В моем отражении - любовь

- Ты становишься удивительно агрессивным! - Не зли меня, сволочь…..(с) Утро встретило меня запахом блинов, что значило только одно – дядя решил наведаться в гости. Эта акула бизнеса готовил, как Бог, и меня научил своим кулинарным шедеврам. Потянувшись на постели, отчего неожиданно хрустнуло где-то в районе поясницы, я решил, что сегодня день должен стать продуктивным. Во всех смыслах. И даже если обстоятельства будут против, к вечеру я должен вымотаться, как следует. Дядя Валера, пританцовывая у плиты, что-то напевал себе под нос. На столе стоял заварочный чайник, источающий божественный аромат. Никогда не мог понять тягу знакомых к кофе. Меня тошнило от этого напитка, но мои убеждения разделяли едва ли не парочка знакомых, что не могло не расстраивать. - О! Доброго утречка, хорошо, что ты сделал мне дубликат ключей от своей квартиры, сынок! – добродушно сказал мужчина, выкладывая завтрак на блюдо, и приглашая жестом за стол. - Да уж, специально, чтоб ты мог устраивать мне сюрпризы, - мне необходимо было поговорить с ним по поводу вчерашней работы, но я все никак не решался сказать все, что думаю по поводу Лианозова, не зная, как дядя относится к этому человеку. Завтрак проходил в непринужденной обстановке, пока Валерий Степанович не соизволил заговорить о том, что было едва ли не самым главным в его жизни. - Слушай, я все узнать хотел, как ты вчера съездил? Вспомнив, как проходила беседа с преотвратнейшим субъектом, я невольно поморщился,чем вызвал приступ смеха у родственника. Дядя сверкнул хитрющими голубыми глазами, чуть прищурившись, и продолжил: - Неужели, не понравился тебе мой новый зам? – наблюдая, как моя челюсть медленно спускается к району пыльного паркета, не протиравшегося уже неделю, он уже открыто глумился надо мной. – Да-да, я решил поставить его по правую сторону от себя в управлении, ибо левая сторона уже занята тобой. - Ты не хочешь обдумать это решение? – я жевал блинчик с упоением, но настроение все же было подпорчено. К чему звать на такую важную должность ходячего робота, когда был рядом вполне себе трудолюбивый и работящий я, а к тому же и племянник. - А что тут думать, Миха? – продолжал Валерий Степанович, и по выражению его лица было понятно, что его решение окончательно и бесповоротно. Он всегда глазами, голосом, мимикой пытался показать, что и как он обдумывает, и к какому выводу приходит, чтобы потом не задавалось лишних вопросов. – Ты еще молод и несмотря на то, что я доверяю тебе больше, чем кому бы то ни было, в управлении кадрами ты полный профан. Да и в некоторых других вопросах тоже. - А Лианозов, значит, семи пядей во лбу? – почему мне так не везет с людьми вокруг? Все словно сговорились, чтобы причинять мне если не боль, то хотя бы неудобства! Вспомнив о Ярославе, сердце пропустило удар, тупо отдавшийся эхом в сознании. Сколько времени должно пройти, прежде чем я вычеркну этого парня из своей памяти? Надеюсь, немного, иначе сойду с ума, чего не очень хочется. - Мих, он самый лучший из всех, кого я знаю. Специалист и довольно тонкий дипломат. У него интуиция. Он собаку съел в нашем деле и это просто удача, что он появился у нас, вернувшись из Новосибирска. - Просто гений какой-то… - Слушай, чего ты так взъелся-то на него? Вы виделись-то вчера всего несколько часов и то по делу! Чем он тебя так задел? – дядя редко позволял услышать в своем голосе удивление, а сейчас просто не мог его сдержать, а я уставился на него, пытаясь сформулировать рациональный ответ, аргументированный не абы как. И действительно, почему меня просто отталкивает от Лианозова? Почему я так резко негативно его воспринимаю? Может, виноваты его глаза, абсолютно спокойные, безэмоциональные, как у куклы. Его голос, явно со снисходительной интонацией, с едва уловимым оттенком превосходства, словно перед ним ребенок сидит несмышленый, а не опытный работник. Да он меня вчера учить жизни вздумал, будто отец родной! Кстати сказать, папа такого точно никогда не делал. - Ничем. Просто вредный мужик. Мутный какой-то, - это было все, что я мог на тот момент сказать. - Ну-ну, как скажешь, - дядя знал о моей ориентации очень давно, еще с первого курса института. Поэтому теперь периодически подкалывал меня, отправляя на то или иное совещание, и спрашивая затем, не покорил ли кто-нибудь мое сердце. Про Ярослава я не рассказал, потому что просто не успел. Я был в эйфории, такой сладкой и теплой, что ничего вокруг не замечал. Абсолютно ничего. И в этом была моя ошибка. Когда человек проявляет заботу по отношению к кому-либо, нужно помнить, чем это чревато. В моем случае – разбитым сердцем. Нет, я прекрасно понимаю, что Ярослав ничего не обещал. Но проблема в том, что он и не отталкивал, а я был мягок и нерешителен. Ожидание – худший союзник в любовных делах. Теперь я это точно знаю. Чем больше человек ждет, тем меньше шансов получить желаемое. Возможно, это прозвучит немного цинично, но необходимо хоть изредка пересматривать свою жизненную философию, выбрасывая устаревшее за ненадобностью… *** Никогда еще я не видел наших сотрудниц такими оживленными и активно перешептывающимися. Их будто подменили, а я не был на работе всего-то со вчерашнего вечера. Первым делом, необходимо было зайти к дяде, но проходя мимо наших секретарей Марии и Саши, до слуха долетело знакомое имя, и идти к гендиректору резко расхотелось. - И как такого красавчика зовут? - По-моему, Лианозов Константин….Он не женат, поговаривают, что его жена сбежала с каким-то актером! - Да нет, эт не у него…. Все это я слышал краем уха, пока пробирался к кабинету гендиректора, молясь, чтобы вышеуказанного субъекта там не оказалось. - Входи, Мих, - чувствуя, будто видя сквозь дверь, дядя громогласно разрешил зайти в его святая святых. Лианозов сидел в кресле напротив дяди, о чем-то оживленно с ним болтая. Выражение его лица было далеко от презрительного, и уж тем более не напоминала ничего холодного и строгого. Оставалось только подивиться таким метаморфозам. Впрочем, я был удостоен лишь беглого взгляда пустых карих глаз. Но на задворках сознания все-таки успела взрасти мысль о том, как вообще можно было назвать этого субъекта красивым? - Константин Сергеевич решил расспросить меня о делах предприятия, чтобы быть в курсе дела. - Как это мило с его стороны, - язвительности в голосе я старался избегать, но видимо, безуспешно, так как Лианозов хмыкнул, а дядя нахмурился. – Я пришел забрать документы по лекарствам с прошлого месяца. Для отчета нужны. - Они уже в архиве, надо зайти туда. Валентина давно тебя не видела, как раз. А сейчас присядь на минуту, - пришлось повиноваться и сесть рядом с Константином Сергеевичем. - Мне нужно уехать по делам на неделю, Мих. В это время все вопросы тебе придется решать с Константином. Думаю, вы справитесь. Сейчас работы будет не так много, но вся, что есть, требует вмешательства двух людей, которым я доверяю, как себе. - С каких это пор ты стал доверять новичку? – поинтересовался я, чувствуя, как давление повышается, и голова начинает гудеть. - Не оставлять же такую фирму мальчишке, вроде тебя, - буркнул Лианозов, а дядя был слишком занят созерцанием нашей перепалки, так своевременно начавшейся, что даже не останавливал нас. - С чего вообще такое предвзятое мнение? То, что я пришел не в костюме, еще не говорит ничего о моем профессионализме! – я распалялся все больше и больше, поражаясь, что со мной происходит. - Да причем тут внешний вид вообще? – оказывается, Лианозов умеет повышать голос. Красивый, кстати, голос. Звонкий, но бархатистый. Наверное, он курит, потому что слышится чуть уловимая хрипотца. Наверное, он много курит. - А что тогда? Конкуренции испугался на старости лет? – я даже привстал от возмущения, едва ли заметив, как примолк мой оппонент, уставившись на меня. - Почему на старости-то? – только и выдал он, когда гендиректор прервал наш бессмысленный и беспощадный диалог: - Я знал, мальчики, что вы поладите. А теперь, Миша, будь добр, сходи в архив, пока Константин Сергеевич подписывает документы. Я знал, что жизнь состоит не только из белых полос, но искренне удивлялся, почему мне все время черные попадались…. *** Ночью мне снился странный сон. Странный, но до слез желанный. Ярослав льнул ко мне с такой силой, что дышать было трудно… Его теплые податливые губы просили больше, чем простой невинный поцелуй. Было жарко, несмотря на раскрытые окна… - Миша..Миша…. – любимый голос… красивый голос….. Я тянусь к губам, обхватывая ладонями любимое лицо, открываю глаза, и вздрагиваю всем телом, потому что лицо Лианозова с искусанными мной губами, явно не похоже на лицо Ярослава…. Просыпаясь под утро в холодном поту и полнейшем недоумении, я подумал, что, слава Богу в реальности такого никогда не произойдет…..