Вопрос времени

Гермионе не верилось, что Рон может встать на сторону Хорька. Одно это говорило в пользу правдивости его рассказа о геройских бесчинствах. Оказывается, Гарри чуть не проломил череп Ингглби, прежде чем броситься на Малфоя, да и своих же соратников по команде, пытавшихся предостеречь капитана от слишком жесткой игры, по одному выводил из строя. — И тут Захария Смит к нему как подлетит, а Гарри как озвереет, ну и заложил такое пике, что у всех дух захватило, аж игра остановилась... А потом возьми, да и закрути Захарию в штопор, как тот из него только вовремя вышел! Метла в щепки, Захария — в слезы, и тут — откуда ни возьмись — Малфой... Гермиона с явным неодобрением воззрилась на жениха в двадцатый, кажется, раз, смаковавшего подробности бойни, произошедшей на квиддичном поле. — В общем, досталось Малфою по первое число, — Рон стушевался, почесал в затылке, и Гермиона с тоской подумала, что вот он, ее будущий муж — мужчина с огромными ладонями и какой-то непропорционально маленькой на их фоне головой. — Гермиона, — недовольным голосом позвал Гарри, будто прочитав ее мысли. — С какого возраста усыхает мозг, ты не знаешь? Рассеянно поглядев на друга, ведьма обезоруживающе улыбнулась. Сказать, что Гарри вел себя отвратительно всю неделю — просто ничего не сказать. И судя по тому, что Малфой теперь ходил мимо них мрачнее тучи, причиной всему была любовная размолвка. — Эй! Хватит улыбаться моему лучшему другу, — тут же замахал перед невестой своими огромными раскрытыми ладонями Рон. Гермиона подмигнула ему, подавив улыбку: несмотря ни на что, они все же оставались гриффиндорским трио, и, хотя Гарри непреодолимо хотелось приложить ступефаем, их задачей как друзей было прежде всего поднять ему настроение. А уж потом, если понадобится, то и приложить... Рассмеявшись собственным мыслям, ведьма упустила момент, когда в крытой галерее, служившей залом для отработки заклинаний, материализовался профессор Люпин. — Итак, приступим, - пренебрегая приветствиями, объявил он, ударив по Гермионе тоненькой желто-белой молнией: — Баубиллиус! — Протего! — прошептала ведьма, взмахом палочки отбивая атаку. — Эварте статум! Отброшенная к дальней стене Гермиона перевернулась в воздухе и вспахала носом новенький мат, рухнув плашмя. — Не вижу, чтобы вы разбились на пары, — донесся до нее недовольный голос Люпина. — Драко Малфой и Гарри Поттер, к барьеру! Гермиона уперлась ладонями в мат и поняла, что не может встать. Люпин явно придавил ее чем-то невидимым. Сквозь налипшую на лоб отросшую челку, ведьма чувствовала пристальный взгляд привидения и видела блуждающую улыбку на полуистлевшем, как на секунду показалось, лице. Впрочем, кроме Гермионы, этого никто не заметил, так как фокус всеобщего внимания молниеносно сместился на бывших школьных врагов. Драко Малфой, по своему обыкновению одетый с иголочки в спортивно-деловой костюм, специализировался на жалящем заклинании, в то время как всегда расхристанный и несобранный герой магической Британии Гарри Поттер предпочитал подвешивать оппонентов в воздухе вверх ногами левикорпусом. В те редкие дни, когда бывал в ударе. В остальное время ему приходилось несладко самому. Гермиона невольно занервничала при виде того, с каким убийственным видом юноши направили палочки друг на друга. — Вердимилиус! — закричал Хорек, послав в Гарри сноп непростительно зелёных искр, и Гермионе на мгновение показалось, что прозвучавшее заклинание — "Авада Кедавра". Гарри ответил импедиментой, но замешкался, и чары помех не сработали. — Протего! — вновь закричала Гермиона, выставляя перед собой палочку, когда искры, пролетевшие мимо Гарри, ухитрившегося увернуться, полетели в нее. — Неплохо, мисс Грейнджер, — похвалил Люпин, но давления на ведьму не ослабил. Настала очередь Гарри нападать. — Орбис! — выкрикнул он, взмахом палочки вызывая к жизни синий смерч, грозящий закопать противника под землю. И, чтобы тот, подобно самому герою, не смог увернуться, приклеил его подошвы к полу заклинанием коллошу. Аристократ ухмыльнулся, призвав на помощь левитационные чары, и ловко выскользнул из ботинок, тут же сметенных смерчем с лица земли. Едва подвесив себя в воздухе одним заклинанием, он вновь взмахнул палочкой и саданул по Гарри тройным ступефаем. — Это что-то новенькое, мистер Малфой, — похвалил его Люпин. — Карпе Ретрактум! — прокричал аристократ и едва не врезался в национального героя на полном лету. Вопль, кувырок, стук опрокинутого тела, треск мата, возня — и до изумленной публики донесся исступленный голос Юноши-Который-Выжил: — Я тебе яйца отгрызу! — Лучше полижи, — прошипели в ответ. — Э! — сказала Гермиона, почувствовав, что может наконец-то подняться с пола. — Фу! — сказал Рон, с опозданием пытавшийся заслонить ее собой от пущенных Малфоем искр. — Силенцио! — перекрыл все прочие голоса крик профессора Люпина. *** Готовясь решать вопрос о своем ненормативном поведении на уровне руководства академии, Гарри никак не ожидал встретиться лицом к лицу с без году неделя воскресшим Аластором Муди. — Отец асов, — смерив исполняющего обязанности декана насмешливым взглядом, герой криво улыбнулся. — Для тебя просто Аластор, Гарри, — ответил Муди с удивительной теплотой в голосе. — Мистер Малфой, — кивнул он в знак приветствия побледневшему Драко, и тот ответил столь же вежливым кивком. — Мистер Люпин сообщил мне о сегодняшнем происшествии. Призрак тут как тут показался из стены, демонстрируя собравшимся верхнюю половину полупрозрачного туловища. Гарри сцепил зубы, чтобы не закричать. Всю дорогу до места назначения он пытался подавить бушевавшее внутри раздражение, любовался высокими позолоченными колоннами, разделявшими длинную ось библиотеки на сектора, и старательно отводил глаза от массивного книжного шкафа с двойным фронтоном, заполненного старинными книгами. Именно в этот шкаф была вмонтирована скрытая дверь, ведущая в некогда музыкальный салон, с некоторых пор служивший Кингсли кабинетом. В прошлый раз у Гарри не было ни времени, ни желания осмотреться по сторонам — все его существо сосредоточилось на животном ужасе Драко. Теперь же герой по достоинству мог оценить натуральный оттенок деревянных потолочных панелей и красочное буйство кавказских ковров, создававших в помещении теплую атмосферу викторианской эпохи. Издалека старый письменный стол, оббитый зеленым сукном, смахивал на бильярдный. У дальней стены стояло не менее ветхое и оттого уютное бюро, назначение которого оставляло простор для фантазии. Между ним и столом высокой спинкой к камину повернулось глубокое кресло с мягкой оббивкой. Еще два таких же кресла расположились с противоположной стороны стола спинками ко вделанному в книжный шкаф входу. — Прошу садиться, — жестом пригласил Муди. — Стоит ли тратить время? — Гарри вежливо и вместе с тем неприятно улыбнулся. — О том, что Вы исполняете обязанности Кингсли, я узнал по дороге сюда, и так как я не планировал обсуждать свою личную жизнь ни с кем другим, не вижу повода Вас задерживать. — В данном случае речь идет не о твоей личной жизни, а о дисциплинарном нарушении, за которое вас с мистером Малфоем могут исключить из академии, и для принятия соответствующего решения мне не нужно быть Кингсли. Чем больше агрессии исходило от национального героя, тем мягче становился обращенный к нему голос, и от этого аристократу делалось не по себе. — Поттер, слушай, что говорят, — Драко тронул Гарри за рукав мантии, привлекая к себе внимание, но тот и с места не сдвинулся. — Я прошу тебя, — фраза далась аристократу с видимым трудом, но и она не возымела должного эффекта на набычившегося упрямца. Подумав, Драко набрал в легкие как можно больше воздуха, и вымученно прибавил: — Гарри, пожалуйста, не дури. Звук собственного имени, произнесенного любимым голосом, заставил героя вздрогнуть и прекратить зрительный контакт с исполняющим обязанности декана. Окинув Драко изучающим взглядом и обнаружив признаки подступающей истерики, Гарри послушно опустился в кресло. Муди посмотрел на аристократа с интересом и невольным уважением, и Драко последовал примеру Гарри, чтобы скрыть свое недовольство по этому поводу. — Разумное решение, мистер Малфой, — произнес отец асов одобрительно, хотя взгляд его оставался опасно колючим. — Поскольку очередной скандал может нанести непоправимый урон репутации академии, мы с мистером Люпином предпочли бы исчерпать инцидент, наложив на вас двоих дисциплинарное взыскание. С этими словами Муди левитировал со стола какой-то листок, поглядев поверх него на внезапно взмывшее к потолку привидение. "Что ж, профессора Люпина можно понять, — подумал Драко, пробежавшись глазами по строчкам. — Я бы тоже не знал, куда деть глаза, отправляя студентов на верную смерть". — У тебя кровь носом пошла, — обеспокоенно заметил герой, не сводивший теперь встревоженного взгляда с аристократа. Драко нервно рассмеялся, дотронувшись до ноздрей. Пальцам тотчас стало липко и горячо. — И впрямь кровь, — заключил он и пошевелил отнятыми от лица окровавленными пальцами на манер заячьих ушей. — Где подписаться, отец асов? — Устного согласия будет вполне достаточно, — проигнорировав иронию в голосе аристократа, заявил исполняющий обязанности декана. — Вы принимаете условия академии? — Да, — сказал Драко. — Нет, — одновременно с этим выкрикнул Гарри. — Ни в коем случае. — Поттер, — позвал Драко и тут же поправился, — Гарри, мы не в том положении, чтобы... — Пусть покажет мне правило, которое мы нарушили, — потребовал герой. — Копролалия, — в один голос возвестили Драко и Люпин, но внимания Муди удостоился лишь один из них. — Совершенно верно, мистер Малфой, — похвалил он. — Копрочто?! — Гарри недоверчиво нахмурился, а Драко завел глаза под верхние веки: — Копролалия — это болезненное, иногда непреодолимое импульсивное влечение к циничной и нецензурной брани безо всякого повода, — сообщил он менторским тоном. — Навязчивое стремление озвучивать непристойности — тоже копролалия, — раздался голос Люпина из-под обшитого деревянными панелями потолка. — В таком случае это — психологический комплекс, часто сопряженный с депрессией; он развивается у людей, не имеющих сексуальных партнеров, или неудовлетворенных ими и своей сексуальной жизнью. — Непристойности служат для замещения недостающего удовольствия, — с готовностью подхватил аристократ, — но это ведь не твой случай, да, Гарри? — осведомился он с нажимом. — Может быть и мой, — герой резко вздернул подбородок, посмотрев Драко прямо в глаза. — Так или иначе, в соответствии с уставом академии, одно и больше высказываний, отличающихся вульгарным или неприличным содержанием, произнесенные в обществе соучеников или преподавательского состава предполагают наложение дисциплинарного взыскания, а при повторном нарушении — исключение нарушителя из списков учащихся. — Да, я помню, — Гарри поморщился. — Параграф пятый, кажется. Я думал, копролалия — это что-то про экскременты. — Греческое "копрос" можно перевести не только как "кал", но и как "грязь", — назидательно проинформировал Люпин. — В любом случае, незнание устава не освобождает от дисциплинарной ответственности, — эта банальность, сказанная Муди с нескрываемым торжеством, заставила молодых волшебников переглянуться. — ... А знание как раз напротив, — собрав всю свою волю в кулак, подал голос Драко. Исполняющий обязанности декана посмотрел на него с прежней заинтересованностью. — Не уверен, что зачистка вампирского логова подпадает под расхожее определение дисциплинарного взыскания, — поиграв желваками, продолжил он. — Любопытно, что скажут об этом в Министерстве магии, в прессе, в обществе наконец. — Об огласке не беспокойтесь, — Муди неприятно улыбнулся аристократу, рассыпавшись в каркающем смешке. — Разве только Вы решите мобилизовать семейные связи, — тут он окинул Драко презрительным взглядом. — Не думаю, мистер Малфой. — Я согласен, — выпалил Гарри, глядя, как с лица аристократа постепенно сходят все краски. — Если вы оставите Драко в покое, я все сделаю. — С этим категорически не согласен я, — сделав ударение на слове "я", заявил аристократ. — Если Поттер отправится туда в одиночестве, ничто не помешает моей откровенной беседе с отцом, мистер Муди, и поверьте, что в этом случае я не стану умалчивать о Вашем бесценном вкладе в наше самоубийственное образование. — Мистер Люпин разыщет вас для получения подробных инструкций, — исполняющий обязанности декана не сдержал довольной усмешки, — до тех пор можете быть свободны. — Да, но я не могу... — запротестовал было национальный герой. — Не впутывайте в это Драко. — Поттер, — аристократ глубоко вдохнул, на его щеках проступили красные пятна, — ты можешь просто встать и уйти? — Да, но Драко... — судя по взятой паузе, герою не хватало воздуха и связности мыслей. — Просто встать и уйти, — с нажимом повторил аристократ, подавая пример собеседнику. — Ради всех волшебников, Поттер! — прикрикнул он, направляясь к выходу. — Просто встать и убраться из этого проклятого места, ну что тут сложного?! Оторопевший было от такого обращения Гарри вскочил и опрометью ринулся за Драко вдогонку. — Смотрите-ка, бегает за ним, как собачонка, — раздалось неодобрительное из-под потолка, когда вмонтированная в книжный шкаф дверь скрыла парочку студентов из вида. — Боюсь, я недооценивал влияние младшего Малфоя, — пробормотал Муди, покачав головой. *** Тонкие кожаные переплеты редких книг создавали в помещении библиотеки дополнительную декоративную фактуру: «Книга зелий», написанная Зигмунтом Баджем в XVI веке, «Почему я не умер, когда прокричал авгур» Гулливера Поукби... — Драко, стой! «Благородная забава колдунов» Квинта Умфравилля... — Подожди, пожалуйста! «Увы, я заколдовал себе ноги» Маль-экри... — Да остановись же ты! — нагнав аристократа, Гарри развернул его лицом к себе и тотчас отшатнулся, ужаленный яростным взглядом из-под платиновой челки. — Я что, девчонка, по-твоему? — процедил наследник великого рода сквозь зубы. — Отвечай! Я — девчонка?! Гарри пораженно уставился на аристократа, у которого явно сдали нервы, если не хуже. — Может, я тебя как-то деморализую, не знаю, отягощаю своим присутствием, — продолжал накручивать себя Драко, — или ты думаешь, что я не могу за себя постоять?! — Да с чего ты вдруг взял подобную чушь?! — рассердился Гарри, который и так был на взводе, не говоря уж о том, что ходил неудовлетворенным всю неделю. — Ты меня бережешь, — выкрикнул Драко так, как будто бы это было плохо, — ты думаешь, что можешь продавить меня или напугать, или что не можешь ударить меня, даже если я сам нарываюсь на неприятности, что я не дам тебе сдачи, если захочу, что нуждаюсь в твоей защите! Я, по-твоему, сахарный?! Отвечай, когда с тобой разговаривают! — взвизгнув напоследок, аристократ отвесил Гарри хлесткую оплеуху. — Полегчало? — спросил герой, устало потирая ушибленное место. Драко поднес ладони ко рту в жесте изумленного сожаления. — Иногда ты действительно вопишь, как девчонка, — усмехнулся Гарри, и тут же уточнил: — Когда кончаешь. И я не скажу, что это мне не нравится, — тут он снова слабо улыбнулся, после чего заметно посерьезнел, — но это и все сходство. Ты — не девчонка. И твои руки на моем члене совсем не лишние. — Причем здесь...?! — только и выдавил из себя Драко. — Притом, что ты постоянно выдумываешь то, чего нет. — Ты не сбивал меня с метлы, — внезапно выпалил Драко. — Что?! — Что слышал, олух гриффиндорский! Эту байку сочинил мерзкий Уизел, а ты и рад ему верить! И я же после этого выдумщик?! Не веря собственному счастью, Гарри дотронулся до малфоевской щеки: — Повтори! — Ты затормозил, чтобы предотвратить наше столкновение, но было поздно, и тебя просто выбросило на меня. Действовать надо было быстро, и я... — ... Ты поднырнул под меня, чтобы замедлить падение, и спас мне жизнь, — теперь, когда Драко заговорил об этом, Гарри видел все так же ясно, как будто это происходило с ними здесь и сейчас. — Я ничего не помнил... — Потому что был в ярости, — закончил за него Драко, — но даже в ярости ты не способен причинить мне вред и готов защищать меня до последнего. — Я набросился на тебя в раздевалке, — возразил Гарри, нежно погладив аристократа по щеке кончиками пальцев. — О! Это один из моих любимых моментов, когда ты якобы не знал, что мог со мной сделать? — Драко хихикнул. — Все ты знал, но ничего не сделал. Гарри в шоке уставился на него. Геройские пальцы на малфоевской щеке одеревенели и замерли. — Мордред, Гарри, я не боюсь тебя, — Драко всхлипнул, найдя губами чужую ладонь, — я тебя хочу! Герой застонал, когда его пальцы оказались втянутыми в восхитительно горячий малфоевский рот. — Нет, — слабо прошептал он. — Нет? — глухо переспросил Драко, покусывая и посасывая костяшки геройских пальцев. — Я раздробил тебе кости, — напомнил Гарри, приоткрывая губы, чтобы легче дышать. — Опять ты за свое! — Драко вытолкнул геройские пальцы изо рта языком и шумно вздохнул. — Это же квиддич! Боишься травм — не играй. Я — чистокровный волшебник, и я с детства знаю, что магия — это опасно. В отличие от некоторых! Почему, ты думаешь, волшебников меньше, чем магглов? — Механизм контроля рождаемости? — хотя тон его и был серьезным, Гарри хихикнул. — Механизм контроля рождаемости — это мы с тобой, — Драко рассмеялся в ответ. — Серьезно? — подколол Гарри. — Значит, так ты обо мне думаешь? — Ты просто должен был дать мне время остыть, — прошептал аристократ, приблизив губы к самому геройскому уху. — Это всего лишь игра, Поттер. — Играй, но не заигрывайся, Малфой. Рядом с тобой я не владею собой. — Я думал, в этом весь смысл, — Драко снова хихикнул, ловко обведя языком ушную раковину Гарри. — Знаешь, все всегда можно переиграть. В том-то и прелесть квиддича. Последнее слово он сказал очень тихо, практически проглотил, затем отстранился и посмотрел на Гарри очень внимательно и печально: — Это все наше проклятие, да? — Понимаешь, чем бы оно ни было, я не хочу все сваливать на него! — взорвался герой. — Это безответственно. — А еще беспомощно, — Драко кивнул. — Боишься меня, герой? Оттого и хочешь выглядеть угрожающе? — Думаешь, я блефую? — Гарри сложил руки на груди и набычился. — Гермиона сказала, что ты иначе переживаешь происходящее между нами. — Что она имела в виду? — Драко нахмурился. Это был по-настоящему хороший вопрос, так как Гарри даже не был уверен, все ли правильно понял. Все-таки перед этим они выпивали, а потом пошли в клуб, и весь диалог герой помнил очень смутно, а какую-то часть его не помнил вообще. — Я не знаю, — честно признал Гарри, несколько раз проводя ладонями по лицу сначала вверх, а потом вниз. — Когда ты сказал, что кончаешь не с каждым, это было только про секс или еще про что-то? И я так и не понял, что произошло между нами на квиддичном поле в нашу первую сходку. Ты пытался проиграть, выиграть или спасти меня в тот раз? Я не знаю столько вещей, о которых ничего не спрашиваю, потому что боюсь услышать ответ, и потом ревную тебя, потому что ты не мой. Или мой, но я этого не знаю. И потом, когда я думаю о том, как мы вышли из подземелья, и как ты трогал меня при всех, я думаю, ты обо мне беспокоился, хотя все должно было быть наоборот, ведь это ты терял сознание, а я даже не аппарировал тебя в больничное крыло, и... — Я сдержаннее, поэтому грязнокровка считает, что я лучше овладел связывающей нас магией? — подсказал Драко. Гарри подумал и неопределенно качнул головой: — Я постоянно хочу тебя, и набрасываюсь... — Как зверь на добычу? — аристократ улыбнулся. — И ты считаешь, что это должно оскорблять меня? Вовсе нет. Гарри недоверчиво уставился на развеселившегося Драко. — Это чертовски лестно для волшебника, которому могут понадобиться свидетели для консумации брака. Хоть что-то настоящее в мире фальши и холодного расчета. Так что, видимо, я не такой ханжа, как ты обо мне думаешь, и все эти атрибуты серьезных намерений нужны не мне, а тебе. Меня это бесит не потому, что я несерьезен, а потому что это бессмысленные ритуалы, чьей бесполезности ты не понимаешь. И вместо того, чтобы гордиться тем настоящим, что у нас есть, ты этого стыдишься. А если соскрести с меня весь этот шлак, получится, что подо всеми социальными наслоениями мы одинаковые, и я хочу тебя не меньше, чем ты меня, а может даже и больше, судя по тому, что я готов лечь под тебя по первому требованию. Это чертовски тревожит, если думать, что скажут другие, и абсолютно не трогает, если постараться об этом забыть. Я выбрал второе, и я не знаю про секс это или про что-то еще, как не могу ответить на твой вопрос о произошедшим на квиддичном поле в нашу первую сходку. Полагаю, мне нужно расставить приоритеты по мере их значимости, но они все время меняются. Здравствуй, переоценка ценностей! Как только я определюсь между твоей сохранностью и победой в квиддич, ты узнаешь об этом первым, договорились? Еще я прямо сейчас пойду и убью Грейнджер за то, что ты имел неосторожность обсуждать с ней наши с тобой сложности. Ты, кстати, не подскажешь, где ее найти? — Что? — Гарри с трудом сдерживал улыбку; его мышцы и, соответственно, поза расслабились, чему Драко был несказанно рад. — Что ты спросил? Я застрял на слове "консамация". Что это, кстати? — Не "консамация", а "консумация", — Драко погрустнел. — Первое исполнение супружеского долга. — Волшебники его освидетельствуют?! — у Гарри глаза полезли из орбит. — Малфои освидетельствуют, — Драко равнодушно пожал плечами, потом, хихикнув, добавил: — Но не в этом веке. Гарри с облегчением вздохнул и привлек шутника к груди: — Почему мы раньше никогда так не говорили? — Потому что есть занятия приятнее разговоров, — пробормотал Драко задушенно. — А почему сейчас говорим? — Потому что нас снова могут убить, — Драко вздохнул и отстранился от геройской груди. — А что? Это предложение заняться чем-то другим? Гарри фыркнул и снова крепко — очень крепко — прижался к Драко. *** Так как большинство студентов академии обсуждали чрезвычайное происшествие на отработке по ЗОТИ, а некоторые — особо дерзкие — из сплетников даже жаждали комментариев от виновников переполоха, бывшие школьные враги получили извращенное удовольствие от процесса жеребьевки, инициированного Панси Паркинсон с целью определить исполнителей ролей в злополучном спектакле к юбилею академии. Использованная с этой целью и зачарованная конкретно под нее чаша действовала по принципу Кубка огня на Тремудром турнире. Существенное различие заключалось, пожалуй, лишь в том, что магический контракт, заключенный с чашей, был добровольным. Правда, выяснилось это не сразу, так что, к тому времени как Лаванда Браун закатила Панси скандал, более ли менее сформированный состав труппы уже успел смириться с заявленными амплуа. В частности Гермиона Грейнджер, по мнению Гарри, отлично подходила на роль дуэньи главной героини, в то время как Уизли мог быть крайне убедителен в образе Меркуцио, призывающего "чуму на оба ваши дома". Кормак Маклагген с Драко были, конечно, не очень похожи внешне, но надменный вид с лихвой компенсировал это обстоятельство, делая их идеальными кандидатами на роли представителей местной власти. Так, Кормаку досталась ипостась веронского принца, а Драко надлежало сыграть его сына, жениха Джульетты Париса. Из Финнигана мог, конечно, получиться прекрасный Бенволио. Насколько Гарри помнил, этот субъект не отличался у Шекспира трезвыми суждениями. Подобно тому как Шеймус считал его одно время хвастуном из-за истории с возвращением Темного Лорда, Бенволио считал хвастуном, учившимся драться по книге Тибальта. Оба заблуждения могли бы стоить глупцам жизни, но, как известно, дуракам обычно везет. Обменявшись с Финниганом незначительными взглядами, Гарри подошел к чаше, чтобы, как и все, бросить внутрь кусочек пергамента со своими именем и фамилией, и прочитать в столбе выброшенного оттуда пламени имя предназначенного к исполнению персонажа. — Ромео, — озвучила "вердикт" Панси, словно предполагавшая, что герой может не поверить своим глазам. С этим назначением Гарри был категорически не согласен, но поймав на себе недовольный малфоевский взгляд, передумал досадовать. Вряд ли аристократ жаждал сыграть роль пылко влюбленного предателя рода, пускай она и была главной. А вот то, что Гарри предстояло целовать на сцене пока еще неопределенную Джульетту, было куда более реальным поводом для заявленного недовольства. По крайней мере, герою хотелось в это верить. И тут к чаше подошла Лаванда Браун. — Леди Капулетти?! — завопила она так пронзительно громко, что у собравшихся уши заложило. Даже Гарри, после жизни у Дурслей, как правило, равнодушный к разговорам на повышенных тонах, брезгливо поморщился. — Не хочу я играть старуху! — Не старуху, а умудренную опытом женщину, — попыталась урегулировать ситуацию Гермиона. Видимо, сработала привычка старосты. — Все равно, — ныла несносная Браун. — Не хоч-у-у-у! Почему не Джульетту?! Я для этого отлично подхожу! — Это решаешь не ты, а чаша, — холодно прервала дискуссию Панси. — Я вообще сомневаюсь, что ты способна играть в театре, так что упрашивать тебя уж точно никто не будет. Впрочем, — тут ведьма равнодушно пожала плечиками, — ты вольна отказаться, выбор твой. — Тогда я отказываюсь, — прокричала Браун еще выше, так что на этот раз многие из собравшихся заткнули уши. — Мерзкая Панси! — совсем уж по-детски заключила она. — Кто только разрешил тебе заниматься распределением! — Я играю в аматорском театре имени Герберта Бири, между прочим, — заметила Панси спокойно. — Могла бы играть в профессиональном, так как имею специальное образование. Но я получила его только по настоянию родителей. В нашем кругу, видишь ли, не модно быть швеей, пускай и нетривиальной, а мода, как известно всем, — моя страсть. Произнеся этот пассаж, Панси посмотрела на растерявшуюся Браун с веселой злостью. Крыть истеричной моднице было нечем, оставалось лишь с невнятным воплем умчаться прочь под облегченные вздохи всех присутствующих. — Когда она успела получить образование? — недоумевал Гарри. Пришедшая полюбопытствовать Джинни и умудренный недавней беседой с ней Драко посмотрели на героя как на идиота. — Хроноворот, — хором изрекли они. — Я смотрю, после войны так многие делают, — заметил аристократ, и колдоведьма согласно кивнула: — Мы все хотим компенсировать себе прошлый год и как можно скорее забыть об этом кошмаре. Гарри не стал спрашивать, шла ли речь об образовании или все-таки о военном времени. Темы войны он и сам старался избегать. Тем временем жеребьевка продолжалась. Две конфликтующие четы были сформированы благодаря участию Захарии Смита и Падмы Патил с одной стороны, и Парвати Патил с Дунканом Инглби — с другой. Гарри не очень понимал, чем руководствовалась чаша, назначая сестер на роли неприятельниц, и списывал такой подход на вышедший с Лавандой Браун конфуз. Когда Джульеттой стала Луна Лавгуд, герой поймал себя на ужасе при мысли, что было бы, услышь об этом вспыльчивая скандалистка. В этот момент Панси, которой герой мысленно воздал хвалу за прозорливость, подмигнула ему, а Невилл бросил свой кусочек пергамента в чашу. — Лоренцо, — разобрал Гарри зависшую над чашей надпись сквозь сноп брызнувших во все стороны искр. Представив, как Невилл произносит "...В его цветах — целебный аромат, А в листьях и корнях — сильнейший яд", герой не сдержал улыбки: роль казалась подходящей для Невилла. — Эй, — прошептал Драко, склонившись к самому геройскому уху. — Если хочешь как следует размяться перед тренировкой, самое время улизнуть. Речь шла о походе на поле для квиддича. Гарри всерьез опасался, что его недостойное поведение может стать проблемой не только для него самого, но и для остальных игроков в квиддич, поэтому собирался основательно разогреться, прежде чем принести официальные извинения всем пострадавшим в недавнем кровавом месиве. Гонки на метлах прекрасно помогали снять напряжение. — Да не дрейфи, герой, — хихикнул Драко, и Гарри отвернулся, чтобы спрятать от него неуверенность во взгляде. В этот момент над чашей заискрилась надпись "Бальтазар", и Панси Паркинсон призвала всех поаплодировать застеснявшемуся Дину Томасу. По мнению Гарри, по типажу тот был ближе к Отелло, конечно же. Но так как героя никто ни о чем не спрашивал, оставалось лишь ободряюще улыбнуться и показать приятелю большой палец. В конце концов, юбилей академия празднует один раз в пятилетку: нужно просто пережить как стихийное бедствие.