Отчаянная

      Больничный отсек Тринадцатого во всю работает день ото дня. Прошло три дня, как я очнулась после продолжительного жуткого сна, навязанного Капитолием. Моя боль ушла, тело пришло в норму. Чудодейственные лекарства Тринадцатого не оставили в моем организме и следа после пыток доктора Панш. Жаль конечно, что воспоминания об этой лаборатории стереть нельзя. Ночью ко мне до сих пор приходят эти жуткие сны, которые я так силюсь забыть. Врачи говорят, что со временем это пройдет, что меня немного успокаивает.       Сегодня отряд Пита вернется обратно из Второго. Меня переполняет радость, как только я подумаю об этом. Я слишком сильно по нему соскучилась, и предвкушение нашей встречи оттесняет дурные мысли.       Каждый день я прихожу в больничный отсек для ежедневного осмотра. Мама проверяет мое состояние, следя за моим выздоровлением.       — Все в порядке, - с улыбкой подтверждает мама, убирая медицинские инструменты. — Беременность протекает хорошо.       Я невольно выдыхаю: состояние моего малыша самое главное для меня.       Застегивая свой комбинезон, мой взгляд останавливается на белокурой девушке, которая одиноко лежит в одной из палат.       — Как она? – мама следит за моим взглядом и глухо вздыхает.       — Пока ее состояние удалось стабилизировать, но как только успокоительное перестанет действовать, придется вводить новую дозу.       — Что с ней? – недоуменно спрашиваю я. Из лаборатории удалось спасти тридцать семь девушек, включая меня. Большинство из нас быстро восстановились, а некоторые до сих пор без сознания или в таком же состоянии, как Мадж.       — Ей вводили сильнодействующее вещество, которое способствовало выкидышу. Его разрабатывали специально для женщин, которые хотели сделать аборт, не испытывая сильной боли и не обращаясь к специалисту, - отвечает мама. — Но этот препарат вызвал не только потерю ребенка, но и повлиял на эмоциональное состояние Мадж, вызвав сильную депрессию и беспричинную агрессию. И еще кое-что.       Мама многозначительно замолчала смотря на меня с грустью. Я вопросительно вскинула левую бровь.       — Мадж больше не сможет иметь детей, - еле слышно произнесла мама.       Я невольно охнула и снова посмотрела на Мадж: ее золотистые локоны рассыпались по белой подушке, а безразличный взгляд устремился к потолку. Если она узнает, что бесплодна, это окончательно убьет ее. Если она уже не знает.       — Ей еще не говорили?       — Нет, мы не решаемся ей рассказать. Ее поведение непредсказуемо.       Понимающе киваю.       — А Гейл Хоторн, он заходил к ней?       — Да. Он обо всем знает, - устало отвечает мама. — Это вещество до сих пор в крови Мадж, мы пытаемся его вывести, потому что оно еще может влияет на ее психическое состояние.       Сглатываю неприятный ком в горле. Зачем это все сделали с нами? Ради чего?       — Зачем им было это нужно? – решаюсь спросить.       — Поговаривают, что это все ради Голодных игр, - хочу уже было переспросить, но мама продолжает: — Бывают ведь случаи, когда на Жатве выпадает имя девушки, которое находится в положении, поэтому Капитолий решил разработать специальные препараты, чтобы беременность не мешала девушкам в бойне. Также они предназначены для женщин Капитолия. На Мадж испытали одно из самых сильных веществ, а на тебе более слабое, которое отвечает за болевой порог.       Сглатываю, вспоминая эту жгучую боль в животе. Кажется, я никогда не смогу забыть ее.       — Мы быстро вывели злокачественный препарат из твоей крови, вероятно его вводили малыми дозами, поэтому он никак не навредил твоему ребенку, а в организме Мадж того вещества было слишком много, поэтому ее состояние нормализовать сложнее.       Понимающе киваю снова смотря на блондинку. Словами не описать как мне жаль, что с ней все это случилось.       — Я могу с ней поговорить?       — Она еще не готова, - извиняющем тоном отвечает мама.       — Пожалуйста.       Мама снова вздыхает, смотря на свои наручные часы.       — Пять минут.       Я слегка улыбаюсь и направляюсь в палату Мадж. Стеклянная дверь, реагируя на мое приближение, отъезжает в сторону пропуская меня внутрь. Я несмело подхожу к койке девушки, не отрывая взгляда от нее.       — Привет, - тихо подаю голос.       Мадж вскидывает на меня безразличный взгляд. Уголки ее губ слегка приподнимаются, но улыбка не касается глаз.       — Китнисс, - ее голос охрип до неузнаваемости, словно она не разговаривала много дней.       — Как ты себя чувствуешь?       — Не знаю, - зеленые глаза опускаются. — Я ничего не знаю. Ничего не чувствую. А как ты?       На секунду я теряюсь от того, что разговор перешел на меня.       — Хорошо, - робко отвечаю я.       — Твой ребенок в порядке?       — Да.       Мадж слегка улыбается и еле заметно кивает.       — Ты нашла своего миротворца? – я снова теряюсь. Мои щеки горят.       — Да.       — Твоя семья здорова?       Меня пугает этот диалог. Я начинаю волноваться.       — Да, - повторяю я.       — Хорошо, - Мадж снова переводит на меня свой грустный взгляд. — Я рада за тебя. А у меня никого не осталось, - девушка шумно сглатывает. — Мой ребенок мертв, семья погибла в бомбежке. Никого нет.       Замираю. Мне никто не сказал, что семья Андерси не выжила.       — Мне жаль, - это все, что я смогла выдавить из себя.       — Не стоит, Китнисс, тебе есть ради кого жить. И я рада, что из нас двоих хоть кто-то получил то, что хотел.       Не такого поворота я ожидала от нашего разговора. Теперь мне просто стыдно, что я пришла сюда. Мадж потеряла все, в отличии от меня. Хочу убежать отсюда как можно дальше, ведь я живое напоминание о том, что у нее никого не осталось.       — Мне жаль, - снова повторяю я, поспешно покидая палату.

***

      Осадок, после разговора с Мадж не покидал меня до того момента, пока в наш отсек не прибежала Прим с новостью о том, что отряд Тринадцатого вернулся из Второго.       Узнав у мамы расположение отсека Пита, я сразу же направилась к нему. Эти три дня мне его безумно не хватало. Так много еще хотелось ему рассказать ведь мы так и не поговорили после того, как я очнулась от долговременного кошмарного сна. Руки зудят от желания наконец-то его коснуться, губы горят в тоске по его поцелуям. Когда я пришла в норму и тело больше не болит, я могу позволить провести эту долгожданную ночь в его объятиях. Я слишком сильно по нему скучала.       Оказавшись у двери в его покои, я постаралась не думать о том, что сегодня поведала мне мама и о разговоре с Мадж. Мне нужен Пит. Как только я увижу его, все пройдет. Пусть только на эту ночь, неважно.       Я на несколько секунд задумываюсь: захочет ли он видеть меня сейчас? Ведь он только вернулся с вылазки во Второй. Наверное, он устал, и я сейчас ему только помешаю. Нет, если я даже сейчас не вовремя, пусть он это скажет сам, нежели я снова испугаюсь, и лишусь его ласки.       Делаю короткий стук и прислушиваюсь. После нескольких секунд дверь отворяется.       — Привет, - на выдохе произношу я улыбаясь.       — Привет, - его губы также растягиваются в радостной улыбке, но от меня не скрывается усталость в его глазах.       — Можно?       Пит отступает в сторону пропуская меня внутрь. Его отсек мало чем отличается от нашего, но здесь одна кровать. Я сразу прикидываю, что мы спокойно поместимся на ней с Питом вдвоем. Сглатываю. Небольшое пламя мгновенно вспыхивает внизу живота. Игнорирую это чувство. Сейчас не время.       — Ты как? – несмело спрашиваю я. Пит вздыхает и не спеша снимает с себя форму. Стараюсь не смотреть на его открывшиеся участки тела.       — Не так, как ожидалось. Союз заключить не удалось.       За усталостью на его лицо переходит грусть. Мне хочется прижаться к нему, поддержать, но не решаюсь сдвинуться с места. Боюсь испортить момент. Я очень скучала по Питу, но откуда взялась эта робость, я не знаю.       — Мне жаль, - тихо подаю голос, на что Пит вяло улыбается, продолжая раздеваться. Снова сглатываю. Его тело изменилось: руки стали больше, плечи еще шире, хотя казалось, шире некуда, ноги крепче. Неужели он и правда все это время тренировался не покладая рук?       Разглядывая его, я не сразу замечаю, как за мной внимательно наблюдают голубые глаза. Пристыжено отвожу взгляд. Щеки вспыхивают огнем смущения. Надо держать себя в руках.       — Я приму душ. Подождешь меня? – ухмыляясь, спрашивает блондин.       — Д-да, конечно.       Я пропустила момент, когда мой язык начал заплетаться. Заметив это, Пит издает короткий смешок, и скрывается за дверью ванны.       Присев на край кровати, я выдыхаю. Снова Пит на меня странно действует. Я буквально перестаю контролировать себя и здраво мыслить. Надо сосредоточиться. Но немного поразмыслив я понимаю, что кроме тела Пита я ни о чем не могу думать. Я слишком долго его не видела, долго скучала по нему, и что скрывать, мои разбушевавшиеся гормоны дают о себе знать.       Делаю глубокий вдох. Слышу шум воды за дверью. Фантазия играет против меня. Зажмуриваюсь. Сейчас совсем не время для этого. Панем на грани войны. Люди погибают: сколько не родившихся малышей погибло в этой лаборатории откуда меня чудом успели спасти, не сосчитать. Столько всего происходит, а я не о чем не могу думать, кроме Пита.       Раздается тихий щелчок. Пит выходит из ванны. На его бедрах покоится белое полотенце. Со свистом выдыхаю.       — Как ты себя чувствуешь? – ласково спрашивает парень, присаживаясь рядом со мной. Его широкая ладонь ложится на мое колено. Стало жарко.       — Мы хорошо.       Голубые глаза начинают сверкать. Не замечаю момента, когда белокурая голова прижимается к моему животу, а сильные руки обнимают меня. В груди все трепещет. Жарко. Так приятно, что я готова навечно застыть вот так, просто обнявшись с любимым.       — Еще рано, чтобы он толкался, да? – тихо шепчет Пит.       — Пока да.       Я поглаживаю его влажные волосы, наслаждаясь этим единением.       — Китнисс, ты не представляешь, как я счастлив, - мое сердце замирает, когда я слышу эти слова. — Когда тебя только увезли, я думал, что больше никогда тебя не увижу.       — Не думай об этом, - шепчу я, касаясь его колючей щеки. — Это позади, пора забыть.       — Нет. Нельзя забывать, - блондин накрывает мою руку своей. — Это мне напоминание о том, что я должен тебя лучше оберегать, защищать. Из-за меня ты терпела эти пытки. Прости пожалуйста.       — Ты не виноват, - Пит вымученно улыбается, явно не соглашаясь со мной.       — Но знаешь, эта разлука в тысячный раз мне доказала, как сильно я тебя люблю.       Мое дыхание перехватило. Он признался. Впервые я услышала это.       — Ты, - мне сложно в это поверить, поэтому я решаю переспросить, вдруг послышалось. — Ты любишь меня?       Пит смотрит мне в глаза. Он улыбается, взяв мое лицо в свои ладони.       — Я очень люблю тебя, Китнисс. Кажется, я полюбил тебя сразу как только увидел. Я никогда не верил в любовь с первого взгляда, но ты заставила меня поверить. Я тебя люблю.       После его заветных слов следует поцелуй: медленный, тягучий, сладкий. Его язык робко касается моего, отчего я невольно издаю стон. Я слишком долго тосковала по этому мужчине, поэтому я больше не могу себя контролировать.       Мои пальцы начинают путешествовать по его плечам, спине, рукам. Я поражаюсь гладкости его кожи. Поцелуй из робкого превращается в страстный, яростный, нетерпеливый. Наши языки сплетаются. Я не заметила, когда мои плечи обнажились. Мои пальцы запутались в его волосах. Мой слух улавливает его сладкий стон сквозь поцелуй. Проворные мужские пальцы расцепили крючки моего лифа, после чего его ладонь незамедлительно накрыла мою грудь, а губы поспешно опустились на другую, медленно посасывая. Мой звонкий стон.       Пока Пит ласкал меня, я успела развязать его полотенце, чтобы наконец-то коснуться его. Как только моя рука обхватила его твердую плоть, Пит громко застонал. Его частое дыхание разбивается о мою грудь.       — Боже, Китнисс, - тихо стонет блондин.       Слегка отстранившись, он откинул свое полотенце в сторону, затем одним движением окончательно избавил меня от одежды. Как только мой комбинезон вместе с бельем оказались в противоположной стороне комнаты, голубые глаза начали внимательно разглядывать мое тело. От меня не укрылось, как сильно его взгляд был затуманен.       — Какая ты красивая, - его взор остановился на моем животе. Когда я утром смотрелась в зеркало, мне тоже показалось, что с этим небольшим животиком, моя фигура выглядит намного красивее.       — Ты тоже, - на выдохе ответила я.       Пока Пит внимательно разглядывал меня, я медленно поднялась к изголовью кровати, не отрывая глаз от него. Удобно расположившись на подушках, я согнула ноги в коленях и раздвинула их как можно шире. Пит часто задышал, затем сглотнул, не отрывая глаз от места между моих ног, которое я ему демонстрировала. Я улыбнулась, наслаждаясь его реакций и тем, как сильно он был возбужден.       Приподнявшись на локтях, я облизнула нижнюю губу, и на выдохе произнесла:       — Иди ко мне.       Долго ждать не требовалось, потому что уже через секунду Пит был в моих объятиях. Его горячие губы блуждали по всему моему телу, обращая особое внимание груди, животу и месту между ног. Почувствовав, как его язык мучительно медленно раздвигает мои лепестки, я уже не могла сдерживаться: обрывки моих криков расходились по всей комнате, если не по всему этажу. Не было ни стыда, ни неловкости, не было ничего кроме Пита, который так нежно ласкал меня.       Когда его губы вернулись к моим, я в нетерпении обхватила его талию ногами. Почувствовав его возбужденность, меня охватила сладкая нестерпимая боль в промежности. Снова мой стон.       Долго ждать не пришлось, Пит тоже не может больше терпеть, это слишком мучительно. Он вошел в меня быстро, после чего мы одновременно вскрикнули от наслаждения. Быстро, резко, сладко, даже слегка грубо. Я часто застонала, как и Пит. Неестественно быстрые движения сводили с ума. Я снова потянулась к его губам жадно прикусывая. На языке почувствовалась горечь крови.       Меня окутала эйфория наслаждения, затуманившая разум, отчего я не заметила момента, когда оказалась на коленях опираясь на вытянутые руки. Пит в бешеном темпе входил в меня не переставая ласкать мою грудь ладонями и оставлять горячие поцелуи на спине и шее. Горло саднило от криков, но мне все равно. Я таяла в мужских руках полностью отдаваясь ему, и это невероятно. Я никогда не ощущала такого наслаждения.       Пит громко застонал крепко вцепившись пальцами в мои бедра. Я знаю, что меня накрывает это неописуемое чувство. Еще немного и я взорвусь. Мои крики оглушают, перекрывая стоны Пита. Меня уносит в наслаждение. Со всей силы сжав сероватые простони я издаю последний крик и растворяюсь. Судорога пронзает все тело, но мне невероятно хорошо, так хорошо, как никогда не было.       Пит следует за мной в последний раз врезаясь в меня издав звонкий стон. Его подрагивающее влажное тело нетерпеливо вжимается в мое. Так мы замираем, и я не хочу шевелиться и разрывать эти объятия.       Легкие болят от частого дыхания. Тело онемело, но я не шевелюсь. Не хочу терять это волшебное тепло Пита. Но блондин первый приходит в движение медленно отстраняясь и выходя из меня. Чувствую, как горячая жидкость потекла по бедру. Улыбаюсь.       Я меняю положение после того как вижу, что Пит лег рядом со мной. Удобно устраиваюсь на его плече поглаживая его липкую от пота грудь.       — Невероятно, - приводя дыхание в норму, произнес Пит.       — У нас никогда не было так… - не нахожу правильного слова, чтобы описать, что сейчас произошло.       Пит мягко целует меня в лоб.       — И снова я понял, как сильно тебя люблю, - бархат его шепота заставляет мое сердце замереть.       — Как и я тебя, - еле слышно шепчу я в ответ.       Пит слегка отодвигается от меня, внимательно смотря мне в глаза.       — Что ты сейчас сказала?       — Я тебя люблю, Пит.       На его лице за несколько секунд проскальзывает сразу несколько эмоций, словно ему сложно поверить в мои слова. Но когда он видит искренность в моих глазах, он снова заключает меня в свои тесные объятия, а с мужских губ вырывается тихий радостный смех.       Мы так и продолжаем лежать, наслаждаясь дыханием друг друга. Я сплетаю свои пальцы с его, теснее прижимаясь к горячему сильному телу. Пит гладит мое плечо полной грудью вдыхая запах моих волос.       Лежа в этой приятной тишине, в голове всплывает один вопрос, который до этого я не решалась задать Питу.       — Пит, - голубые глаза обращают на меня вопросительный взгляд. — Расскажи мне о себе.       Он глубоко вздыхает.       — Что ты хочешь узнать?       — Все. Просто даже странно как-то, у нас скоро будет ребенок, а я даже не знаю твою историю.       Пит грустно усмехается, возвращая взгляд к потолку.       — В моей семье было трое детей, я самый старший, - не спеша начинает блондин. — Моя мать суровая, жесткая женщина. Никогда не проявляла к нам материнские чувства, всегда только лупила и ругала за любую провинность. Папа наоборот был добрым и спокойным человеком. Только в нем я всегда искал поддержку и любовь. С братьями никогда не дружил особо, не знаю почему. Не срослось у нас с братской любовью.       Пит грустно вздыхает. Видно, что ему тяжело рассказывать про свою семью. Я начинаю жалеть, что вообще подняла эту тему.       — В восемнадцать мне пришло письмо, обязывающее на учебу в Первом.       — В Школу Миротворцев?       — Да. Мама была рада поскорее избавиться от лишнего рта, а я не горел большим желанием туда ехать, но выбора особо не было, мама чуть ли силком меня не вышвырнула из дома, - невольно охаю. Что эта за мать такая? — И я уехал на пять лет. Мне не нравилось там находиться, ведь нас учили быть суровыми, безжалостными, игнорировать слезы, мольбы. Учили убивать, - Пит сглатывает от нахлынувших воспоминаний.       — Не надо, не вспоминай если…       — Нет, ты должна знать, - Пит потер глаза. — Это не самое ужасное, что мне удалось пережить, - удивленно вскидываю брови. — Меня перенаправляли в разные точки Панема. Несколько раз я патрулировал в Капитолии. Однажды мне поручили разборку архивов. Я потратил на это бесполезное дело несколько дней, и внезапно наткнулся на одну фамилию. Она мне показалась очень знакомой, и потом я вспомнил, что такая же фамилия была у моей матери. Сначала я подумал, что просто совпадение, но в списках представителей этой фамилии я нашел имя моей матери. Там же была дата рождения. Все совпало.       — Твоя мама была капитолийкой? – не скрывая удивление, спросила я.       — Именно так, - на выдохе ответил блондин. — Еще я нашел один интересный документ, в котором говорилось о ссылке в один конец в дистрикт. И там была указана дата. Это было за три месяца до моего рождения.       Я снова охнула. В моей голове не сразу все встало на свои места, и осознание того, о чем говорит Пит меня повергло в шок.       — Это значит, что ты…       — Да, я чей-то выродок из Капитолия. Мама нагуляла меня, и приехав в дистрикт, быстро вышла замуж за моего отца.       Сглатываю неприятный ком в горле. Мне не по себе от этой правды. Чего-чего, а такого поворота я точно не ожидала.       — Ты нашел… - мне сложно договорить. — Своего настоящего отца?       — Нет, - я услышала жесткость в голосе Пита. — И не собираюсь. Мне не важно кто он. Мне мерзко смотреть на мать, а увидеть лицо незнакомца, который меня зачал мне и подавно не интересно. У меня есть отец — Николас Мелларк. Он меня вырастил, и я люблю его.       Мелларк? Я знаю эту фамилию. Это же…       — Пекарня в Двенадцатом. «Пекарня Мелларк».       — Да, я вырос в Двенадцатом, - с легкой улыбкой отвечает Пит.       — Но почему я не помню тебя?       — Может быть ты была еще совсем маленькой, когда я уехал, - грустно улыбнулся парень, привлекая меня ближе для поцелуя.       Мысли переполняют мою голову, отчего сосредоточиться на поцелуе у меня не получается. Чувствуя это, блондин медленно отстраняется.       — Думаешь о моей матери? – не скрывая разочарования, спрашивает Пит.       — Просто, мне стало интересно, что с ней случилось? – робко произношу я, после чего парень отстраняется и встает с кровати.       — Мне не интересно. Я не хочу знать ее историю, из-за которой она всю свою ненависть выплескивала на меня.       Прикусываю язык пожалев о том, что заговорила об этом. Пит непреклонен, тогда я не буду лезть в это. Мы только воссоединились, и я не хочу портить наше начало таким образом.       Сложив наши раскинутые вещи, Пит снова возвращается в кровать, и крепко обняв меня, засыпает. Перед тем как тоже погрузиться в сон, я чувствую его горячую ладонь на моем животе и улыбаюсь тому, что мы наконец-то вместе и у нас все хорошо.