Поступательное движение

Импровизированный концерт в уютной атмосфере фойе прошел очень успешно. По меркам общежития это помещение было немаленьким, и сейчас его плотно заполняли сидящие люди. Стулья для них в добровольно–принудительном порядке экспроприировались с нескольких этажей. Попутно до людей доводилась информация о выступлении знаменитой скрипачки. Множество лиц привычно слились для Мичиру в единый тёплый круг. Их сияющие глаза были лучшей наградой артистке, ведь она играла для них. Иногда холодное равнодушие глаз тех, кто заплатил огромные деньги, чтобы увидеть её выступление, было настолько ранящим, что девушка не могла заставить себя полностью раскрыться на сцене. И наоборот, круг внимающих ей зрителей будил в ней скрытые резервы, и скрипачка играла, вкладывая в скрипку всю душу. Девушка играла, столько же получая от благодарных зрителей, сколько и они от неё. Среди них Мичиру разглядела и своего дядю. «Интересно, чем он так обаял администрацию, что ему разрешили в любое время появляться в женском общежитии, куда мужчинам вход вообще-то запрещён?» Как только Мичиру поблагодарила слушателей за внимание, к ней за автографом бросилось множество людей с блокнотами и лицензионными дисками. Мичиру щедро дарила им легкий росчерк маркера со своим именем. Изредка она посматривала на дядю. Он неторопливо поднялся и пошел к выходу. «Вот и слава богу. У меня и так много дел». Группа активисток-организаторов ожидала конца раздачи автографов и спонтанной пресс-конференции по поводу привязанностей Мичиру, её вкуса в еде и одежде, любимом цвете и отношения к различным актёрам, композиторам и т.д. Наконец, скрипачка смогла твёрдо попрощаться и подойти к ожидающим девушкам. Одна из них, та что выглядела старше, протянула Мичиру счет с погашенной стоимостью проживания. - Вот то, о чем мы договаривались, мисс Кайо. Вы были сегодня просто великолепны! Мы все безумно счастливы, что Вы не отказали нам в этой услуге. - Без проблем, - девушка, улыбнувшись, взяла листок, одновременно поймав молодую женщину за руку и не давая уйти. - Что-то не так? – та выглядела озадаченной. - Нет, что вы, просто я тут кое-что заметила. Сколько вы брали с людей за присутствие на концерте? - Это же был бесплатный концерт, - пискнула одна из активисток, но под тяжёлым взглядом старшей подруги и насмешливым Мичиру, сникла. - Мы же не маленькие, верно? Лифты были перекрыты, чтобы не завозить в фойе бесплатных зрителей. То же самое с центральным входом. Жильцов пускали через чёрный ход, отсылая к лифту на втором этаже. А те, кто платил, проходили через основной вход или спускались по боковому проходу, я всё верно излагаю? Её пленница была вынуждена кивнуть. - Я не осуждаю вас, боже упаси, - продолжала Мичиру, - но вам не кажется, что и делиться тоже надо? Мне будет достаточно половины. - Но... нас семеро, а ты одна..., - снова влезла младшая. На неё зашипели. - Ха. Значит, вы всё это только на семерых раскидаете? Надо же. Сколько бы вас ни было, я Кайо Мичиру. И без меня ваш бизнес яйца выеденного не стоил бы. Так сколько вы брали за билет? Девушки озвучили сумму. - Не густо... Я бы даже сказала, бедно. Ладно, пусть будет вдвое больше. Навскидку, было около трёхсот человек, умножаем на стоимость билета, угу. А сколько взяли с единственного мужчины? – Мичиру не собиралась выпускать потерявшихся от её напора активисток. - И не говорите, что столько же, сколько с остальных. Или он сам предложил вам какие-то деньги? Скрипачка по глазам видела, что предположение верно. Её дядя знал, сколько на самом деле стоит билет на концерт его племянницы, и мог предложить молодым предпринимательницам нечто весьма близкое к концертным стандартам. Её ожидания оправдались, и на прозвучавшую сумму она накрутила еще немного для большего соответствия действительности – она уже выяснила, что девушки в некоторых ситуациях любили преуменьшать. Получилось столько же, сколько со всего зала, и Мичиру улыбнулась. - Хорошо, это я и возьму. - Но... - Хотите что-то возразить? Насколько я понимаю, предпринимательская деятельность в стенах этого общежития допускается только с разрешения администрации? А сколько заберут они, если узнают от этой маленькой акции? - Ах, ты... – одна из девчонок сжала кулачки, но старшая из женщин движением свободной руки остановила её. - Кайо Мичиру, ты смогла приятно меня удивить. Я всегда была почитательницей твоего таланта, но сейчас я начала уважать тебя, как человека. И половина выручки небольшая плата за это. Мичиру улыбнулась в ответ на эти слова. - Если ещё будут какие идеи, обращайтесь. Мы с Харукой будем вам рады, - она отпустила руку женщины, собираясь уходить. - Слушай, - дёрнула её за платье какая-то из них, - а как ты уживаешься с Тэно? Она же такая странная. Оми жила с ней, до сих пор ужасы рассказывает. - Ну, и глупая твоя Оми, - Мичиру подошла к лифту, - Харука необыкновенная. Очень добрая, отзывчивая и забавная. - Что?! Харука – забавная? Скрипачка улыбнулась потрясению, прозвучавшему в голосе сразу нескольких девушек, но рассмотреть их лиц не успела: двери лифта сошлись и он плавно двинулся вверх, унося Мичиру с собой. В номере она убрала скрипку и блаженно вытянулась на диване. Стол, диван и кресло – вот и все островки в море книг. Да ещё проложенные через них тропинки. Но читать что-либо без напарницы не хотелось по-прежнему. Харука всё ещё не вернулась, но Мичиру не волновалась за неё, зная, что у той всё в порядке. Иначе бы она почувствовала. Да и демоны, похоже, решили дать им возможность передохнуть. Снова раздалась уже успевшая надоесть за сегодня трель звонка. Опять дверь. Девушка поднялась и пошла открывать. За порогом улыбалась соседка. - Привет ещё раз. Я тебе деньги принесла. Не обижайся на них, ладно? Они хорошие. Правда. - Да я и не обижаюсь. Если честно, то я получила удовольствие. - Вот и хорошо. Этих девчонок надо иногда ставить на место. А ты знаешь, что твою соседку показывают сейчас по ящику? - Что? Харуку? Женщина кивнула. - А можно мне у тебя посмотреть? Здесь нет телевизора, и я в первый раз об этом жалею. - Конечно. - Соседка посторонилась, выпуская Мичиру, что набрала приличную скорость и могла просто сшибить с ног. - Да не торопись, там надолго. По спортивному каналу показывают пресс-конференцию. По поводу прихода нового гонщика, что ли... Я случайно включила. Но Мичиру её не слушала. Она едва дождалась, пока та откроет дверь, и вихрем влетела в комнату. Сориентировавшись на телевизор по звуку, она приникла взглядом к экрану. За столом, уставленном микрофонами сидело двое – её Харука и еще какой-то мужчина, судя по улыбке – знаменитость. Пространство вокруг них состояло из множества вспышек и микрофонов, стремящихся впихнуть в кадр свои эмблемы. - Тэно-сан, как вы относитесь к появлению в команде столь известного гонщика? Это ведь усилит внутреннюю конкурентную среду. - Я..., - Харука выглядела чуть смущенной. - Я не могу воспринимать Ватанабэ-сана как конкурента. Он – сенсей. Смущение девушки сменилось воодушевлением: - То, что он вернулся в команду – огромный плюс. Мы сможем занять более высокое положение в рейтингах, укрепить престиж команды. Я счастлив этим, и мне не до внутренних разборок. - Но тем не менее, на треке у вас станет соперником больше. И сильным соперником. Жажда скандала в воздухе разве что на ощупь не улавливалась, и Харука нахмурилась, погасив улыбку. - Я уже всё сказал по этому поводу. Репортеры профессионально переключились на другой объект: - Ватанабэ-сан, а как вы относитесь сложившейся ситуации? - Харука преуменьшает свои возможности, – тот, кого назвали Ватанабэ, отечески улыбнулся Харуке и похлопал её по плечу. - Я вернулся, потому что почувствовал в парне определённый потенциал. Мне будет интересно заняться этим. Достойные соперники встречаются не часто, - добавил он с оттенком гордости. - Значит ли это, что вы готовы передать свой опыт талантливому новичку с тем, чтобы победить его в дальнейшем, когда он войдёт в силу? Вы считаете, из него вырастет второй Кобаяси Ранмару? - Об уровне Кобаяси говорить рано, но где-то так. Что ты по этому поводу думаешь, Харука? - Я только «за», сенсей, - улыбка не помещалась у той на лице. - А кто победит - покажет время. Мичиру впитывала каждое слово и интонацию, чувствуя себя очень странно, как внезапно в её думы ворвался голос женщины рядом: - А что это она говорит о себе в мужском роде? Скрипачка стряхнула задумчивость. - У них договорённость. Другие команды и так бесятся её продвижению, а если узнают, что их обошел даже не парень, могут вообще перестать адекватно реагировать. - А..., я как-то об этом не подумала. Подожди-ка. Мичиру удивлённо посмотрела на женщину. - Тебе не кажется, что твоя Харука запала на этого мужика? - Думаешь? – девушка вздрогнула и впилась глазами в видеоизображение. Внутри стало еще хуже. - Ну не знаю... Похоже, во всяком случае. Для тех, кто знает о её поисках мужчины всей жизни, а таких тут целая общага. Знаешь, этот, пожалуй, подойдёт. Голова немного закружилась и скрипачка поднялась, чтобы уйти. - Простой гонщик её недостоин. - Теперь я понимаю, почему ты уживаешься с Харукой, - неожиданно поменяла тему соседка. - Вы обе одинаково странные. - Да? – Мичиру слегка улыбнулась, - Наверное... «Харука, возможно ли, что ты в него влюбилась?» Девушка встряхнула головой. Комок внутри противно ныл, и она помассировала его сквозь кожу. Не помогало. «Влюбилась? Но даже если и так, ты имеешь полное право любить кого угодно». Мичиру закрыла за собой дверь. За окном скоро начнёт темнеть, но она не будет включать свет. Сядет в кресло, подберёт ноги, и будет ждать возвращения своей девушки. Своей ли? «Харука...» Зябко обнимая себя руками в теплой квартире, она смотрела в одну точку, как будто прошлое могло кинофильмом развернуться на светлом узоре обоев. «Смотри - чувствуешь форму?» «Мне приятно ощущение твоей кожи на губах» «Где-то здесь, я читала, должна быть эрогенная зона...» «Я хотела бы быть с тобой где-нибудь далеко отсюда, и пусть этот чёртов Мир спасает кто-нибудь другой!» быть с тобой где-нибудь далеко отсюда... Мичиру тихо улыбалась. Её глаза, казалось, мягко светились в полумраке. Но спираль памяти продолжала раскручиваться. «Ты – воин, поэтому воин и я». «Мичиру, послушай. Я боюсь того, что ты говоришь». «Зачем ты пришла за мной? Почему я не послала тебя в лесу, как при первой встрече? Зачем ты так проросла во мне?!» зачем ты пришла... проросла во мне... «Пока на горизонте нет мужчины всей моей жизни, я никому не изменяю» пока нет мужчины... «Пока никто из мужчин не оценил нашей с тобой неотразимости, мы можем обойтись и друг другом» пока никто не оценил... «Я – обуза». Харука... Скрипачка закрыла глаза. «Я взяла тебя напрокат, и обязательно настанет время, когда мне придётся вернуть тебя и оплатить счет». Шум волн поднимался в голове, зовя за собой. Окруженная мозаикой света в объятьях нежных волн, она впадала в одинокое море. Голубое, словно скорбь. Наполненное сиянием, как грусть. Держа совсем близко маленькую мечту, родившуюся в детстве. Вернувшаяся Харука застала Мичиру спящей. Гонщица была голодной, усталой и переполненной новыми впечатлениями, но, увидев посреди мрака комнаты свернувшуюся калачиком Мичиру, ощутила абсолютную неважность и глупость всего, что могла сказать или сделать. Её маленькой девочке требовалась помощь. И не важно в чем. Просто – помощь. Кресло казалось огромным, так мало места занимала съёжившаяся фигурка в его центре. Высокая девушка подняла подругу на руки, почти не чувствуя тяжести, и отнесла на кровать. Она не стала её раздевать. Просто легла рядом, окутав своим телом. Трагические тени вокруг глаз скрипачки начали исчезать, изгоняемые теплом бьющегося рядом сердца, и Мичиру немного расслабилась. Внутренний холод отступал. Её дыхание выровнялось, и, легко вздохнув, она опустилась в мягкие волны спокойного сна. Харука не разжимала объятий. Как была, в верхней одежде, так и последовала в сон вслед за Мичиру. Взмахи сильных крыльев. Вспышки солнца на зеркальном хвосте. Два взгляда, устремленных в небо. Два сердца, колотящихся в унисон. Переплетение рук. Переплетение судеб. Я люблю тебя... Жесткая ткань царапала ей нос, и Мичиру, чихнув, проснулась. Прямо перед глазами, застилая свет окна, она увидела грубый рукав. Глаза её в панике расширились. Она трепыхнулась в стальном захвате чужих рук, разбудив Харуку. - Что с тобой, Мичиру? Я сделала тебе больно? - Что? - девушка потеряно заозиралась. Она лежала в своей кровати. Почему-то одетая. Последнее, что она помнила, это как тени скрывали от неё окружающие предметы, а кожа кресла казалась всё более мягкой и уютной. Как засыпала, чувствуя себя безумно одинокой. У неё было не очень много друзей, и девушка не понаслышке знала, что такое одиночество. Но никогда раньше это чувство не было таким всепоглощающим. А сейчас всё изменилось, будто сменили кадр в аниме, поместив её в альтернативную реальность. Грубый рукав перед лицом оказался рукавом куртки Харуки, крепко сжимающей её в своих объятьях. Темные глаза с тревогой глядели на неё, будто не было никакой пресс-конференции, не было целого дня, прожитого врозь. Кошмары вчерашнего дня уходили. Мичиру вспоминала свой сон, где парила в небе, поддерживаемая любовью крылатого ангела ветра, что не побоялся пойти за ней в глубину чуждой стихии. И постепенно приходило понимание, озаряя ласковыми лучами зари тёмный океан её сердца: нет никакой разницы между тем, полюбит Харука кого-то другого, или нет. Ветер её души всегда будет принадлежать Мичиру. Даже если гонщица этого ещё сама не понимает. Скрипачка безмятежно улыбнулась в ответ на встревоженный взгляд: - Всё в порядке, любимая. Всё хорошо. - Девушка потянулась губами к губам гонщицы, и та, сверкнув глазами, двинулась ей навстречу. Их лица легко коснулись друг друга, подарив освежающее ощущение поцелуя. - Ты моя, Харука, а я – твоя. Так что люби своего гонщика с чистой совестью, это ничего не изменит. - А как ты узнала? – Харука выглядела смущённой. Для полноты образа не хватало только движения почесывающей затылок руки. Мичиру рассмеялась. - Думаешь, если нет телевизора, то я ничего не узнаю? Глупая. - Девушка с нежностью пригладила взъерошенные волосы подруги. - А почему ты в куртке? - Ну... я пришла, увидела тебя и перенесла сюда. У тебя был такой несчастный вид, что я побоялась выпустить тебя даже на минуту. Прости, я должна была... Скрипачка закрыла ей рот рукой, не дав договорить. - Глупая. Какая же ты глупая. Ты самая-самая глупая на свете. Она покрывала поцелуями любимое лицо, не давая растерянной Харуке вставить ни слова. Гонщица снова свела руки в объятии, закрывая Мичиру от всех невзгод, какие могли на них обрушиться. Если говорить просто, то она была готова умереть ради Мичиру. Сейчас же. Немедленно. И плевать на Мир. Никакой Мир не стоил даже намёка на слезу её Мичиру. «Это больше, чем любовь. Может, Микава-сан действительно тот самый мужчина, которого я искала, но это человеческое чувство. Земное. А Мичиру... С Мичиру нас связывает нечто гораздо большее». - Опять учеба... Когда я поступлю в Мюген, то целыми днями буду лежать на плотике в твоём бассейне. - Давай-давай. А я, нарезая вокруг тебя круги, подобно хищной рыбе..., - Мичиру проказливо прислонилась к спине Харуки и водила рукой где-то под одеждой подруги. - Вот-вот, ты очень хищная, - блондинка боролась, пытаясь выловить из-за пазухи вёрткую ладошку, которая норовила отвлечь от серьёзного дела изучения очередного зубодробительного предмета. Что поделаешь, но гранит науки грызть было необходимо. - Не перебивай, - скрипачку не так-то легко было сбить с толку, и она вернулась к прерванной мысли, - ...нарезая круги, подобно хищной рыбе, незаметно проткну дырку в твоём матрасе, и ты начнёшь тонуть. - Эй, осторожнее! Да я к твоему бассейну на километр не подойду. - Ну... я же тебя спасу, - под невинно-заботливое звучание мелодичного голоска морской нимфы, вторая ладошка-рыбёшка скользнула за шиворот домашней рубахи Харуки, отправившись в вольное плавание по спине, достаточно широкой, чтобы было где разрезвиться. - Ты спасёшь, как же..., - серьёзный тон не помогал. Когда Харука в третий раз не понимая ни слова, прочла один и тот же абзац учебника по предмету, названия которого не помнила, она сдалась. - Ну всё, чешуйчатая! Берегись! Гринпис тебе не поможет! Мичиру приглушённо пискнула, когда оказалась перекинутой через плечо. Она замолотила кулачками по спине и всему, до чего могла дотянуться из этого невыгодного положения. Харука, конечно, физически была сильнее, но не настолько, чтобы удержать на одном плече реально брыкающуюся девушку, и скрипачка старалась вырываться так, чтобы, не дай бог, не вырваться. Вспомнился старый анекдот: «Найдешь меня – я твоя, а не найдёшь – я в шкафу». Мичиру хихикнула, увлекаемая завоевателем в спальню. Не то, чтобы им была обязательна кровать, но устраивать брачные игры среди опостылевшей библиотеки как-то не хотелось. Харука бросила свою ношу на койку и наградила её «свирепым» взглядом, почти зажмурившись от сияния ответной улыбки. «Знать бы ещё, что с ней делать..., но что-то сделать хочется определённо» По телу расходилась теплая волна, и что-то сдвинулось под ложечкой, заставив её охнуть. Харука дрожащей рукой потянулась к Мичиру, и, путаясь в пуговицах, принялась расстёгивать на ней одежду. Та же, увидев, как зрачки заполняют почти всю радужку напарницы, сама подалась навстречу, более координировано освобождая гонщицу от брюк и рубашки. Но вид обнажающейся под её руками кожи лишил её последних связных мыслей, и девушка застонала под порхающими движениями пальцев подруги. Наконец, никакая ткань уже не стояла между ними, осыпавшись вокруг постели разноцветными хлопьями. Внутри Харуки ожидало-пульсировало рвущееся наружу чувство и желанное прикосновение словно выпустило его на волю. В этот момент в голове взорвался вулкан. Харука не слышала своего крика, не замечала сведённых сладкой судорогой рук скрипачки на своём затылке, не чувствовала боли от впивающихся в кожу ногтей, в её теле полыхала сверхновая, сжигая своим светом любые внешние раздражители. Двигалась ли она? Наверное, да. Но сказать точнее было невозможно. Если только спросить у Мичиру, но та сама плавилась в сиянии той же сверхновой. Они лежали, сплетясь в тесный клубок и тяжело дыша. По влажной коже стекали капли пота и впитывались в простыни. Говорить, двигаться или совершить любые другие действия казалось просто невозможным. И только мысли лениво ворочались, осваиваясь во внезапно опустевших головах. Постепенно к сознанию пробивались житейские мелочи: верхние части ног чувствовали себя так, словно по ним проехался каток, у Мичиру ныла шея и плечи, а у Харуки текла кровь из рваных ранок на затылке. Но огорчения эти досадные моменты не вызывали. Девушки улыбались друг в друга, щедро делясь теплом, что копилось в их сердцах именно для этого случая. - Мы учить дальше будем? – раздался замедленный голос Мичиру. - Да, конечно. Сейчас начнём, - ответила Харука, даже не думая шевелиться. - Но ты же лежишь сверху. - А ты обнимаешь меня, не давая подняться. - Но вставать надо, - разводить уютно сложенные руки не хотелось совершенно. - Ага... Примерно через полчаса затраченная энергия восстановилась. Можно сказать даже, что с избытком. Смеясь, девушки оккупировали душ. Они репетировали поцелуи, играли, плескались водой, отбирали друг у друга полотенце и делали ещё тысячи глупостей, из которых и состоит счастье. Но, выйдя в зал и снова упершись взглядом в груды неизученных книг, им пришлось вспомнить и о наличии определённых обязательств. - Вот, блин. - Не ругайся, Харука. - С тобой мне ничего не страшно, лилия моя прекрасная, но эти учебники вызывают у меня тоску. - Тоска лечится, и я даже знаю, как, - руки Мичиру оплели талию подруги, подныривая под ремень. Та накрыла её руку своей: - Я тоже. Но на количестве этого обязательного к чтению хлама оно не отражается. Точнее отражается, конечно, но только в худшую сторону. - Эх, - только и вздохнула скрипачка, усаживаясь на своё место и беря недочитанный учебник, - Какой я там вопрос изучаю? Харука заглянула в вопросник: - Брачное поведение земноводных... Хм... А я-то думаю, чего это тебя так пробило сегодня, рыба моя сухопутная. Теперь ясно..., - глаза Харуки смеялись. Мичиру сжала кулачки, сделав «злое» лицо. Но на гонщицу это не произвело должного впечатления. С булькающим звуком, подозрительно напоминающим смех, она взялась за свой учебник, закрывшись им от напарницы. Мичиру кинулась в неё тетрадью, насупилась, когда та не долетела, и тоже постаралась вникнуть в свой предмет.