Вопрос времени

Деревья, сплетавшие кроны над головой Поттера, выглядели сверстниками руин. На фоне их огромных стволов широкоплечий герой казался всего-навсего мальчишкой с преувеличено серьезным взглядом. Будто прочитав сомнение в светло-серых глазах, он ухватил аристократа за рукав, мешая идти: — Помнишь, ты сказал, смысл в том, чтобы мне не было больно? На самом деле смысл в том, чтобы не было больно тебе. — Прямо сейчас это одно и то же, — ответил Драко тоже шепотом, поймав брошенный на них взгляд Сангвини. — Я прошу тебя: не умри! Гарри только сглотнул и кивнул, нисколько не заботясь о том, что зашагавший к арке полуразвалившегося входа аристократ не увидит этого. Драко понял, что наблюдает преисполненную телячьих нежностей сцену со стороны, и в тот же миг распахнул глаза, резко сев на постели. — Плохой сон? — герой навис над ним, загораживая свет, и тем не менее Драко узнал лепной потолок. — Просто память возвращается кусками, — проворчал аристократ, тряхнув головой. — Похоже, мы с тобой поменялись местами? Гарри застенчиво улыбнулся, окидывая насмешливым взглядом свою недавнюю палату. — Выглядишь довольным, — заметил Драко не особенно счастливым тоном, и тут его взгляд упал на край выпроставшейся из-за пояса брюк рубашки с пудельками. — Сколько же еще мне мечтать, — возмутился он, — прежде чем я смогу избавиться от этой кошмарной одежды?! — Знаешь, у меня такое чувство, что большую часть своего учебного времени мы валяемся по лазаретам, — мгновенно закипая, продолжил он, — ну или проводим в беспамятстве в самых неожиданных местах. Сложно будет перейти на следующий курс при таком раскладе, как ты считаешь? — Драко, — позвал Гарри все тем же довольным тоном. — Успокойся. Ты ведешь себя неадекватно, то есть не смешно, без иронии и надменности, к которым я уже успел привязаться. И еще ты используешь сленг. Это очень пугает. — Снейп тоже использовал сленг, — заорал Драко. — И я тоже был порядком этим напуган! Геройская улыбка стала шире. — Так-то лучше, — мурлыкнул Гарри. — Давай-ка я схожу в буфет за чем-нибудь вкусным, а ты потренеруешься устраивать сцены в мое отсутствие? И прежде чем Драко сумел что-либо возразить, дверь за довольно улыбающимся Поттером захлопнулась. Вздохнув, аристократ обвел помещение взволнованным взглядом, а, увидев знакомые книги о вампирах, лежавшие в кресле, прижал ко рту подушку, заглушая собственный яростный вопль. *** Когда герой вернулся в палату с куском пастушьего пирога и стаканом тыквенного сока для Драко, Джинни протягивала Гермионе какой-то мелкий пакет. Услышав скрип открываемой двери, они всполошились. — О, это ты, Гарри, — сказала Джинни неестественным голосом, и герой смерил ее подозрительным взглядом вместо приветствия, но больше ничего необычного не заметил. Гермиона прочистила горло, но так ничего и не сказала, лишь кивнула, когда Гарри к ней обратился. — Малфой заснул, кажется, — заметила Джинни с сомнением. В руках она крутила фиал, ставший причиной размолвки юношей. — Тебе следовало самому из него выпить, — нервно пригладив волосы, заявила она, поставив фиал на больничную тумбочку. — В смысле самому? — уточнил Гарри, чувствуя смутное беспокойство. — Я влила в тебя немного, — Джинни инстинктивно поежилась, но сделала вид, что пожимает плечами, — когда ты потерял зрение. Не было никаких предпосылок для такой реакции организма на стихийный всплеск магии. Гарри ощутил, как его сотрясает нервная дрожь. — Подстраховать тебя таким сложным образом вполне в его духе, — продолжала Джинни странным голосом, в котором испуг боролся с восхищением. — Ну-ка поясни, — не потребовал даже, а пролаял Гарри, моментально забыв о спящем аристократе. — Костерост, — голос Джинни стал жестким и каким-то насмешливым, при этом лицо Гермионы исказилось, явно желая донести до золовки какую-то мысль. — Ты не задумывался, почему он не вызвал у тебя устойчивости на протяжении долгого времени? Гарри приоткрыл рот в немом потрясении. До сих пор он действительно ни на миг не задумывался об этом. — Малфой варит тебе производные с первых дней учебы, — сказала Гермиона, и в воцарившейся тишине ее вкрадчивый голос показался Гарри приятным. — Никогда не думала, что скажу это, но, похоже, он действительно заботится о тебе. Мы пойдем. — Хвала всем волшебникам! — Драко сел на постели, едва притихшие ведьмы прошмыгнули в приоткрытую Гарри на входе дверь. — Хоть кто-то додумался сделать так, чтобы труды мои не оказались напрасны. И кто мог подумать, что у мелкой Уизли мозгов больше, чем у тебя? Гарри подошел к кровати и опустился перед ней на колени. — Сам ты не сразу вспомнил о всемогущем, — напомнил он, не отрывая от пола сосредоточенного взгляда. — Как так вышло? — Прошляпил идеальный план, — Драко театрально вздохнул. — Думаю, это оттого, что с тобой я теряю голову. — Снейп рассказал мне о твоей матери, — продолжал Гарри тихим голосом. — Вот мерзавец, — Драко покачал головой, его лицо выражало презрение. — А о том, как выжил и где пропадал, нет? Гарри покусал губы, тщетно подбирая слова: — Все эти шутки о том, что я свожу тебя с ума... мне очень жаль. Ты не должен бояться этого. И Кингсли освободил нас от экзаменов, когда мы достали копье, верно? Так что ты не должен беспокоиться об успеваемости тоже. — Остается только здоровье, Поттер, — холодно заметил Драко. — Но ведь это всего лишь твой третий раз в больнице! — За два месяца. Идем на личный рекорд?! Посмотри на меня, — потребовал аристократ, и Гарри послушно оторвал от пола слегка ошалелый взгляд. — Речь идет о тебе, а не обо мне. Так уж вышло, что Гермиона рассказала мне о твоих симптомах, и... Драко судорожно сглотнул, взяв недолгую паузу: — Я не могу позволить тому, что нас связывает, разрушить тебя. Мы будем бороться с этим. Допустим, я не должен бояться. Но ты тоже не должен доверять мне. Конечно, было бы гораздо проще, если бы ты начал, но... — Я понял, — Гарри опустил взгляд на щель в полу. К сожалению, она была слишком маленькой, чтобы в нее просочиться. — Это непохоже на согласие, Поттер, — с веселой злостью констатировал Драко. — Никто никому ничего не должен. В нашем с тобой конкретном случае это почему-то не работает. — Чтобы отказаться, — Гарри поднял от пола полные непролитых слез глаза, — я слишком люблю тебя. — Моя мать — не сумасшедшая, — выдавил Драко вместо ожидаемого ответа. — Я думаю, она просто притворяется, когда не может справиться с ситуацией, вот и все. — Хорошо, как скажешь, — Гарри послушно кивнул, размазывая по щекам покатившиеся слезы. — И я вовсе не боюсь помутнения рассудка, — добавил аристократ. — Прекрати уже реветь и перебирайся на кровать. — Но Драко... — Я хочу, чтобы ты снял с меня эту ужасную рубашку, — сообщил Драко так тихо, как будто бы пытался одновременно с этим проглотить горловой спазм. — Можешь снять с меня все, что тебе не нравится, — кроме кожи — только не отходи далеко, раз уж мы выжили. Мне кажется, я этого просто не вынесу. — Драко, у меня тут пирог и сок, — потрясенно промямлил Гарри, почти удивленно обозревая забытую снедь у себя в руках и отчаянно при этом краснея. — Поешь, прежде чем... Я хочу сказать, мне нравится твоя кожа. Я хочу, чтобы она как можно дольше обтягивала твои драгоценные кости. — Хотя немного мяса нам тут тоже не помешает, — скептически заметил герой, лучась насмешливым взглядом из-под вздыбленной челки. — Да! И при малокровии тебе понадобятся силы... сам знаешь, для чего... — И это волшебник, который направлялся в буфет за чем-нибудь вкусным, — Драко взмахнул рукой, как бы призывая воображаемых свидетелей геройской глупости. — Сок и пирог! Ладно, — подумав, прибавил он деланно бодрым голосом. — Игры с едой мы еще не пробовали. Гарри почувствовал, что готов умереть. От нежности. Хотя еще недавно он честно мог бы сказать, что понятия о ней не имеет. *** Панси Паркинсон так сверлила взглядом Гермиону, что герою показалось, будто он явно лишний на этом празднике жизни. — Ну хорошо, — наконец протянула она, прервав поток геройских междометий, — но почему Драко вообще решил, что вы умрете? Обычно он не склонен сгущать краски. Гарри скептически посмотрел на ведьму и аккуратно поправил белый жемчужный воротничок, охватывающий ее тощую слегка загорелую шейку: — Когда речь заходит о нас с Драко, слово "обычно" в точности характеризует эти отношения. Теперь даже любопытно, какие у тебя ассоциации с аврорской профессией? Панси рассмеялась, похлопав героя по плечу, затем смешно наморщила носик: — Пот, кровь и слезы? Герой тоже похлопал собеседницу по плечу, да так, что та едва не вросла при этом в пол. — У тебя еще остались вопросы? — осведомился он, приподняв бровь в типично малфоевской манере. — Ну прости, что глупость сморозила, — Панси снова поморщилась, потирая ушибленное плечо. — Вот что я скажу тебе, Паркинсон, — Гарри понизил голос, сделав вид, что закашлялся, — просто не лезь в это. Считай, мы с ним друг на друге зациклились. Поверь мне, это опасно. После трехдневной малфоевской истерики сказанное было чистейшей правдой. Гарри еще помнил те времена, когда мог ставить Драко условия, а тот, соответственно, решать, приемлемы они или нет. Однако что-то пошло не так, барьеры рухнули, и ни один из них не заметил, когда и как. — Я помочь хотела, — Панси обиженно засопела, но Гарри не удостоил ее вниманием. С противоположного конца коридора к нему на всех парах несся Малфой, грубо распихивая однокашников, преграждающих путь. — Эй! — прокричал он, остановленный Гермиониным тычком под ребра. — Вы что тут устроили?! Разойдитесь! Живо! Панси пренебрежительно фыркнула и удалилась гордой походкой кошки, гуляющей в одиночестве. Впрочем, ее отступление могло быть более изящным, если бы короткая черная мантия не запуталась в сплетении рук двух распаленных страстью волшебников. — Ох уж эти твои проявления ревности, — промурлыкал Гарри, довольно грубо вовлекая Драко в объятие. — Кто бы говорил, — фыркнул тот, сквозь ткань форменной рубашки покусывая геройский сосок. — Я вас не смущаю? — осведомился просочившийся сквозь запертую дверь кабинета ЗОТИ призрак Люпина. — Мистер Поттер, на пару слов, — одновременно с этим ударил в геройскую спину властный рык Кингсли Шеклболта. Гарри закрыл глаза, чтобы перевести дух, и почувствовал, как сердце остановилось. Он понимал, что должен отпустить Драко, чтобы подойти к Кингсли, и от этого внутри все сжималось, а пальцы, впившиеся в спину аристократа, складывались в повисшие на его рубашке зацепами кулаки. Драко неуверенно шевельнулся под их давлением. Со стороны могло показаться, что он в мгновение ока побелел на четыре тона. — Все в порядке, Поттер, — каким-то шипящим голосом прошелестел аристократ, — ты можешь отпустить меня. — Но я не хочу, — упрямо сказал Гарри, поймав страдальческий взгляд жемчужно-серых глаз, будто бы без остановки моливших: "Не оставляй меня! Спаси меня! Возьми меня". — Мистер Поттер, Вы идете? Драко сгруппировался и поднырнул Гарри под руку, высвобождаясь из ослабевших объятий — герой даже среагировать не успел. — Я подожду тебя тут, — в малфоевском тоне отчетливо чувствовалась затаенная паника и демонстративное смирение с судьбой. — Нет, мы вместе пойдем, — с удивлением услышал Гарри свой угрожающий голос со стороны. — Нет, не пойдете, — втиснувшаяся между парнями Гермиона залепила Гарри оплеуху. Когда она скривилась, готовясь сдержать ответный удар, Гарри почувствовал, как ударившая в голову кровь наконец-то отхлынула от лица, и разжал кулаки. — Я быстро, Малфой, — сказал он через плечо подруги, которое потрепал. Драко смерил своего героя тяжелым взглядом и дернул дверь на себя, насквозь прошив ею Люпина. Сзади на аккуратной рубашке аристократа с вышитыми в четырех местах анаграммами красовались оставленные героем измятости. Ниже спины Гарри уговорил себя не смотреть. — Мерлин помоги нам, — пробормотала Гермиона, так и не решившаяся открыть глаза. "Ну, — скомандовал себе Гарри, — понеслась". Повернувшись к Кингсли лицом, он улыбнулся ему улыбкой, так и не коснувшейся глаз. *** — Ты назвал меня шоколадной лягушкой! Колечки сизого дыма устремлялись к потолку, искажая недовольное лицо министра, рассевшегося напротив. — Не было такого. Расположившийся в одном из глубоких уютных кресел, Гарри с наслаждением откинулся на его высокую спинку и приготовился с преувеличенным вниманием разглядывать волокна деревянных потолочных панелей бывшего музыкального салона. — Ты как будто не знал, что я так этого не оставлю! — продолжал кипятиться Кингсли. — Я защищаю свой авторитет. — От кого? — герой поднес сигарету к губам и с наслаждением затянулся. — Я защищаю самое дорогое, — грозно сказал он. — Почувствуй разницу и уступи. — Ты знал, как все будет, — повторил Кингсли. — Да, — сказал Гарри просто, — я ранил твою гордость, прости меня. Кингсли промолчал, лишь причмокнул губами, пригубив огневиски. — А когда мы говорим о защите твоего авторитета, малфоевская комната — тоже мера? — О чем ты?! — министр нахмурился. — Я, конечно, сразу понял, что ты станешь наведываться к нему, и свидетели вам не нужны. Но комнату на чердаке Малфой выбрал сам, хотя и не сразу. Гарри вздрогнул, вспомнив о неудавшемся минете и поспешной аппарации в начале года. — Вот, значит, как, — протянул он потрясенно и улыбнулся приветливо: — Сразу понял, что стану наведываться? Значит, ты и сам знал, как будет. — Гарри, ты же в курсе, я бы никогда... — О да, ты дал ясно понять, что это рамочное соглашение и отступление от его условий нам не грозит. Но ты не отказался бы от неопределенности и в дальнейшем, но вот, благодаря Малфою, мы пришли к неминуемой развязке. — Ага, — министр пьяно хихикнул. — Кошелек или жизнь. — Я устал от одиночества, Кингсли. И ты тоже, живи своей жизнью. Зачем тебе этот ни к чему не обязывающий флирт? Голос Гарри был хриплым и теплым. Доброжелательным. — Затем, что он ни к чему меня не обязывает? — Кингсли печально улыбнулся, плеснув еще немного бренди в свой стакан. — Тебе невдомек, что сокровищами, вроде тебя, можно любоваться вечно! — Мне не нужно, чтобы мной любовались. У меня нет для этого вечности. — Я знаю, я давал тебе достаточно времени на раздумья, — перебил Кингсли с сожалением. Он пытался поймать геройский взгляд поверх своего бокала, но Гарри все еще был сосредоточен на потолке. — Я — не вещь, — сообщил он дрогнувшим голосом, — и я тебе — не угроза. — А вот это как сказать, — голос министра возвратил себе прежнюю жесткость, когда он отсалютовал всенародному герою стаканом. — Студенческий пикет, Гарри? Думаешь, я не знаю, с чего начинаются революции? — А, — Гарри ухмыльнулся и оторвался от созерцания потолка. — Так вы получили наши требования? Видишь ли, Кингсли, мне многое не нравится в организации нашего учебного процесса, — в частности издевательство над животными и детьми, — и прелесть в том, что я такой недовольный, как выяснилось, не один. Ухмылка героя стала еще шире при виде беспокойства, отразившегося на лице собеседника. — Но мы ведь не станем приплетать сюда нашу личную историю, да, Кингсли? Это ведь строго между нами? — Ах ты, щенок, думаешь, я стану мстить тебе, используя свое положение?! Я — министр магии. Громкий рев, несмотря на заглушающие чары, висевшие на двери, скорее всего, могли слышать в библиотеке. — А я — всенародный герой, — Гарри положил в пепельницу истлевшую сигарету и взял из пачки еще одну. Кончики его пальцев подрагивали от гнева. — Но это почему-то не мешает тебе подозревать меня в злоупотреблении своим положением. Кингсли залпом допил виски и с грохотом отставил стакан. — Я — министр, — повторил он. — Со мною так поступать нельзя. — А я не ставлю тебе ультиматумов, хотя и герой, — Гарри выждал паузу, как следует затянувшись, и недовольно покачал головой, — прошу по-дружески: не поступай так со мной. — По-дружески?! — губы Кингсли дрожали, а отставленный подальше от соблазна стакан дробно подпрыгивал, оставляя круглые следы на зеленом сукне стола. — Ваша проблема, ребята, в том, что народ меня обожает, а ирония — в том, что вы сами во время войны положили на это немало сил. Моя же проблема заключается в том, что я не герой и никогда им в сущности не был. Мне просто крупно повезло пару раз подряд, и впредь я не собираюсь испытывать свою удачу без особой на то нужды. Я понимаю, зачем ты отправил нас в подземелье. Не думаю, что я мог бы сдать сессию самостоятельно, да и положению Драко теперь ничего не угрожает, но вампиры... Я имею право знать, что происходит, тебе так не кажется? — Тебе следовало воспользоваться им, вместо того, чтобы развлекать Муди порнографическими видами. Гарри улыбнулся. Похоже, их с Драко бешеный секс в тренировочном зале не остался незамеченным. Он помнил все до мельчайших подробностей, и это лишь утверждало героя в решимости следовать данному аристократу обещанию. — Нужно идти, — мельком взглянув на часы, и не без сожаления раздавив сигарету в пепельнице, Гарри осушил свой стакан. — Я поговорю с Муди, если он готов к последствиям. Мир? Кингсли скептически посмотрел на протянутую к нему геройскую руку. Магическая пепельница щелкнула зубами, проглотив окурки вместе с запахом, и собеседники вздрогнули. — За "щенка" ответишь, — сообщил Гарри, все-таки удостоившись рукопожатия, пускай и с заминкой. — Ты назвал меня шоколадной лягушкой, — возмущенно напомнил Кингсли. — Да, — сказал Гарри и, уже взявшись за ручку потайной двери, обернулся, — но я за это искренне извинился, если ты не заметил. Кингсли попробовал выдавить из себя хоть слово, но оказался слишком удивленным для этого. Герой удовлетворенно кивнул, счастливо улыбнулся и покинул помещение с гордо поднятой головой. Всю дорогу до квиддичной раздевалки он насвистывал песенку "Делай как Гиппогриф" из дебютного альбома "Странных сестричек".