Spirit in the sky

Скоро я поставлю свой собственный рекорд по количеству ушибленных частей тела. Потому что, по-моему, нет ни одной клеточки, ни одного места на моём теле, которое бы не болело. Кости уже словно лопались изнутри, как слишком надутые воздушные шарики. Стоило сесть и успокоиться, но я с упоением истинного мазохиста тарабанила по люку над головой и по стенам. Будто бы от этого Небула бросила бы все свои дела и прибежала освобождать меня. Когда с люка мне на лицо в очередной раз посыпался песок, я опустила руки, потирая уже покрасневшие глаза. Фонарик всё это время я держала во рту, но челюсти уже затекли, и пришлось поставить его на пол, так что он светил в потолок. В этой крошечной стальной комнате, почти два на два метра я чувствовала себя, как зверь в зоопарке. Мышцы стали отзываться ноющей болью на каждое движение, и я неловко оперлась на стену, а потом и вовсе съехала на пол. От всей этой боли и беспомощности мне стало совсем грустно. Я старалась не думать об остальных и о том, что с ними могло случиться. Мы это уже проходили и ничего, все живы остались. Вот разве что тогда это был император аборигенов со своей фальшивой ухмылочкой и в беспощадности он уж никак не мог тягаться с Небулой. Особенно с Небулой, которая охотилась за кубом. Я пыталась отделаться от этой мысли, но она назойливо возвращалась и крутилась в голове. «Если бы я не лезла, куда не надо, не нашла бы этот тоннель и не привела их сюда...» То что? Мы бы не нашли куб и, возможно, Небула бы уже запустила эту Временную волну, со всеми вытекающими. Хотя, если всё пошло по худшему из сценариев, то она всё равно это сделает. После того как уничтожит всех, кто на «Милано». И как тут не потонуть в депрессии, когда в голове только такое? А ну-ка отставить, Андреа! Я мысленно зарядила эго оплеуху, дабы отрезвить разум. Благо шум из соседней камеры сбивал меня, не давая возвращаться к ужастикам в голове и впадать в уныние. Питер уже неизвестно сколько пытался сделать что-то с нашим положением. Если честно, я так расслабилась только потому, что он был за тонкой стенкой от меня. И если уж Квилл ничего не придумает, тогда я вообще не знаю, что буду делать. Когда-то давно я думала, что если и закончу жизнь досрочно, то только съев смертельную для человека дозу пиццы. От мыслей о еде у меня заурчало в животе, а от невыносимой духоты в камере уже хотелось стянуть с себя кожу. Неужели нельзя попасть хоть раз на нормальную планету, с НОРМАЛЬНЫМ климатом? Нет, у нас крайность на крайности! Либо промерзаешь до почек, либо помираешь от жары. — Как успехи? — произнесла я громко, когда возня в соседней камере затихла. Стена была тонкой, и мы отлично слышали друг друга. — Есть идеи? — Если... то есть, можно... — Я слышала, как Питер недовольно выдохнул. — Нет. Никаких, по правде говоря. — Но ты ведь что-нибудь придумаешь? — Разумеется. — Голос Квилла звучал так фальшиво, что он и сам это отлично понимал. Что-то внизу, прямо под местом, где я сидела, загудело, и послышался звук, будто включили пылесос. Я невольно подскочила, даже борясь с болью в теле. — Что это такое? Шум был тихим, но я слышала его потому, что кроме этого не было никаких звуков. — Воздухоотводные помпы. — Он сейчас чихнул или это какое-то название? — Эти упыри откачивают воздух из камер. Я не сразу поняла смысл. Но, когда до меня дошло, я смогла только глубоко вдохнуть. Это был такой момент, когда ты понимаешь весь смысл пословицы «перед смертью не надышишься» буквально. Лёгкие наполнились воздухом, и я не могла выдохнуть, будто организм отказывался отдавать запасы сделанные на чёрный день. Вот тут-то меня начало ощутимо потряхивать. — Сколько у нас времени? — Я должна была сказать это спокойно, но из-за дрожи как-то не срослось. — Час, может, полтора. Я снова влепилась в стену, беспомощно скатываясь на пол. Какими же сволочами надо быть, чтобы выбрать такой медленный способ убийства. Инквизиторы фиговы! — Питер... — позвала я, уже успев напрячься от затянувшегося молчания. — Да? Я даже потерялась, не зная, что произнести. Что бы вы могли сказать, зная, что от вашей жизни остался час? Когда думаешь о смерти, то можно в нужный момент отвернуться от этих мыслей, засунуть их подальше. Но сейчас мне было некуда спрятаться. Я была здесь, так как есть, в камере, где становилось всё меньше воздуха, хоть это и не ощущалось ещё. В каждом человеке, глубоко внутри есть такое место, где хранится всё тёплое и светлое, что греет тебя в холодные ночи. Там воспоминания и чувства. Я думаю именно там хранится надежда. В том месте, глубоко в человеке. В месте, куда он смотрит только в минуты самого жуткого отчаяния. Я пришла к выводу, что сейчас самое время. — Они придумают что-нибудь. — Я не поняла, кого я пыталась успокоить: себя или Квилла. Жар начал спадать, хотя я чувствовала душный воздух. Моё тело будто остывало независимо от температуры окружающей среды. Что уже было плохо. Ко всему прочему, мне стало трудно говорить. — Выходит Гугл сказал правду. Насчёт того, что я встречу смерть и все дела... Удивительно, как собственная убеждённость в том, что я выживу, таяла на глазах. — Я двадцать лет на одном корабле с Йонду просуществовал, а это, поверь, то ещё развлеченьице. А сейчас? Ты же видела мою команду. Так что с какой-то металлической коробкой я точно справлюсь. Я только улыбнулась и закашлялась. Я не думала, что так быстро начну чувствовать себя ущемлённой в плане воздуха. Возможно, кислород всё-таки не добрался до мозга в нужном количестве, а может, под конец жизни меня потянуло на няшности. Тем не менее я вдруг заговорила: — Знаю, что звучит это, как предсмертный разговор, но больше случая может не предоставиться. — Э, нет! Даже не начинай, — попытался взбунтоваться Квилл, но я нахально проигнорировала его. — Я сказала тебе, что не хочу в тебя влюбляться. — Чёрт, меня тогда саму чуть не вырвало от всей слащавости ситуации. Плюс мне становилось холодно и было трудно дышать. — Я соврала тебе. Соврала, потому что я уже в тебя влюбилась. Я пыталась соврать себе, потому что мне страшно признать, что я отправилась с вами, чтобы найти место, где мне будет комфортно. Моё место, понимаешь? Но я не думала, что найду его рядом с тобой. Чёртово киношное клише. Но так и было, и я не знала, как объяснить это по-другому. Хоть скатываться в розовые сопли мне и не хотелось, но пришлось. Да и плевать, я же умру скоро, в конце-то концов! Квилл упорно молчал, и я не знала радоваться мне или нет. — Вот. Теперь я, наверное, могу двинуть кони со спокойной душой. Мне показалось, он там окочурился быстрее меня, потому что за стеной была гробовая тишина. Я глубоко вдохнула остатки воздуха и тут же им подавилась(!), потому что из соседней камеры послышался знакомый мотив. — If you need me, call me. No matter where you are. No matter how far, don't worry, baby! — Голос был негромким, но несмотря на ситуацию ровно таким, каким пел Марвин Гэй. — Just call my name. I'll be there in a hurry, you don't have to worry. Ощущение, будто я в диснеевском мультике, где в любой ситуации начинают петь, не покидало, но это было приятно. Это было то, чего мне не хватало. Та же песня, что он пел в катакомбах аборигенов на астероиде. И вызывала она то же чувство.Это были не те слова, что вообще-то хотят услышать девушки, не те, о которых поёт Ширан. Ничего вроде «ты моя единственная». Я не знаю, как объяснить это вам. Когда ты слышишь странные, но очень необходимые тебе слова от человека, с которым уже была, кажется, даже в заднице мира. Это будто радуга в животе, что ли. Короче, это трудно понять, но само по себе — это потрясающе. Следующий час я помнила смутно. Всё глубже проваливалась куда-то в темноту. Не так, как когда Небула швырнула меня затылком в стену. Скорее, это было похоже на наркотик, смешанный с ощущением, что у тебя в груди что-то горит и разрывается. Когда я перестала это чувствовать, то будто плавала на поверхности мыслей, не в силах даже потерять сознание. Какие-то звуки всё ещё были вокруг меня, смутные пятна, будто кто-то ходил перед моим лицом. А может, это были просто глюки. Всё, что я запомнила — свет, бьющий по глазам, как будто ты включил телефон посреди ночи. Потом чьи-то голоса. По-моему, кто-то прикасался ко мне, а может, нет. Всё стало тягучим и длилось одновременно секунду и целую вечность. В конце концов, я просто рухнула куда-то в пропасть. Голова отзывалась гулом, и чей-то голос настойчиво пытался достучаться до меня, как будто через крышку гроба. Мне казалось, будто мне снова двенадцать, и я слышу, как мама будит меня рано утром. Даже почудилось, что я снова чувствую её холодные руки на моём лбу и голос, по которому я так дико скучала: «Вставай, соня. Всё проспишь». Ощущения возвращались и становились более реальными. Мир будто раскрашивал сам себя, зарядив мне пощёчину и вернув к жизни. Голос оказался всё-таки реальным, но это был не голос мамы, и не её лицо висело передо мной. Светло-зелёные внимательные глаза глядели на меня в упор. Квилл облегчённо выдохнул, когда я разлепила веки и встал с... чего-то, на чём я лежала. Мне вдруг пришло в голову, что я могу дышать, и я схватила воздух так резко и жадно, как будто больше возможности не представится. — Я жива? Жива. О Боже, я ЖИВА! — с детским восторгом завопила я, садясь на каком-то каменном уступке. Я ощупала себя, боясь, что всё это иллюзия, и даже ущипнула за руку. Было больно, словом, всё выдавало, что я не сплю, и это взаправду. Но я чётко помнила, что отрубилась от нехватки воздуха. Сколько же времени прошло? И что там с остальными? Да и где мы вообще? Голова трещала от вопросов. Я решила, спрашивать, что произошло, у Питера бессмысленно, ибо он помнит не больше меня. — Где мы? — Примерно... — Он задумался, после чего выдохнул. — Понятия не имею. Но, если тебе станет легче, нас, видимо, не собираются убивать, и мы не у Небулы в руках. Небула! Я вспомнила про неё только сейчас. Если эти казиматы не её собственность, тогда чья? Я огляделась. Ничего особенного: каменные стены и небольшая решётка на одной из них. Что-то вроде Алькатраса, только из средних веков и без удобств. — Итак, что мы имеем: мы пленники в какой-то подземной дыре с плесенью на стенах. Не знаем ни как выбраться, ни что с остальными и с кубом. Застряли здесь на неопределённый срок, и я хочу в туалет, — чётко продекламировала я, поднимаясь на ноги. — Зато у нас есть я, — отозвался Квилл. — О, ну да. Это очень обнадёживает, — саркастично хмыкнула я и поймала недовольный взгляд Квилла. — И время, — добавил он, будто это что-то меняло. — Чтобы обсудить что-нибудь. Например, то, что ты там плела в камере. Я почти закашлялась, но вовремя задержала дыхание, чувствуя, что если сейчас же не прокашляюсь — моя голова лопнет. Вместо этого у меня вышел какой-то кряхтящий звук сквозь зубы. Я же почти забыла, что спалила сама себя. — Не понимаю, о чём ты. — Режим «дурочка» включён. — О месте в жизни и прочих частях твоей исповеди. — Он улыбался, хоть и пытался это скрыть. Даже полумрак в камере не мог скрыть его самодовольной ухмылки на пол лица! — Я же думала, что умру — могла наговорить чего угодно. Не обязательно все понимать буквально. И вообще, всё это была одна большая метафора, — вывернулась я, напуская обыденный вид, хотя внутри всё просто верещало от напряжения и падало в обморок. — Не говори мне о метафорах. Уж я разбираюсь в них лучше, чем кто-либо в космосе. А вообще, тебе не обязательно этого стесняться. Ты продержалась дольше всех. Мне захотелось пустить в него чем-нибудь тяжёлым, но так как под рукой ничего не было, пришлось изъясняться словами. — Заткнись сейчас же. А то нам троим с твоим раздутым эго не хватит места. Я отвернулась, сделав вид, что мне надоел этот разговор. На самом деле, мне просто надо было спрятать от Квилла тупую улыбку. И я слышала, как он усмехнулся за моей спиной. Обалдуй, одним словом. Не знаю, сколько мы просидели там, но, по-моему, очень долго. Потому что к тому моменту, когда снаружи камеры послышались шаги, я уже засыпала, откинувшись на сырую стену, под саундтрек капель, падающих с потолка где-то в углу. В коридоре что-то загремело. Я очнулась, вынырнув из сна, как из проруби с ледяной водой. Кстати, я только сейчас поняла, что если сейчас же не попаду в тепло — помру от холода. Сколько раз за эти сутки я собиралась умирать? Мне кажется, уже раз сто. Наверное, к этому космическому квесту всё же идут чит-коды, иначе как объяснить, что я такая живучая? Решётка сдвинулась. Квилл был всего в паре шагов от неё, и те, кто вошёл, заметили его первым. Не знаю, какой расы они были, мой единственный способ различать существ в Галактике — цвет кожи. Так вот, эти чуваки были желтые. Хотя в полумраке камеры цвет выглядел, как грязно-оранжевый. Я не сразу поняла, что происходит. — Здрасте, вы типа местные, ребята? — Они по-моему вообще не заметили, что он что-то сказал. Двое самых крепких из них шагнули к Питеру и за какие-то секунды умудрились защёлкнуть на его запястьях кандалы. Причём такие старинные и ржавые, что я удивилась, как они ещё не рассыпались прахом. Когда он дёрнулся назад — цепи, прикованные к кандалам, уже волоклись за ним. Концы сжимал один из жёлтых. — Эй, что вы делаете? — Мы спасли ваши шкуры и хотим получить за них причитающееся, — буркнул кто-то из них, я не разобрала, кто именно. Голос напомнил мне того аборигена на астероиде, которого я укусила. Будто это было тысячу лет назад. Стоит ли говорить, что для того, чтобы заковать меня, им вообще не понадобилось прилагать усилия? Я просто не успела опомниться, как руки потяжелели, и второй из их шайки дёрнул цепь на себя. Меня потянуло вперёд, я запнулась о крупные звенья, но не упала, налетев на Квилла, оказавшись буквально в его руках. Меня силой вернули в исходное положение и вышвырнули из камеры, а вслед за мной и Питера. — Вы хоть вообще знаете, кто мы? — всё ещё не оставлял попыток их разговорить Квилл. Сейчас начнёт заливать про Звёздного Лорда — великого и ужасного. Эти упыри силками тянули меня за собой. Цепь была тяжёлой, а все считали своим долгом толкнуть меня или потянуть за эту самую цепь. Я ворчала и вырывалась, насколько это возможно, когда твои руки скованы, брыкалась, скидывая их лапы всякий раз, когда кто-то норовил взять меня за локоть или за плечо. Я шла впереди Питера, и меня первой вытолкали в зал. Очевидно, какой-то подземный, потому что окна были очень высоко, и свет едва просачивался через них. Стёкла были покрыты слоем пыли и грязи. Но светло было из-за множества фонарей, свисавших с потолка. Я обвела взглядом зал и сглотнула, пытаясь сохранять хоть какие-то остатки мужества. Здесь было столько народу: красные и синие, низкие и высокие — какими бы они не были, каждый встретил нас криками и вознёй. Перед всей этой кучей был помост, на нём уже стоял какой-то хилый чувак, синего оттенка, вообще отрешённый от происходившего. Кто-то крикнул: «Даю двадцать», и всё внутри упало. Это был аукцион работорговли. Парня стащили с помоста и передали цепь какому-то человеку, что протолкался сквозь народ вперёд. Послышалось командное: «Следующий!», и меня толкнули в спину. Кровь ударила в голову, и я почувствовала, что меня сейчас стошнит. Наш упырь силой вытащил меня на помост, а цепь передали кому-то позади так, что она шаркала по полу, стала ещё тяжелее. — Отличный экземпляр, — ухмыльнулся, видимо, хозяин этого зверинца, по крайней мере, именно он решал кому и кого продавать. В толпе послышался шум и говор. А вслед за этим кто-то с задних рядов крикнул: — Что это за раса? Может быть, ему в ответ, а может, просто так, тут же донеслось: — Она с Терры! Я не успевала вертеть головой, голоса доносились с разных углов. Меня начало трясти, а ноги уже отказывались держать тело. Казалось, что всё это происходит не со мной. Всё это какой-то кошмар. Я успокаивала себя, как могла. — С планеты воров! — прокричал чей-то грубый и хамский голос. И тут мне будто оплеуху зарядили. Я не вызывалась быть патриотом в такой момент, но что-то дёрнуло, и эти слова меня оскорбили. Мне захотелось только одного — хорошенько врезать тому, кто назвал Землю — планетой воров. Но вместо этого я только крикнула в толпу совершенно не своим голосом: — А вот за это и отхватить можно! «Заткнись!» — верещало эго. Андреа, ты что, водишь дружбу со Снейпом, и он дал тебе зелье для смелости? Я и сама удивилась, как у меня получилось это так дерзко и бесстрашно, ведь внутри всё тряслось и сжималось. У меня заболел желудок. Но неожиданно мой приступ храбрости (или тупости) вызвал бурный смех. — Девчонка не робкого десятка! — ободряюще кинул кто-то, и это донеслось до меня сквозь смешки. — Я её покупаю. Даю две сотни. Надо же, какой щедрый! Две сотни за человеческую жизнь. Я невольно отшатнулась назад, едва не шваркнувшись с помоста и не растянувшись на полу. Я заметила, что Питер как-то автоматически шагнул вперёд, будто пытался поймать меня в случае чего, но его охранник натянул цепь, не давая сделать и шага. Я всё же удержалась, но всё, чего мне хотелось — просто забиться в угол. Не может быть это правдой. Меня КУПЯТ, словно хомячка на гаражной распродаже! Это невозможно. Слишком отвратительно, чтобы быть правдой. Слишком страшно. — Не смеши меня. Я дам четыре! — Пять. У меня в глазах всё поплыло. Я, конечно, нарасхват, но это вообще не радовало. — Тысяча юнитов и мы закончим на этом. — Голос не был криком, но звучал громче, чем все остальные. В сторону помоста шагнул кто-то высокий и лысый. Его кожа была такого красного оттенка, будто он обгорел на солнце. Он никого не распихивал локтями, но толпа будто сама расступалась перед ним. И самое главное — что он уже был мне противен. В спину упирались руки охраны, не дающие сделать шаг назад, сбежать. И только тогда, в последний момент — когда покупатель уже приблизился к помосту, а цепь стали передавать в его руки — тогда я обернулась на Квилла. Не чтобы попрощаться или что-то вроде того. Просто мне казалось, если я поймаю его взгляд — всё закончится, ведь если он не сможет сейчас ничего придумать, тогда никто не сможет. Его зелёные глаза взглянули на меня в ответ, а я уцепилась за этот взгляд. — Не советую вам этого делать, сэр. Она заразная, — ляпнул он, видимо, первое, что пришло в голову. Я недоумевающе обернулась в сторону Квилла. — Что? — Шикарное оскорбление. Я пыталась понять, что за галиматья творится и что всё это значит. Питер упорно не сдавался, будто пытаясь мне объяснить что-то одной мимикой. У меня ушло больше времени, чем положено, чтобы всё-таки догадаться, о чём речь. — Ааа, да! Ещё какая! У меня эта... эм... — Как назло в голову ничего не шло. Время слишком быстро утекало, прямо на глазах. — У меня... ветрянка! Да, она самая. Оставалось только молиться, чтобы никто не был в курсе, что это. Отчасти я не соврала, болезнь действительно заразная. Вот только болела я ей в пять лет. Нужно было срочно придумать что-то в подтверждение, потому что по одним только лицам было видно, что они не стремятся мне поверить. Я потянулась к шее, отодвигая воротник. — Видите здесь? И тут. — Я повернула к этим горе-предпринимателям щёку, где у меня была родинка. — И вот ещё. И здесь. Далее следовали руки и снова шея. И с каждой родинкой они всё больше морщились, а я всё больше ликовала внутри. — Так что, если заразитесь — это смертельно. — Осталось только довольно ухмыльнуться, как смертельно больные точно не усмехаются. — Что ты мне подсунул? Ты сказал, их осматривал врач! — Гнев моего покупателя был вполне понятен. Я решила подлить ещё масла в огонь. — Куда уж там! Врач, очень смешно. Да нас держали в антисанитарии, там ещё и не таким заболеешь! Чахотка, чума, тиф, — я выдержала паузу, — сифилис. Готова была поспорить, что они не знали и половины из того, что я назвала. Это были «земные» болезни. Навряд ли кто-нибудь здесь читал краткий справочник вирусологии какого-нибудь «земного» автора. — Это возмутительно! Отовсюду послышался шум и гул неодобрительных голосов стал возрастать. Я украдкой глянула на Квилла, тот довольно кивнул. Торговец, на которого выливалось всё возмущение толпы, вдруг шагнул ко мне, и я даже понять ничего не успела, как он впился мне пальцами в подбородок, крутя голову. Этот придурок осматривал меня так, словно у него самого была докторская степень. Я попыталась вырваться, но тут что-то просвистело в воздухе. Я даже толком ничего не поняла, но чувак вдруг посинел, а его пальцы непроизвольно разжались. Рука упала и повисла вдоль тела. Я невольно опустила взгляд и увидела, что из его живота торчит клинок. Это было слишком неожиданно. Мы шарахнулись друг от друга: я с визгом, а он заваливаясь на спину. Я тоже запнулась о порог помоста, держать равновесие со скованными руками было нереально, и я больно шлёпнулась на спину. В этот момент слишком много всего произошло. Оно всё смешалось в одну кучу, закружило мне голову. Первое, что я поняла, что меня жёстко затошнило. Второе — невыносимая паника вдруг атаковавшая зал: все бросились врассыпную. Началась такая толкучка, как на концерте Эминема. Перед глазами заплясали звёздочки, и одновременно повисло лицо Питера. Он пытался достучаться до меня, размахивая ладонью перед побледневшим лицом. — Андреа! Эй, очнись! Подъём! — Руки мужчины силком подняли меня, впиваясь в плечи и с упорством пытаясь трясти меня. Я покачала головой, будто раскидывая мысли по углам. Звёздочки исчезли, и я разглядела в конце зала кого-то в синей форме. Он явно был не из местных упырей, потому что выглядел как... солдат, что ли. Вроде специального подразделения Новы, но он был не из Корпуса. Я знала это, просто потому что могла отличить служащего Новы от обычного наёмника за один взгляд. Не знаю, кто это, но судя по тому, как резво эти крысы-работорговцы разбегались в стороны от всех этих ребят в форме — они были очень крутыми, может, местной полицией. В любом случае, мне предстояло узнать о них очень скоро, а точнее, одного из них. Я снова взялась забегать вперёд. Пока творилась такая ужасная неразбериха можно было смыться под шумок. Но проблема в том, что руки-то были закованы. А с волочащейся за тобой цепью далеко не убежишь. Готова поспорить, если упадёшь в таких кандалах в озеро — мгновенно пойдёшь ко дну. Квилл умудрился изловчиться и вырубить одного из местных, а потом вытащил у него оружие. Такое же он давал мне на Иссконе, когда спросил, умею ли я стрелять. А я же так, чёрт возьми, и не научилась! — Раздвинь руки, сколько сможешь, — скомандовал он, и я почему-то повиновалась. Я не сразу поняла, что он собрался делать. Просто развела руки на расстояние, которое допускали кандалы. Но, когда Питер навёл прицел на звено цепи, что было между запястьями, я не на шутку испугалась. — Какого ч... — договорить я не успела, блеснула вспышка, я невольно вскрикнула, и кандалы частично оплавились по краям. Так как я сама уже мало соображала от ЛЁГКОГО такого шока, Звёздный Лорд сподобился помочь мне стащить наручники с запястий. А после ещё и сунул в руку оружие. — Давай. — Чего? — Я глупо хлопала глазами. — Наручники. Я тоже предпочитаю иметь свободные руки. — Он сделал то же, что и я пару минут назад. Я нервно сглотнула. Знаете момент в «Титанике», когда Роза разрубает топором наручники Джека? Вот это было очень похоже. Теперь я понимаю их обоих. Потому что успела побывать на месте каждого. Я освобождала Квилла от наручников, он освободил меня. И это место, похоже, тоже скоро должно было погрузиться в полнейшую бездну, как и легендарный корабль. У меня появилось ощущение, что мы никуда не движемся. Бежим на месте, а пол ковром складывается под ногами, как в мультиках. Хоть я и тащилась за Питером, думая только о том, как бы не упасть, но была полностью отрешена от этого бренного мира. Мне хотелось есть, я устала, и мне всё ещё требовалась уборная. Моя несчастная нервная система, которая и так последнее время жутко страдает, уже на коленях молила меня о пощаде. Видимо, её мольбы были услышаны, да и мои тоже, потому что я бы продала почку сейчас за возможность просто вытянуть ноги. Квилл дёрнул меня за руку и первой затолкал куда-то в темноту и духоту. Я запнулась обо что-то за спиной и плюхнулась назад. Это оказались мешки. Я не знала, что в них, и предпочла встать. Кое-как поднявшись на ноги, я оказалась вплотную прижата к стене спиной, ибо места в каморке с трудом хватало на нас двоих и мешки. Было темно, я даже не видела лица Питера, хотя точно чувствовала, что оно в паре сантиметров от моего. Если бы я лишь чуть наклонилась, могла бы запросто задеть своей щекой его щетину. За закрытой дверью каморки сначала слышался шум, но с каждым моментом он стал затихать. Я видела только тонкую полоску света под дверью, на которую упали чьи-то тени, и шаги затихли совсем рядом. Кто-то стоял по ту сторону двери. Даже этого не заметив, я задержала дыхание. Оно было грохотом грома в тишине, настолько громким оно мне казалось. На какое-то мгновение мир отступил назад, и меня посетило ощущение, что в мире нет ничего больше, кроме этой комнаты и человека за дверью. Как только я об этом подумала, дверь распахнулась, в каморку ворвался поток горячего воздуха, и я резко захватила его, набирая полные лёгкие. Слишком резко стало светло и всё, что я увидела — широкоплечего мужчину, выглядевшего, как человек, вот только ровно половина его лица была в татуировках. Они были налеплены друг на друга, так близко, что невозможно было разобрать, что вообще изображено. Первым под руку попался Квилл, так как я стояла за ним. Не уверена, но навряд ли я бы смогла прикинутся ветошью и остаться незамеченной. Эти ребятки не походили на слуг Императора — тупоголовых дубин, у которых перекати-поле в голове видно даже сквозь взгляд. Эти были профессионалами. И довольно профессионально выволокли Звёздного Лорда из каморки на тусклый свет зала. Кстати, сам зал оказался совершенно пуст, не считая солдат и кучки работорговцев, которых вышеперечисленные заковывали в наручники у входа. У того, кто нашёл нас, не было оружия. Но он был отлично готов и без него. Это стало понятно сразу после того, как Квилл увернулся от его хватки и получил в солнечное сплетение всего один удар, который заставил его рухнуть на колени. Я заметила, что на его форме была нашивка с цифрами «3381». Думаю, это вместо имён. — Питер! — Я выкрикнула его имя, скорее, инстинктивно, неосознанно кинувшись туда. Но мои попытки были прерваны грубым захватом рук солдат, вцепившихся мне в локоть. Если честно, мне хотелось расцарапать рожу следующему, кто посмеет меня схватить. Это реально начало раздражать! Почему всё вокруг обращаются со мной, как с вещью последние пару часов? — Отставить! — вдруг прозвучал чей-то голос. Я даже вздрогнула. Солдаты расступились и вперёд шагнул ещё кто-то из местных. С своим жутко мужественным подбородком этот чувак напоминал мне Джуда Лоу, только когда тот выйдет на пенсию и начнёт вспоминать свои лучшие годы. Вообще-то он был даже симпатичным, и форма на нём круто сидела, но стереотип о том, что красивым людям ты неосознанно доверяешь, к нему не относился. Если что-то я испытывала от одного вида этого мужика, то разве что крайнее недоверие. — Звёздный Лорд? 3381 отступил назад, становясь по стойке смирно. Этого было достаточно, чтобы понять, что этот местный Джуд Лоу у них главный. — Я должен вам денег? — Квилл прокашлялся, поднимаясь на ноги и отряхивая одежду. — Нет. — Я что-то украл у вас? — Надеюсь, что нет. — Тогда да, это я. — Разве я мог представить, что судьба так непредсказуема? — Он выделил слово «так», будто имел в виду не Квилла, а Бейонсе. — Опустите оружие, олухи! Это наши гости. Пальцы на моём локте тут же разжались, и я бросилась как можно дальше от солдат и как можно ближе к тому, кому доверяла здесь. К Квиллу. Только после этого я невольно огляделась, заметив, что всё это время позади были ещё солдаты. На это раз с оружием. — Он тебя знает? — шепнула я Питеру, держась за его спиной. — Милая, кто же не знает Звёздного Лорда! — Видимо, это было слишком громко, а может, у этого мужика невероятный слух. — Ну, наконец-то, надлежащее обращение! — Квилл прямо-таки засиял. — Идёмте, нам о многом стоит поговорить. — Мужчина развернулся и жестом указал идти за ним. Несмотря на то что Квилл, похоже, был в восторге от происходящего, мне это казалось какой-то ловушкой. Я вообще последнее время стала жутко дёрганная и подозрительная. Стоять в окружении большого количества людей с оружием было неприятно слабо говоря, и я поспешила догнать Квилла, надеясь, что благодать этого мужика распространяется и на меня.