Spirit in the sky

Самое паршивое — это когда сначала всё вроде идёт хорошо, а потом ты понимаешь, что за этим «хорошо» скрывается такая беспросветная трясина, что невольно ужасаешься. И возникает вопрос: как можно было этого не заметить? Благо пока я молилась всем известным богам, чтобы «Милано» побыстрее покинул этот астероид. Понятие времени, как вы поняли, у меня своё собственное, впрочем, так, наверное, у всех на борту. Но мне казалось, мы здесь уже не меньше двух дней. Это потом ещё долго будет вызывать споры. Я только сейчас заметила, что ощущаю себя Бильбо Бэггинсом, выписывая все эти мемуары, если это можно так назвать. Тем не менее, если бы здесь ловил Wi-Fi, я бы давно стала звездой твиттера. Да, я думаю, если бы у Бильбо был твиттер, он бы сделал то же самое. Меня не столько пугало то, что мы застряли здесь, сколько то, что я стала слишком часто сравнивать Питера и Тэдди. Даже сейчас, когда он что-то рассказывал о Ронане и о славной миссии по спасению Вселенной, я сравнивала его голос и голос Тэдди, который теперь казался просто эхом прошлой жизни. Словно это было тысячу лет назад. Я думаю, кое-что просто нельзя не признать: речь Квилла была мне ближе. Он не утруждал себя чем-то абсолютно отличающим его речь от слов других. Он просто звал вещи своими именами, что бы то ни было. И это, на поверку, вызывало больший отклик. Мне нравилось его слушать. Иногда вставлять своё слово, иногда просить повторить, потому что Ракета бесконечно командовал, что и куда поставить, из-за чего я отвлекалась. Ах да, этот енот умудрился своим сигналом сбить что-то в моём телефоне, и он полностью сбросил систему. Всё, что я успела сфоткать или настроить — всё провалилось в чёрную дыру, если можно так выразиться. Я поблагодарила за спасение наших жизней и, скрипя зубами, умолчала об очистке. У меня даже не осталось номеров телефонов. Теперь, если даже я очень захочу, я не смогу набрать родителям. Это немного печалило. — Неправильно, — вдруг выпалила я, когда Ракета стал приделывать на место магнитные детали. Не знаю, что в меня вселилось в тот момент, но это было странно даже для меня. — Если расположить слишком мощные магниты полярными сторонами, они притянутся рано или поздно и пробьют корпус. Ракета нахмурился, но всё же стал менять местами магниты. Не знаю, задело ли его то, что я сказала, но, по-моему, очков мне добавило. Ага, вот оно! Чувствуете? Пробыв столько в одной команде со Стражами, у меня вдруг активировались все необходимые навыки. Боже, мой мозг начинает думать, как они. — И когда ты успела стать номинантом на премию «Механик года»? — Лапы енота ловко открутили железяку, он управился со всем меньше, чем за минуту. — Я что, по-твоему, совсем дерево? — Я тут же повернулась к Груту, поднимающему тяжелённый ящик с инструментами на самый верх, словно он был загружен периной. — Прости друг, без обидок. Я, может, не самая сообразительная на борту... — Неужели? — хмыкнул Ракета. — ...Но кое-что знаю, — процедила я. — Один-один, — донёсся смешок Гаморы. Да детка, я крута. — Я есть Грут, — послышалось со стороны. — Чего ты поддакиваешь, дубина? — недовольно огрызнулся Ракета. Что это было? Он что, типа универсальный Гугл Транслейт нашего деревянного друга? — Слушай, тебе надо поработать над речью, — вклинилась я, всё ещё пытаясь добиться от Грута хоть чего-нибудь, кроме этой надоедливой фразы. — Я про твою привычку упоминать имя в конце фразы. — Я есть Грут. — Вот про это я и говорю, — кивнула я с важным видом. Вдруг разговор прервал звон, ну словно ведро с гвоздями уронили. Отчасти так и было, потому что на пол полетело несколько инструментов, издав при этом характерный, звонкий звук. — Проклятье! — послышалось из-за спины, я обернулась. Виновник шума тут же оказался под пристальными взглядами остальных. Квилл наклонился, безмятежно собирая упавшие инструменты. — Ты что, ранен? — Гамора вышагнула из тени, оглядывая заметное тёмно-бордовое пятно на правом плече, проглядывающее сквозь ткань синей кофты. Со всей этой ремонтной тягомотиной я совсем забыла про нож, всаженный в плечо Звёздного Лорда. — Царапина, — отмахнулся Квилл. Неужели так необходимо состроить из себя мужика и с каменным лицом заявить, что это не арматура в сердце, а значит, бояться нечего? Тем не менее мне стало как-то волнительно. — Если считать царапиной ножевое ранение, — буркнула я, за что удостоилась недовольного взгляда Питера, а-ля «Просто закрой рот!». — Нужно обработать, — безапелляционно заявила зелёная инопланетянка, но и здесь Квилл нашёл, как вывернуться. — Переживаешь, как бы я коньки не отбросил в твою смену? — Он усмехнулся и, закрыв рану ладонью, протиснулся мимо всех нас к двери. — Сейчас вернусь. Я заметила, что Дракс напоследок взглянул на сапоги Квилла. Три к одному, что он раздумывал о каких коньках идёт речь. Я обернулась на Гамору, потом на Ракету. Они все молчали. Ладно-ладно, Андреа так и быть испачкает свои несчастные ручонки сама. Тем более я всё равно искала повод свалить из машинного отделения. Я пожала плечами и поспешила догнать Питера. Не то чтобы я боялась, как бы он там серьёзно не двинул кони (мне тогда вообще казалось, он не пробиваемый), но перестраховаться стоило. Я кое-как вылезла через люк, потому что костюм Гаморы жал во всех нужных и ненужных местах. Квилл что-то искал, но, когда моя физиономия появилась из люка, он только бросил в мою сторону раздражённый взгляд. — Я сказал, что сам справлюсь. Он распахнул дверцу какого-то шкафа, встроенного в стену, и оттуда с грохотом посыпался хлам, выливаясь единым потоком к ногам Лорда. — Я и вижу. — Я демонстративно поцокала языком и указала на одно из кресел. Издалека оно напоминало кресло дантиста. Брр... — Просто сядь и доверься прекрасным женским рукам. Я весело ухмыльнулась собственной речи. Про «прекрасные» я, конечно, загнула, так загнула. Принялась выискивать в куче барахла небольшую коробочку с красным крестом сверху, которую приметила ещё во время маленького цунами хлама. На красный крест был наклеен стикер, а на нём выведено не самым аккуратным почерком: «And I Love Her» (Прим. Ав. — Песня The Beatles '64 года). Я всё же настояла на кресле, потому что обрабатывать раны стоя было неудобно. Квилл нехотя сел, я расположила всякие баночки-скляночки на скамье рядом с собой, пытаясь выискать в них хоть что-то знакомое. Все этикетки были либо на незнакомых языках, либо просто представляли собой что-то невразумительное, и нельзя было догадаться — убьёт это человека или вылечит. Но мне всё же было приятно оказаться хоть немного полезной. А то роль «девы в беде», конечно, очень выгодная, но поднадоедает со временем. — Подними рукава так, чтобы я могла достать до раны. — Я (хвала богам!) нашла перекись. ОБЫЧНУЮ ПЕРЕКИСЬ. И очень щедро и обильно смочила ей кусок ваты. Рукава наотрез отказывались закатываться выше локтя. Питер выпрямился и просто освободился от своей кофты. ЧЁРТ. Мне было положено сосредоточится на ране, но я только ощущала, как внутри живота что-то пресловуто затрепыхалось. — Можешь начинать. Я уловила самодовольную усмешку Квилла и только сейчас догнала, что уже около минуты откровенно пялюсь на него. Он смеётся что ли? Сидит тут с голым торсом и ещё хочет, чтобы я собралась. Садист какой-то. Мне казалось, что у меня горят щёки, и взгляд тут же зарылся где-то в куске ваты в руках. Бывают люди слишком нелепые для этого мира. И Андреа Берг точно их предводитель. Стараясь сбежать от неловкости, я резко прижала вату к ране, уже напрочь забыв, что намочила её. От усмешки Питера не осталось и следа, он взвыл, но тут же стиснул зубы, пытаясь проморгаться от режущего чувства. Я тут же отдёрнула руку, не зная, куда себя деть. — Прости-прости, я не хотела. — Голос получился каким-то торопливым, и вышло что-то «Прстпрстянхтела!». — Обезболивающее... — только и смог донести до меня Квилл. — Круглая банка с синей этикеткой. Я быстро опознала нужную. Торопливо открутив крышку, я попыталась вынуть из банки хоть одну таблетку, но круглые капсулы выскальзывали из пальцев. Питер, недолго думая, выхватил банку и опрокинул её себе в рот. Уж не знаю, сколько таблеток он проглотил и как он это сделал без воды, но я просто была в тихом ужасе. Потом он всё же вернул мне баночку и откинулся на спинку. С минуту висела тишина, нарушаемая только негромким дыханием. — Всё, теперь можно, — кивнул Питер с таким спокойным лицом, будто ему его ботоксом обкололи. — Может, я лучше позову Гамору? — несмело предложила я, всё ещё сжимая пальцами злосчастную вату. — Нет-нет, не надо говорить остальным. — Обоснуй. — Я попыталась аккуратно коснутся участка вокруг раны и, убедившись, что это не вызывает болезненного отклика у Квилла, продолжила. — Иногда они обрабатывают наконечники ядом. — На этом моменте он издал шипение, потому что я от неожиданности услышанного слишком сильно надавила на рану. — Мне повезло, это паралитик. ПОВЕЗЛО? Он вообще знает значения слова «повезло»? Я хотела предложить ему толковый словарь в подарок, но решила промолчать, просто продолжая работу. И самое главное, стараясь не отрываться. Не отвлекаться ни на что: ни на его лицо, ни уж тем более его тело. Когда запёкшаяся кровь была смыта, а угроза заражения исчерпана, я перетянула руку бинтом и завязала красивый бантик. Ну а что? Почему бы и да? — Готово! — Я вполне довольная собой и тем, что не накосячила (почти), ещё раз проверила, не туго ли наложен бинт и крепко ли он завязан. Я ещё что-то умею! Пять тебе Андреа за медицинскую подготовку. — А у тебя неплохо получилось. — Квилл оглядел повязку. — А то! — гордо согласилась я, скидывая баночки и мази обратно в коробку с крестом. — Марафон пяти сезонов «Ходячих Мертвецов» учит обращаться с ранеными лучше, чем кто-либо. — Вкалывай антидот, и я пойду. Я тихонько подобрала свою челюсть с пола. Не буду я ничего колоть! У меня от одного вида иглы внутренности переворачиваются. Именно эту позицию я и выразила, только в более краткой и менее эмоциональной форме. Однако правая рука Квилла отнялась из-за парализующего яда, а если не ввести лекарство, то отнимется и всё остальное. Я, скрипя зубами, вынула шприц из стерильной упаковки и даже умудрилась набрать в него красноватой жидкости из одноразовой ампулы. Хотя руки дрожали. Я поломалась для приличия ещё с минуту. — Просто сделай укол в вену. Это проще, чем обрабатывать раны. — А если я промахнусь? — Значит, я умру в муках и буду приходить к тебе в кошмарах. Давай же. — Он протянул руку, я видела, как напряглись мышцы. Похоже, он тоже не в восторге от этой идеи. Не знаю, как у меня получилось, но тем не менее я попала в вену и даже ввела содержимое шприца. Ай да Андреа, ай да умница я сегодня! После того как антидот оказался внутри, а я вынула иглу, меня ещё больше стало распирать чувство собственной важности. Я сегодня в ударе, определённо. И пусть гороскопы не брешут, что у Водолеев вторая декада июня неудачная. — Слушай, а ты молодец. Нет, я серьёзно. — Питер выпрямился на кресле, натягивая наконец одежду. — А у нас, кстати, свободна вакансия бортового врача. Я передёрнула плечами. Он сейчас пошутил так? — А как же Гамора? — Жаловалась, что она единственная девушка в команде. Я раздумывала дольше, чем было положено. Это было как-то глупо даже мечтать о таком. Я пробыла всего ничего на «Милано», но уже чувствовала себя выжатой. Я не привыкла быть без опеки, без комфорта, без твёрдого чувства безопасности. Оставаться на корабле — значит смело принимать неизвестность, а я боялась, что эта неизвестность со временем может стать частью меня. Сейчас я просто девушка с Земли, со своими проблемами и заморочками, а здесь?.. Здесь ты становишься другим. Тебе приходится становиться таким. Я видела, что делают Питер и остальные, и не уверена, что смогу это повторить. — Нет, не думаю, что мне это подходит. Я становлюсь здесь слишком болтливой, слишком недисциплинированной, слишком... — Живой? — Я быстро подняла глаза, встречаясь с прямым взглядом Квилла. Никаких намёков во взгляде. Только толчки для меня самой. Он шагнул вперёд, осторожно касаясь моих ладоней. Я отчётливо чувствовала, как шершавые, но тёплые ладони касаются сначала кожи чуть выше запястья, а затем, скользя вниз, останавливаются и сжимают мои пальцы. Я знала этот жест. Он делал точно так же тогда, в посадочной капсуле, когда за долю секунды раскусил мой страх высоты. Я даже не дрогнула, не отшатнулась. Только глядела вниз, на ладони. Мои и его. — Слишком не собой, — закончила я. — Я это хотела сказать. — А может быть, это и есть ты? Ты настоящая? Болтливая, недисциплинированная, забавная, ленивая, возможно, и не самая храбрая в Галактике. Но ты. А та Андреа — только твоя тень. — Но я так привыкла. — Впервые я услышала свой голос так, будто его произносил кто-то другой. Он звучал... жалко. — Привычки могут и поменяться. На пару секунд я перестала различать мир в адекватных оттенках, я просто почувствовала поцелуй на губах. Дурацкий, неправильный, но если я скажу, что не желанный, то солгу. И в этот момент я перестала делать то, что делала раньше — сравнивать Питера и Тэдди. Я, как бы эгоистично это не звучало, вообще забыла о том, что я почти «миссис». Я забыла о том, что кто-то может войти, о том, что Квилл окрестил отношения с Гаморой клеймом «Всё сложно», но не «Всё кончено». Я просто забылась в этом пьянящем чувстве, потеряла границы, где заканчивалось моё тепло и начиналось его. Потеряла всё, что мама называла «рамками приличия», позволяя себе запустить пальцы в светло-рыжие волосы Квилла, и при этом отчётливо чувствовать, как его ладони держат моё лицо. Я первая разорвала поцелуй, но даже при том, что мне нужно было оттолкнуть Звёздного Лорда от себя и при хорошем раскладе вообще послать его за такую дерзость, я только подняла глаза. Такой же внимательный взгляд, с оттенком чего-то ищущего. — Что это было? — Я никак не могла вместить в голову всё это. Ну, блин, мне только тошнотворной песни на заднем плане не хватало, и мы стоим в обнимочку. В тот момент мне было наплевать, насколько сопливо всё это может выглядеть. — Я не знаток, конечно, но, по-моему, поцелуй. — Снова он смеётся, обалдуй несчастный. Мне-то было не до веселья. Я совершила что-то очень неверное, оступилась. Казалось, напряжение внутри меня самой, ощутимое только для меня, уже невыносимо давило на виски, и я тут же отстранилась, вырываясь из кольца рук. Я-то понадеялась, весь этот ветер в голове должен остаться только у меня и то до момента, пока я снова не буду на Ксандаре. Я даже была почти уверена, что помашу Квиллу ручкой на прощание, садясь на «Либерти», улечу с тяжёлым сердцем, но все же улечу. Однако жизнь любит подкидывать сюрпризы. — Я... — Предательский голос сбивался на полу слове, я закусила губу и до боли впилась ногтями в ладони. ЧТО. ТЫ. ТВОРИШЬ? — Я пойду проверю, как там остальные. Это была не то чтобы ложь, но и не совсем правда. Скорее, способ сбежать из (как мне показалось) жутко узкой и душной комнаты. Я старалась удлинить себе дорогу, как могла, но именно сегодня она решила стать для меня короче некуда. Куда же я забралась? По-моему, ниже только дно. В голове вообще ничего не осталось, я даже почти видела, как по бескрайней пустыне внутри моей черепушки катится одинокое перекати-поле. Это слишком неправильно даже для желания насолить кому-то. Я свернула в душевую по пути и, заперев дверь за собой, бухнулась на крышку унитаза. Лицо упало в ладони, я отчаянно пыталась дышать. Неужели... Я не могла влюбиться в Квилла! Это просто немыслимо. Мы абсолютно полярны, даже из разных миров. Эта мысль подкралась сзади и вдруг крепко схватила меня за горло, не давая продохнуть. Он же раздолбай и бабник, мать вашу, разве можно было вляпаться так?! Нереально. Снизу, из глубины «Милано», вдруг послышался гул, и прежние мысли потеснила ещё одна: «Турбины? Мы взлетаем!». Если на Земле у меня была некая эмоциональная изоляция, то здесь я с лихвой отхватила за все двадцать восемь лет унылой жизни. Плевать, засунуть свои чувства подальше и разобраться с ними потом. Я решила отложить всё в долгий ящик, пока не окажусь в безопасности и комфорте. Может быть, тогда у меня будет время подумать. Возвращаться обратно, если там только Питер, мне не хотелось, но, убедив себя, что это глупости гормонально-неустойчивого подростка, я всё же поторопилась наверх. К счастью, там уже были остальные, и даже старина Грут. Мне полегчало при мысли о побеге с проклятого астероида. «Милано» качнуло, я собиралась шлёпнуться на свободное кресло и пристегнуться. О, хвала всем святым, мы уберёмся отсюда! Квилл был слишком занят, чтобы обращать сейчас внимание на что-то, кроме корабля (или кого-то). — И раз, два, три... — послышался довольный голос Питера; «Милано» оторвался от земли, стремительно поднимаясь в воздух. — Да, детка, уноси-ка наши задницы отсюда. Вдруг в воздухе мелькнула голубоватая вспышка. Так быстро, что я даже подумала, что мне одной это померещилось. Но весомое: «Чтоб вас чёрт побрал!» со стороны капитана многое объяснило. Как потом оказалось, эти гады-аборигены всё же умудрились нас выследить. Час от часу не легче, ей-богу.