватила книги и умчалась прочь, поставив жениха в неловкую ситуацию. *** Кабинет преподавателя Защиты от темных искусств находился на верхнем этаже поместья. У студентов он ассоциировался с могильным холодом и отсутствием дневного света. Переступив порог неуютного помещения, Гермиона привычно поежилась и огляделась вокруг. На первый взгляд, внутри никого не было, но, сделав несколько шагов к алькову с круглым витражным окном в обрамлении сложной деревянной резьбы, ведьма заприметила два силуэта, выхваченных мягким светом кварцевого стержня. Вставленный в каменную подставку, напоминающую жаровню, этот странный предмет обстановки невольно приковывал взгляд. Несколько подобных подставок распределились по периметру помещения. На одной из них лежал светящийся ядовито-зеленым флюорит, в другую буквально врастали ультрафиолетовые кораллы, выхватывая из мрака фрагменты стен, сложенных из грубого, неотесанного камня. Еще одни, грибовидные кораллы то и дело вспыхивали всеми цветами радуги. В огромном аквариуме над каминной полкой, заставленной причудливыми баночками всевозможных форм и размеров, компанию колониям сияющих полипов составляли фосфоресцирующие медузы, кальмары и рыбы. Аквариум был помещен в стену, поэтому судить о его размерах не приходилось. Гермиона никогда раньше не видела его, и едва удержалась от закономерного вопроса, грозящего обнаружить ее присутствие. — Разумеется, Аластор, — донесся до нее безмятежный голос профессора Люпина. — Если это все, то я хотел бы побыть один, прошу вас. Его собеседник кивнул. Луч осеннего солнца, пронзивший в этот момент витраж, озарил бешено вращающийся волшебный глаз, который почти тотчас сфокусировался на Гермионе. — Добрый день, — поздоровалась ведьма, — я стучала, но никто не ответил. Люпин снисходительно улыбнулся и растаял во мраке алькова. Муди смерил ее внимательным взглядом, кивнул не то в знак приветствия, не то в такт собственным мыслям и молча проследовал к выходу. Гермиона постояла в опустевшей комнате, перекатываясь с мысок на пятки, выждала какое-то время и громко спросила: — Я не вовремя, профессор Люпин? — Я застрял вне времени, — пропело привидение, показавшись на пол-корпуса из ближайшей стены. — Говори. Гермиона нерешительно переступила с ноги на ногу, подумав, что смерть действительно негативно отразилась на манерах и характере Люпина. — Помните, в начале года на отработке невербальных заклинаний вы говорили о магии слов? Привидение неопределенно кивнуло полупрозрачной головой: — И что же привело тебя ко мне спустя столько времени? — Кристаллическая решетка. — Что?! — Кристаллическая решетка, — повторила Гермиона, смело подходя к старинной сланцевой классной доске, стоявшей в дальнем углу комнаты. Она прекрасно помнила то, о чем говорила, и принялась чертить, поясняя: — Вот кристалл, образованный заговором на воду после ее заморозки, а вот — негативно заряженная, называемая "мертвой" у ряда народов вода. В нашем случае это был стакан, наполненный Невиллом, которому старательно мешали это сделать. Пока справился с заданием, он успел впасть в ярость и несколько раз даже ругнулся вслух, после чего в структуре стандартной кристаллической решетки этой воды вследствие заморозки обнаружились существенные деструктивные изменения... — Продолжай, — заинтересованное привидение подлетело ближе, внимательно разглядывая написанное на доске. — Обсуждая это исследование, мы пришли к заключению, что любые слова содержат энергетический заряд или так называемый посыл, который в результате беспалочковой магии трансформируется из потенциальной в кинетическую энергию, — ободренная реакцией Люпина Гермиона затараторила быстрее: — Я не уверена, но думаю, в этом смысл эвфемизма "Сами-Знаете-Кто". Полагаю, сигнальные чары, которые Темный Лорд привязал к произношению своего имени работали по такой же схеме, ведь сильный выброс негативной энергии обнаружить легко. — Допустим, — задумчиво протянул Люпин, но Гермиона не позволила ему высказать замешательство. — Я думаю, именно поэтому в некоторых народностях принято скрывать крестильные или "настоящие" имена, а в некоторых — брать себе новое имя в случае необходимости. Так, например, в скандинавской средневековой литературе Один выступает под множеством прозвищ... — А вот это уже интересно, — перебил Люпин, перейдя на заговорщицкий шепот. — О, простите, — спохватилась Гермиона, которая так и не смогла понять, как овеянный легендами демиург оказался их боевым товарищем. — За что? — Люпин будто решил подлить масла в огонь, подслушав ведьмины мысли. — Кстати, ты не устала вести себя как школьница? За рамками учебного процесса мы с тобой ветераны, воевавшие плечом к плечу. Гермиона не нашла, что на это ответить, а Люпин, не иначе как стремясь окончательно запутать девушку, прибавил: — Поздравляю, мисс Грейнджер! Вы обнаружили нетривиальную тему для своего курсового проекта по Защите от Темных Искусств. — Может быть, — пролепетала ведьма пораженно — вот уж о чем она не подумала, — но я здесь не совсем за этим. — Вот как?! — привидение казалось заинтригованным. Впрочем, Гермиона затруднялась судить об эмоциональном спектре неупокоенной души. — Да. В действительности я хотела спросить, что происходит, если посыл не соответствует назначению заклинания? — Речь идет о боевой магии или о медицине? — Люпин нахмурился. — Не представляю другой такой ситуации, — пробормотал он. — Что ж, полагаю, в этих случаях заклинание не работает. — То есть, если ты не желаешь волшебнику зла, то не можешь проклясть его, а если желаешь — исцелить. — Полагаю, что так, — бесплотный Люпин кивнул, подрагивая в воздухе. — То же самое происходит со следящими и охранными чарами. Они не сработают, если не желать найти и обезопасить. — Спасибо большое, — Гермиона широко улыбнулась. Люпин снова вежливо кивнул: — А с чего вдруг такой вопрос? — Я ищу одно проклятие, — помявшись, сообщила ведьма, — способное разоружить врага или примирить враждующих. И это не Ступефай, — подумав, прибавила она со слабой улыбкой. — Я понял, — Люпин мягко улыбнулся в ответ. — Осмелюсь предположить, что это не совсем проклятие. Подобный эффект производит на чету магический брак. — Да, я тоже об этом думала, — Гермиона пожевала губу в задумчивости, — но ведь Малфой даже не знает о возможности магического брака между однополыми волшебниками, так что дело тут явно в другом. — Малфой? — тут же переспросил Люпин. — Драко Малфой? Это как-то связано с Гарри? Гермиона прикусила губу, но сожалеть было бессмысленно — сказанного не воротишь. — Вы наверное знаете... — Что Гарри влюблен в Драко? — закончил за ведьму Люпин. — Полагаю, после его признания, опубликованного Скитер в "Пророке", я не один посвящен в столь сенсационное обстоятельство. Стоит ли упоминать о моей первоначальной осведомленности? Ведьма нахмурилась. Все в школе были настолько обеспокоены пропажей национального героя, что не придали особого значения его эксцентричной выходке. Правда, над Гермионой не долго подтрунивали из-за их с лучшим другом фиктивной помолвки, что-то про Гарри, сгоревшего со стыда или опасающегося мести отвергнутой женщины. — Ничего не понимаю, — после непродолжительных раздумий резюмировала ведьма. — Почему же тогда... Мерлин всемогущий, это ведь не из-за Малфоя?.. Или?! Приведение беззвучно расхохоталось: — Я прохожу сквозь стены, а не читаю мысли. Сосредоточься. — Почему вы с Тонкс так себя ведете, Рем? — вновь пожевав губу, решилась на откровенную беседу Гермиона. — Гарри здорово не хватает тебя после битвы, и он понятия не имеет, что должен делать для твоего сына, как заменить ему незаменимого отца. А ты ведешь себя, как... — Привидение, — подсказал Люпин. — Избегаю общения. — Точно! — подхватила Гермиона, не особенно беспокоясь о подчеркнутом каламбуре. — Почему ты так странно себя ведешь? — Потому что такова жизнь после смерти, — Люпин бесстрастно пожал полупрозрачными плечами. — Мы с Тонкс умерли, значит все вы должны пережить утрату в соответствии с установленным порядком вещей. — Но вы даже друг с другом не разговариваете, вы же муж и жена! — Гермиона сама не знала, почему кричит на несчастное привидение, бывшее ей соратником и другом без малого полгода назад. Скорее всего, из-за неотвратимости ее собственного брака, при которой возможность столь прохладных отношений между супругами казалась пугающей. — У вас есть сын, в конце концов, вы — родители! — Мы были ими, — сказал Люпин. — Когда твой дух переходит границу между живыми и мертвыми, все чувства стираются. И лучшее, что ты можешь сделать для тех, кто оплакивает тебя, и кого тебе не хватает, — не преследовать и позволить смириться с твоим отсутствием. — Но п-почему, з-зачем тогда?! — Гермиона почувствовала, что ее голос дрожит от избытка жалости к такой несчастной судьбе: равнодушно наблюдать за теми, кто еще недавно был для тебя средоточием всего мира, видеть, как они страдают без тебя, и не иметь возможности утешить их горе. — Что "зачем"? — Люпин недовольно фыркнул, и комната наполнилась разряженным воздухом. — Думаешь, это какая-то увеселительная прогулка из мира духов?! Чувствуя, как и без того непослушные волосы шевелятся от статического электричества, Гермиона попятилась к выходу. — Ну а если нет, так тем более зачем?! — не удержавшись, выкрикнула она в развороте. Отраженная отполированной латунной ручкой белая вспышка резанула ведьме по глазам одновременно с прогремевшим, кажется, на весь этаж "Я не знаю". Что есть мочи толкнув тяжелую, окованную медью дверь, Гермиона вывалилась в коридор, прямо кому-то под ноги, чуть было не уткнувшись носом в ярко-алые бархатные туфли с золотистыми кисточками. — Неожиданно, — услышала ведьма высокий властный голос. — Отрадно видеть столь горячий, хотя и несколько запоздалый прием. *** Квиддичная раздевалка в Овертоуне была гораздо удобнее небольших помещений под трибунами школьного стадиона в Хогвартсе. Главным образом потому, что там на головы игрокам сыпалась труха из подточенных термитами опор и просеянная сквозь щели между досками пыль с обуви болельщиков. Кроме того, в Овертоуне не было никаких рвущих пространство на части завес с тиснеными гербами факультета, а доска с изображением поля, на которой можно чертить различные схемы игры для обсуждения тактики, занимала почетное место у центральной стены, прямо напротив входа. Слева и справа от доски вдоль крайних стен тянулись ряды шкафчиков для метел и прочего спортивного барахла. Напротив них, в центре отлично продуманного сарая для квиддича стояли две длинные скамьи, на одной из которых бок о бок сидели капитаны противоборствующих команд. Драко как раз высмеивал поверхностность Гарри, шнуруя высокий, похожий на маггловский кед ботинок из кожи бумсланга. — А как же девчонки, Поттер? Им, что ли, тоже с нами переодеваться? Кстати, об этих, — Драко пренебрежительно взмахнул рукой. — Мелкая Уизли помирилась со своим тюфяком? Гарри живо представил на месте Драко куда менее насмешливую и более сердитую Гермиону, обвиняющую его в латентном сексизме, поэтому смена темы застала героя врасплох. — Если ты о Невилле, то вынужден тебя разочаровать, — взяв небольшую паузу, сообразил он. — Они же вместе пришли завтракать?! — Драко нахмурился и прекратил свое занятие. — Это знак не примирения, а равнодушия, — покачал головой Гарри и, облизнув губы, взял Драко за оголившуюся из-за ослабленной шнуровки щиколотку. — Кстати, о Джинни, — устроив малфоевскую пятку у себя на коленях, Гарри сам вознамерился довести начатое до конца. — Она сказала, что ей все-таки удалось найти тебя и высказаться, прежде чем мы угодили в переплет с копьем. Почему я ничего об этом не знаю? — Потому что так я могу не признавать ее правоту? — Драко застенчиво улыбнулся, демонстрируя хорошую растяжку и полнейшее замешательство. — Что она тебе сказала? — допытывался Гарри. — Ты не хочешь об этом знать. — Почему? — Потому что я не хочу об этом рассказывать, — Драко поерзал задницей по скамейке. Сидеть в неестественной позе с оттопыренной и согнутой в колене ногой было неудобно почти так же, как и отвечать на щекотливые вопросы любовника. — И все-таки? Гарри мог быть удивительно настойчивым и пользовался этим. Правда, не всегда во благо. — Отметила, как улучшились твои постельные навыки, — Драко вырвался из рук оторопевшего Гарри и затянул шнуровку, завязывая концы. — А серьезно? — Я серьезен, — Драко сделал вид, что разглядывает свои новенькие ботинки; его лицо пылало, в то время как Гарри был бледен и напряжен. — Она сказала, что ты стал чутким и заботливым, и вообще занимаешься сексом как влюбленный человек, и что я буду полным идиотом, если откажусь от этого, потому что никому другому ты такого отношения не подаришь. В этом я позволил себе усомниться, — аристократ улыбнулся, окинув собеседника смеющимся взглядом, — и получил летучемышиный сглаз. Знаешь, немного странно выслушать такое от твоей бывшей девушки, которая к тому же собиралась заняться с тобой утешительным сексом, а потом получить аналогичное предложение от тебя. Я в растерянности. Что же мне делать? Ревновать? Улыбаться? Чувствовать себя униженным или польщенным? Предложить ей свою дружбу? Или, может, присоединиться к вам в процессе? Последний вариант развития событий Гарри категорически не понравился, так что Драко оказался опрокинутым на жесткую скамейку и втянутым в грубый, насильственный поцелуй. Гарри буквально трахал его рот своим языком, прижимая брыкающегося аристократа тонкими запястьями к грубому дереву, так что вбежавшим в раздевалку игрокам, обеспокоенным длительным отсутствием своих капитанов, показалось, что это — драка, а не объятие. Впрочем, со стороны входа видны были только ноги волшебников, сцепленные в подобие борцовского захвата, и напряженная спина героя магической Британии со сведенными лопатками. Настал его черед подставлять щиколотки: кто-то из парней резко рванул Гарри к себе, буквально срывая с аристократа, и комната наполнилась возбужденными голосами. Чувствуя тестостероновое напряжение в затылке, герой постарался сфокусировать взгляд на Драко, который как раз пытался отдышаться, то ли вытирая, то ли прикрывая рукою искусанный в кровь рот. — Это было твое "да", Поттер? — широко расставив ноги в мягких трикотажных штанах, прошипел он. — С чего вдруг ты так завелся? Правда глаза колет? Гарри и сам не знал ответа на сложный вопрос. Стоило лишь на секунду представить, как он делит Драко с кем-то еще, и героя будто бы подменили. — А знаешь, чем еще плоха эта раздевалка? — колени Драко слегка подрагивали, как будто ему трудно было усидеть на одном месте. — Здесь соперники могут насолить друг другу вне поля и даже вывести из строя неугодных игроков. Он выглядел воинственно и вместе с тем нелепо — один ботинок зашнурован, другой — нет. Казалось, аристократ позабыл об этом. — Именно так ты и смухлевал в нашу прошлую игру? — улыбаясь, как безумный, спросил герой. "Ну конечно же, — понял Гарри, подмечая несоответствия всегда такому цельному малфоевскому образу, — он и сам ведь завелся тоже". Драко явно подумал о том же, о чем и Гарри, потому что внезапно резко озаботился своим внешним видом. Приведя обувь и мысли в порядок, аристократ выпрямился и встал со скамейки. — Думаешь, я не могу выигрывать за счет мастерства? — подойдя вплотную к герою, дерзко осведомился он. Гарри мог думать только о том, как вжимает белокурого нахала в дверцу ближайшего шкафчика, поэтому молча отвел глаза. — На поле! — услышал он повелительный голос и почувствовал легкое щекочущее тепло от миновавшего его по касательной аристократа. *** Ближе к обеду известие о том, что Гарри Поттер наконец таки убил Драко Малфоя, облетело всю школу. В лазарете яблоку негде было упасть: все хотели воочию посмотреть на то, чем закончился "смертоубийственный" матч между квиддичными командами. Как и следовало ожидать, слухи были сильно преувеличены. Хотя все без исключения игроки на этот раз травмировались, дальше вправленных суставов и выращенных зубов, хвала Мерлину, не зашло. В том, что Драко Малфой вопреки всеобщим надеждам остался жив, сомневаться также не приходилось — его нытье перекрывало стоические стоны оппонентов и соратников по команде. — Раздроблены кости таза, — пояснила Мириам в ответ на невысказанный Гермионой вопрос, и ее трагический шепот заставил ведьму поежится. Гарри отделался ушибом ребер и растяжением связок. Он то ли прыгнул на Малфоя, сшибая его с метлы, то ли оказался сброшенным сам, затормозив на огромной скорости, чтобы не врезаться в противника. — Уйди, Поттер, ненавижу тебя, — шипел аристократ в перерывах между страшными проклятиями, посылаемыми, судя по всему, в адрес все того же героя. Гарри не двигался с места, то и дело подносил к малфоевским губам костерост, гладил белокурые виски разбитыми в кровь пальцами и шептал слова извинения. — С тобой всегда так — говоришь, что ненавидишь, и ведёшь себя, как будто бы так и есть, а на самом деле с точностью до наоборот, — рассмеялся герой после того, как ему предложили всю жизнь дристать кровавым поносом, вырастив при этом на каждой пятке по члену и выходя из ставшей ПМЖ Астрономической башни исключительно в окно. В лазарете повисла гнетущая тишина. — Кхм, — прокашлялась Гермиона и, быстро приблизившись к Гарри, демонстративно потрогала ладонью геройский лоб. — Да у тебя жар! — округлив глаза, громогласно объявила она. — Срочно в постель! И прежде, чем герой воспротивился, затолкала его под плед на соседнюю с Малфоем койку. — Всё, Гарри нужен покой, а Хорьку — костерост. Все, с кем закончили, — на выход. И не забудьте прихватить с собой как можно больше сочувствующих! Всем спасибо! — минут за десять гермиониной бурной деятельности в лазарете остались только выжившие любовники и руководившая процессом массового исхода отличница. Последним — крайне неохотно — восвояси убрался Игглби, после чего Гермиона услышала, как Малфой простонал нечто неразборчивое, увязавшее "благодарность" и "грязнокровка" в одном предложении. Гарри спрыгнул с постели и тут же подскочил к аристократу, вооружившись новой порцией костероста. Вслушиваясь в возобновившуюся череду отборных проклятий, Гермиона лишь покачала головой, почувствовав свою миссию на этом выполненной. *** Остаток дня и всю ночь Гарри пытался разобраться в своих мыслях и чувствах относительно произошедшего с Драко. Все-таки хотеть от аристократа заверений в вечной любви и предлагать ему утешительный секс — это противоречивое поведение, как ни крути. Если бы не разговор о Джинни, герой бы не понял даже, насколько запутался сам и запутал другого. К утру он уже не сомневался, что Драко воспользовался предлогом для того, чтобы в иносказательной манере изложить свои претензии к любовнику. Оставалось лишь надеяться, что дело в желании улучшить отношения, а не в особой малфоевской манере, не позволяющей аристократу открытым текстом посылать власть имущих. И Гарри еще обвинял бедолагу в отсутствии чуткости! После безобразной сцены в раздевалке эта черта характера Драко была едва ли не единственной соломинкой, ухватившись за которую Гарри мог дождаться утра и не потонуть в море боли и презрения к самому себе. Естественно, ни о каком завтраке при подобных обстоятельствах речи не шло. Однако в лазарете, куда он направился вымаливать прощения, едва дождавшись рассвета, Гарри ждал неприятный сюрприз. — ... Мне станет легче, когда ты покинешь академию, — услышал он взвинченный малфоевский голос, едва переступив больничный порог. — Не дождешься! — Джинни Уизли явно испытывала удовольствие, третируя аристократа, еще и заставляла его делать болезненные упражнения. — Я буду подменять здесь мисс Страут, пока она станет вдалбливать в ваши бедовые головы основы оказания первой помощи, а также прочту вам курс лекций о физиотерапии. — Курс лекций? Ты? — Драко уморительно-пренебрежительно сморщил нос, и Гарри с трудом удержался от того, чтобы обнаружить свое присутствие, бросившись ему на шею. — Я, представь себе, вот уже шесть месяцев работаю над исследованиями, — голос Джинни потеплел, когда она заговорила о своей работе, взмахом палочки поправляю на Драко бандаж. — Шесть месяцев?! — аристократ насмешливо и вместе с тем недоверчиво приподнял брови. Гарри и сам подумал, что такого не может быть, ведь они не отучились еще и двух. — Хроноворот, — коротко пояснила Джинни, предвосхищая вопрос. Драко взглянул на нее с невольным уважением, и Гарри не понял толком, почему его сердце пропустило удар. Было в этом что-то от жгучей ревности, но вместе с тем и от искренней надежды. Ведь Драко Малфой мог стать частью мира Гарри Поттера, будь он меньшей занозой! Правда, мог ведь? Для этого ему стоило запомнить этот свой взгляд. На Гарри он, кажется, ни разу так не смотрел. Чувствуя, как внутри ворочается недовольство по этому поводу, герой поспешно выскользнул в коридор. — Что, Уизли, думаешь втереться обратно в доверие к этому растяпе, Лонгботтому? — услышал Гарри, прежде чем удалиться на безопасное для участников невинной беседы расстояние. — А ты не так туп, как можно подумать, Малфой, давай, согни ногу в колене и пошевели пальцами. Да не пальцами руки, идиот! — На ногах ногти, на руках — рукти! Что, мои умственные способности уже не кажутся тебе такими продвинутыми? Кажется, они задорно смеялись над глупой шуткой. Гарри не помнил. Когда он добрался до собственной спальни и разжал сцепленные кулаки, из лунок, оставленных ногтями в ладонях, выступила кровь. *** Гермиона смотрела на Гарри со всевозрастающим беспокойством. Если бы друг поинтересовался ее мнением, ведьма непременно сказала бы, что своими психополовыми проблемами нужно заниматься в свободное от занятий время. Но нет, Гарри явно решил, что факультативное изучение зелий даст ему больше времени на выяснение отношений с дурацким Хорьком. — Дружище, до состояния мелкого порошка не значит в пыль, — наконец не выдержала всезнайка. — И помешивать надо по часовой стрелке, а не в сторону Малфоя! Проходя мимо, направлявшийся от инвентарного шкафчика к своему котлу Драко широко ухмыльнулся. — Полента причетника, — пораженно прошептала Гермиона, сощурившись на медное блюдо в его руках. Гарри проследил за ее взглядом и невольно вздрогнул, увидев отвратительного вида стручки, из которых сочилась густая синяя комковатая субстанция. — Магические свойства никогда не были классифицированы, — припомнил Гарри параграф из "Книги зелий". — Ты с ума сошел? Это опасное растение, Малфой! Гермиона с удивлением отметила, что Гарри дернулся было к Хорьку, но в последний момент передумал и остался стоять на месте. По словам Рона, который возвращался в башню за лопаткой, Гарри прогулял практикум по травологии, чтобы отрепетировать перед зеркалом мольбы о прощении. Не нужно было ходить к Трелони, чтобы понять, перед кем он чувствует себя виноватым. — Слухи все это, — презрительно хмыкнул Малфой, занимая свое место справа от Гермионы, — предрассудки дремучих волшебников, не державших в руках черпак. Гарри открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент из подсобки появился профессор Сэвидж. Глаза его довольно блестели. — Так, посмотрим-посмотрим, — пробормотал он, потирая руки от нетерпения. — Стало быть, сегодня у нас тут сразу два зелья гениального Зигмунта Баджа на самостоятельном изучении?! — Почему же два?! — усомнилась Гермиона, прежде чем включилась ее приобретенная с некоторых пор способность к сомнениям. — Зигмунт Бадж является автором Усыпляющего зелья, а Гарри варит его производную — Напиток живой смерти. В «Расширенном курсе зельеварения» Либациуса Бораго нет ни слова о его авторстве. — Вообще-то я варю производную производной, — перебил Гарри. — Известный зельевар и герой Второй магической войны Северус Снейп, будучи студентом Хогвартса, значительно оптимизировал процесс приготовления напитка, и записал найденные улучшения на полях своего учебника, который достался мне. Я варил это зелье всего один раз, на шестом курсе, и тогда оно вышло идеальным. Что ж, это объясняло, как Гарри удалось выиграть конкурс на лучший напиток, объявленный Слизнортом, как, впрочем, и выбор зелья для отработки, ведь сделать то, что уже однажды получилось, гораздо легче — и психологически, и с практической точки зрения. Гермиона покосилась на Малфоя, ожидая от него обвинений в мухлеже, но их не последовало. — Я не знал этого, — объявил аристократ трагическим шепотом, глядя прямо перед собой невидящим взором. Гарри рванулся было к нему, но Гермиона перегородила дорогу, взглядом указав на Сэвиджа, явно озадаченного происходящим. — Хм, — протянул профессор, подвесив в воздухе гнетущую паузу. — Давайте посмотрим, что у Вас выйдет, мистер Поттер. Мисс Грейнджер, Вы, я вижу, решили определиться с точным применением и эффектом Вредящего зелья? Сэвидж сделал шаг в направлении следующего котла. — Точно так, — подтвердила ведьма, плотно сжав губы. Вредящее зелье не давало ей покоя со времен битвы во Внутреннем дворе, но профессору об этом знать было вовсе необязательно. — Мистер Малфой, — Сэвидж окинул взглядом разложенные перед Драко ингредиенты и внезапно растерял всю свою сдержанность. — Что это, Ганглии ведьмы?! Привлеченные его восторженным возгласом, Гарри с Гермионой устремили заинтересованные взгляды на чудаковатое растение, больше всего напоминавшее нечто среднее между пальмой и кочкой, увешанной красными китайскими фонариками. Последние пульсировали, вызывая закономерные опасения — вдруг рванет? — Похоже на гнойный нарыв, — заметил Гарри, морщась от отвращения. — Или на сердечную мышцу, — Драко пожал плечами, даже не посмотрев в сторону обидчика Ганглии. — А это у нас... Прихоть нюхлера? — Сэвидж в неверии уставился на растение с шелестящими на сквозняке, подобно магглской фольге, листочками. — Только не говорите мне, что собрались сварить... — Всевозможное зелье, сэр, — Хорек широко ухмыльнулся и выложил на стол растение, согласно списку ингредиентов могущее быть только последним, недостающим из них: желанной зельеварами всего мира таумагаторией. Гермиона нахмурилась. — Я даже не спрашиваю, откуда у тебя столь редкие ингредиенты, — процедила она сквозь зубы. — Вот и не спрашивай, — ухмылка Драко стала еще шире. — Черный рынок — это опасно, — как бы между прочим прошептала Гермиона, понизив голос до минимума. — За такие вещи убивают. — В наше время убивают и по куда более глупым поводам, Грейнджер, — Драко одарил Гарри задумчивым взглядом. — Но спасибо, я ценю твое беспокойство. Герой снова попробовал поменяться с подругой местами, и на этот раз он был настроен весьма решительно, за что получил от Сэвиджа предупреждение. — Вынужден согласиться с мисс Грейнджер в данном случае, — тут же забыв о нарушителе спокойствия, профессор всецело сосредоточился на Драко. — Прошу, обращайтесь со своими сокровищами осторожно, так как современная наука зельеварения не обладает достоверной информацией обо всех их свойствах. Гермиона покраснела. Во-первых, профессор явно услышал ее театральный шепот, во-вторых, по-прежнему приписывал авторство напитка живой смерти Зигмунту Баджу, хотя и не стал оспаривать высказанные по этому поводу сомнения. — Современная наука зельеварения вообще не для слабаков, — констатировал Хорек с жесткой ухмылкой, при этом глядя не на Сэвиджа, а на Гарри. — Постоянно имеешь дело с опасными ингредиентами... — Вы меня поняли, Драко, — холодно перебил Сэвидж, которому удалось наконец пережить восторг при виде малфоевских богатств. — Не думаю, что подобная дискуссия между нами уместна. — Прошу прощения, профессор, — Хорек смущенно потупился. Гермиона пренебрежительно фыркнула и сосредоточилась на содержимом собственного котла. — Пожалуйста, — жестом пригласил Сэвидж, остановившись напротив Драко, — продолжайте. Гарри принялся отмерять необходимое количество стандартного ингредиента, действуя с плохо скрываемым раздражением. — Малфой, — не выдержала Гермиона, — я могу лишь догадываться, зачем тебе флоббер-черви, но их необязательно измельчать для того, чтобы получить слизь. — Я знаю, Грейнджер, — ответил Хорек с возмутительным спокойствием. — Лучше смотри, чтобы Поттер не перепутал лаванду с валерианой. Взбешенная этим ответом Гермиона машинально посмотрела на друга и обнаружила, что Драко уберег его своим замечанием от ошибки. Когда занятие подошло к концу, и трое студентов нависли над своими котлами с палочками на изготовку в ожидании разрешительного сигнала от Сэвиджа, Гермиона внезапно спросила, почему таумагаторию Хорек припас напоследок. Без подвоха так спросила, с искренней заинтересованностью. — Ты не хуже меня знаешь, что для этого зелья не существует установленного канона на рецепт приготовления и заклинания, — ответил Драко устало, но без раздражения. — Да, но остальные ингредиенты ты клал почему-то не по списку, — возразила всезнайка. — Верно, — Драко манерно кивнул. — Я решил не спешить, отделяя пульсирующие образования Ганглии, поэтому пропустил ее черед. Может быть, ты знаешь, как ускорить этот процесс? — Может быть знаю, но тебе не скажу, — к ужасу Сэвиджа и бешенству Гарри Гермиона показала Хорьку язык. И — что еще более шокирующе — аристократ рассмеялся в ответ на это. — Неужели надеешься вырастить новую "лампу"? — хмыкнула Гермиона, от души двинув весельчака локтем. — Ну, растение достаточно дорогое, — Драко любовно погладил горшочек с изрядно ощипанной Ганглией, — так что сама пойми. — Гермиона, не срывайте занятие, — мягко пожурил Сэвидж, явно воодушевленный малфоевским ответом. — Заканчиваем, господа! И... дама, — ведьма получила легкий кивок. — Все обсуждения — на перемене. После того, как трио практикантов взмахнуло палочками, оказалось, что с варевом не справился только Гарри. — Ничего, мистер Поттер, — рассеянно пробормотал Сэвидж, моментально теряя к студенту всяческий интерес, — попробуете в следующий раз. Мисс Грейнджер? Гермиона и сама знала, что ее зелье могло бы быть куда более густым и вредным, однако оценка преподавателя, все равно, больно ранила ее самолюбие. — Отлично, да, но не превосходно, — Сэвидж повернулся к Хорьку. — Мистер Малфой, — какое-то время профессор сосредоточено изучал содержимое небольшого серебряного котелка. — Блестящая работа! Я могу попробовать? Драко отрицательно покачал головой. — Для оценки цвета, консистенции и запаха должно быть достаточно. Рассчитываю на Ваше понимание, профессор, — мягко улыбаясь, Драко перелил плоды своих трудов в коричневый, окованный железом фиал. — Что ж, делать нечего, — Сэвидж досадливо махнул рукой. — Увидимся завтра, в это же время? Студенты молча кивнули: Хорек — скупясь на слова, Гарри и Гермиона — шокированные его поведением до немоты. Огорченный отказом, Сэвидж скрылся в подсобке, и у Гермионы не осталось поводов препятствовать Гарри в его стремлении унижаться. Выходя в коридор, она слышала злобное малфоевское шипение. "Да ты мне кости сломал!" или что-то вроде того. *** Несмотря на усердные репетиции перед зеркалом, Гарри так и не решил, с чего начать. "Я веду себя как придурок, потому что ревную тебя к каждому столбу?" Явно же не то, что смягчит ни за что обиженного аристократа. Почему, когда просят прощения, говорят "я так больше не буду"? После сцены в лазарете Гарри совершенно четко понимал, что будет, еще и как. Он умудрился приревновать Драко к Гермионе и Сэвиджу, пока варил свой напиток, и это было только начало дня, а герою уже хотелось удавиться от жгучего желания как-нибудь пометить аристократа или хоть отхлестать хвостом... Так, стоп, каким хвостом? У него нет хвоста... и башни, кажется, тоже нет. Та, в которой спальня, не в счет. — Поттер, не приближайся ко мне, я тебя умоляю, — судя по шелестящему шипению Драко, он пребывал во власти аналогичных эмоций. — Я все еще ненавижу тебя и... Да ты мне кости раздробил! Гарри никак не ждал, что будет втянут в хищный поцелуй, от которого голова пойдет кругом. — Я же тебе кости раздробил, — нехотя оторвавшись от Драко, напомнил он. — И я все еще чертовски зол по этому поводу, — аристократ согласно кивнул. — Какая муха тебя укусила? — Я не знаю, — Гарри скорбно вздохнул. Ему мучительно хотелось хотя бы дотронуться до несносного Драко. — Между нами что-то не то происходит. — Согласен, — аристократ сложил руки на груди, явно не представляя, куда бы их деть, ну или напротив, в этот самый момент во всех красках представляя, куда же именно, — ты опять зовешь меня Малфоем, а я тебя — Поттером. Гарри расхохотался: — Бывают вещи похуже. — Одна из них произошла в квиддичной раздевалке, — Драко выглядел странно. Его глаза блестели от непролитых слез, а губы то и дело приоткрывались, как у рыбы, выброшенной на берег. — Пикси, не могу ни о чем думать, кроме тебя. — И я, — Гарри плюнул на все и дотронулся ладонью до разрумянившейся малфоевской щеки. — Значит, ты — самовлюбленный кретин, — с видимым удовольствием отчеканил Драко. — О чем ты? — Гарри на секунду опешил, но поймав смеющийся малфоевский взгляд, улыбнулся в ответ. — Я вообще-то о тебе говорил. — Я так и понял, — Драко вздохнул. — Но всегда приятнее об этом слышать, чем догадываться. И вообще, старайся разговаривать полными предложениями, раз уж ты вознамерился стать частью моей жизни. — Стать частью твоей жизни? — тупо переспросил Гарри. "Нет, Драко, я хочу стать всем для тебя", — хотелось сказать ему. — Да, Поттер, в моем окружении принято четко выражать свои мысли, — продолжал Драко как ни в чем не бывало, м будь так добр соблюдать правила. Гарри осторожно вдохнул и выдохнул: сердце, вроде бы, не выпрыгнуло из груди. Неужели после всего произошедшего Драко и впрямь допускал... Одновременно с этим пришло горькое, как полынь, осознание: неважно, что об этом думает Драко, важно то, что он не заслуживает такого обращения. — Это очень плохая идея, любовь моя, — прижав моментально ощетинившегося Драко к своей груди, прошептал Гарри с видимым сожалением. — Я ударил тебя, я сбросил тебя с метлы, и я не знаю, что бы еще я мог с тобой сделать в порыве ярости, ведь это далеко не первый раз, когда я затрудняюсь ответить на этот вопрос. По-моему, мы должны остановиться, пока еще не слишком поздно. — Как скажешь, Поттер, — Гарри ждал чего-то большего, чем фирменная холодность: претензии, насмешки, скрытой обиды в голосе. Чего-то, что позволяло бы надеяться: Драко все-таки неравнодушен к нему. — Если это действительно то, чего ты хочешь, так тому и быть, — аристократ резко отстранился. Взяв Гарри за пальцы одной рукой, второй он нашарил в сумке коричневый окованный железом фиал и выложил его на ладонь вконец растерявшегося героя. — Прощальный подарок, Поттер. С ним ты легко обо всем забудешь. Как Обливиэйт, только лучше. Гораздо лучше Феликс Фелицис, раз уж на то пошло. Выпалив все это, Драко сделал легкий шаг в сторону, и, обогнув героя, был таков. Гарри остался стоять, сжимая в руке нежданное подношение. Даже преодолей он внезапную немоту и выскажись, геройские мысли были настолько бессвязными, что это ничего бы не изменило.