Mental

'Быть сумасшедшим недостаточно.' Доктор Сьюзз

POV Луи

Меня швырнули в палату, и я приземлился на пол. Я громко смеюсь и качаю головой. — Хороший бросок, ребята, — охранники смотрят на меня так, словно я всего лишь слабоумный. Наверное, так и есть. Медсестра входит в комнату, и я замечаю у нее в руке шприц, из-за чего резко бросаюсь к своей кровати. — Все в порядке, Луи, — успокаивает она меня. — Я не сделаю тебе больно. Я действительно хочу тебе помочь. — Никто не может мне помочь, — отвечаю я и сажусь на кровати. Она подходит ко мне, и я замечаю теплую улыбку на её лице. Её черные волосы связаны в тугой хвост на затылке, и у нее есть бейдж, который носят некоторые люди в больнице. Когда она хватает меня за руку, я слегка отстраняюсь, и она промазывает. У нее в глазах отражается шок, но она пробует снова сделать мне укол. Я снова увертываюсь. Я не знаю, что она собирается мне вколоть. Не хочу рисковать. — Почему бы тебе не сесть спокойно? — она вздыхает и пробует еще раз. Я поворачиваюсь вправо, и женщина издает разочарованный стон. В палате есть еще одна медсестра, но она слишком занята своим, чтобы заметить, что происходит. Я поворачиваюсь влево, когда медсестра снова пытается вонзить иглу мне под кожу. — Луи, если ты не будешь сотрудничать, мне придется придерживать твои ноги. — Давай, — говорю я, слегка улыбаясь. — Если это позволит тебе почувствовать себя лучше. — Просто... не двигайся, — она выглядит смущенной. Без предупреждения женщина вонзает в мое бедро иглу, впрыскивая препарат. Раны на моих бедрах еще не зажили, а укол только подливает масла в огонь. Я смотрю на медсестру глазами, полными боли, гнева и ярости. — Я предупреждала тебя, но ты все равно двигался. — Правда? — я улыбаюсь. — Ничего, — она выглядит еще более растерянной и кладет шприц на поднос. Девушка подносит пластиковый стаканчик, и мне не требуется много времени, чтобы узнать красные таблетки. Снотворное. — Я не устал. — Ты должен выпить, — говорит медсестра, суя мне в руки стаканчик с водой. Я не беру его. — Пожалуйста, прими лекарство. Я не хочу силой запихать их в тебя, — я практически вырываю стаканчик у нее из рук, отчего девушка вздрагивает. Я кладу таблетку в рот и делаю вид, что проглатываю её. Я прячу её под языком и открываю рот, что медсестра убедилась, что я все выпил. Я делаю так последние дни. Она заставляет меня глотать таблетки, а я прячу их под языком. — Хорошая работа, — я закрываю рот, ощущая рыбный вкус у себя во рту. — Они не будут тревожить тебя около часа, а затем Карлос отведет тебя вниз. Постарайся найти себе друзей сегодня, ладно? Я думаю, это будет полезно для тебя, — она улыбается и покидает палату вместе со второй медсестрой. Я выплевываю таблетку и прячу её под матрасом. Гарри стоит с углу комнаты и качает головой. — Ай-ай-ай, — этот звук раздражает меня. — Плохой мальчик. Слишком плохой мальчик, Луи. Плохие мальчики не принимают таблетки, — я растерянно смотрю на него. — Чего ты хочешь? — шиплю я. Он улыбается и подходит ко мне. Я не двигаюсь. Гарри устрашающе склоняет голову набок. — Нет страха, — я выдыхаю. — Нет еды для меня, — он делает еще пару шагов ближе ко мне. — Она делает тебя сильнее. — Она ничего не делает для меня, — утверждаю я. — Я не чувствую твой страх, — бормочет Гарри, а я смотрю на свои белые носки. — Это неприемлемо, Луи. Нет, нет, нет, это совсем не хорошо, — мои глаза встречаются с его, и он улыбается. Его улыбка напоминает мне улыбку кота из сказки "Алиса в стране чудес". — Думаю, я мог бы пойти к девушке и проверить, как она. Ты знаешь, что она напала на медсестру несколько дней назад? — Ты лжешь, — рычу я. — Сейчас... Почему я должен тебе врать? Ты мой любимец, ты же знаешь. Я знаю тебя дольше всех, и ты так уязвим, — я сжимаю руки в кулаки. — Теперь скажи мне. Почему ты не боишься? — Я открыл глаза, — сквозь зубы проговариваю я. — Я знаю, что никогда не смогу избавиться от тебя. — Какой позор! — вздыхает Гарри, возвращая свою голову в прежнее положение. Я смотрю, как его кожа бледнеет, а на голове появляются каштановые волосы. Он смотрит на меня, и его глаза превращаются в зеленые, когда он мигает. Единственная вещь на нем — боксеры, и он помещает свои руки на бедра. — Я думаю, мне удастся вытащить из тебя страх. — Что ты собираешься делать? — я внимательно смотрю на Гарри. — Плохие мальчики не получают спойлеры, — смеется он. Дверь открывается, и кто-то входит. Гарри прячется за дверью, прислоняя палец к губам. Я возвращаю свой взгляд к своим носкам, делая вид, что Гарри нет в моей палате. Я притворяюсь, что этот человек сейчас не умрет. — Я доктор Ривера, но ты можешь звать меня просто Карлос. Я здесь, чтобы отвести тебя вниз, ладно? — Нет, — шепчу я. — Это будет весело, — говорит он. — Там есть другие пациенты, и вы сможете подружиться. Это звучит замечательно, не так ли? — Беги, — говорю я, медленно поднимая голову. — Прости? — Разве ты не слышишь человека? — Гарри смеется из-за двери. Карлос оборачивается, но уже слишком поздно. Гарри закрывает дверь и улыбается. Его клыки заменены на обычные человеческие зубы. — Кто ты? — Карлос отступает на шаг назад. — У меня много имен, — отвечает Гарри, начиная наводить круги вокруг Карлоса. — Скажи мне свое имя, — говорит Карлос. — Какой номер твоей палаты? Ты должен немедленно отправиться в свою палату, — я хмурюсь. Он думает, что Гарри еще один психически больной. — Ты слышишь меня? Скажи свое имя и номер палаты. — Заткнись, — рычит Гарри. — Я не один из ваших больных. Я более, чем просто больной. Я нечто большее, чем ты можешь себе представить. Карлос отступает еще и ударяется о кровать. Я отталкиваюсь к противоположной стене. — К-кто ты? — Неважно, — ухмыляется Гарри. — Ты не выживешь, узнав мое имя. — Что я сделал тебе? — У тебя есть кое-что, что я хочу, — отвечает Гарри. — И я получу это, Карлос. Если ты будешь сражаться со мной, то у тебя не получится. Я выиграю. Я всегда побеждаю. Спроси человека, который сидит позади тебя, — Карлос даже не поворачивается ко мне. Я не виню его. Он напуган. Я знаю это, потому что вижу, как дрожит все его тело, как крепко он цепляется за спинку кровати. — Чего ты хочешь? — Твою одежду, — улыбается Гарри. — Я не могу ходить в одних боксерах. Меня ведь выгонят, правда? — Ты не получишь мою одежду, — шипит Карлос. — Убирайся, иначе я позову охранников, — я закрываю лицо руками и качаю головой. Он не должен был говорить так. Теперь Гарри точно убьет его. Я слышу стон. — Т-твои глаза, — я опускаю руки и смотрю на Гарри. Его глаза снова белые. — Что ты такое? — Ребенок моего спасителя. — Кого? — Дьявола. — О Боже. — Твой драгоценный Бог не сможет тебя спасти, — говорит Гарри, и я закрываю глаза, когда он бросается вперед. Я слышу стоны и шум, который так часто доносится до моих ушей. Звук, который позволяет мне узнать, что Гарри расцарапал кожу жертвы. Карлос зовет на помощь, но звучит слишком приглушенно. Может, Гарри прикрыл его рот рукой? Я слышу удары. Карлос сражается или Гарри бьет бедолагу? Я не могу заставить себя открыть глаза. Я слышу приглушенные крики и закрываю уши руками. Начинаю раскачиваться взад-вперед. Я не позволю этому добраться до меня. Я же открыл глаза, помните? Я сделал себя бесстрашным. Я должен придерживаться этого. Мои руки рывком опускаются вниз, и я вскрикиваю. Я открываю глаза и вижу Гарри, сидящего передо мной на кровати. Его рот весь в крови. Зубы тоже, когда он улыбается. Мои глаза расширяются от отвращения, его руки так же окровавленные. На нем одежда Карлоса, и я чувствую себя виноватым. Карлос умер, потому что Гарри захотел его одежду. — Ты не должен был убивать его. — Я знаю, — он встает с кровати. — Но я хотел этого, — Гарри начинает слизывать кровь со своих рук, а я пытаюсь держать себя в руках из-за того, что в десяти футах от меня лежит мертвый человек. В воздухе витает кислый металлический запах. У крови слишком сильный запах, из-за чего меня начинает тошнить. — Я отведу тебя вниз. — Ты? — я смотрю на него, а он вытирает кровь со своего лица. — Ты не можешь. — Почему же? — Другие врачи и медсестры знают в лицо тех, кто здесь работает. Им достаточно лишь взглянуть на тебя, чтобы понять, что тебя не должно здесь быть. Мы не можем просто остаться здесь? — Нет, — отвечает Гарри и идет к подножию кровати. Он наклоняется, и я думаю, что Гарри толкает тело Карлоса под кровать. — Ты, как и ожидается, будешь внизу, вместе с другими пациентами. — Кровь, — говорю я. — Что насчет крови на полу? — Оставь это мне, — шипит Гарри и поднимается на ноги. — Пошли, — я медленно поднимаюсь с кровати и следую за ним. С каждым новым шагом я все больше боюсь, что кто-то разоблачит нас. Гарри может легко исчезнуть, а это означает, что виновным в смерти Карлоса стану я. Я крепко обнимаю себя руками, когда мы спускаемся по лестнице. Я смотрю себе под ноги, чтобы убедиться, что не пропущу ступеньку и не упаду. Я не хочу общаться с пациентами, которых даже не знаю. Я хочу поговорить с Эвелин. — Где она? — задаю вопрос. — Кто? — Эвелин. — Откуда мне это знать? — Гарри смеется мне в ответ. — Ты... Ты говорил, что она напала на медсестру несколько дней назад. — И? — Как ты это узнал? — У меня есть уши, Луи, — отвечает Гарри, когда мы спускаемся на первый этаж. Я бросаю короткий взгляд на гостиную, и мне уже хочется вернуться обратно в свою палату. Я не должен быть с этими людьми. Они психически больны. А я нет. Я не болен. Сумасшедший? Наверное. Но точно не психически больной. — Сядь где-нибудь, — я иду к столу, где сидит лишь один человек и смотрит в одну точку. — Могу ли я присесть? — спрашиваю я, прочищая горло. — Нет, — отвечает мужчина. — Почему? — Потому что так сказал Зейн, — бормочет он, и я замечаю имя на его рубашке. Там написано "Зейн". Он говорит о себе в третьем лице? Я все равно сажусь рядом, и теперь он смотрит на меня. Его глаза красные, он выглядит так, словно не спал несколько ночей подряд. Его волосы в беспорядке, а на подбородке темная щетина. — Зейн сказал "нет". — Ты не можешь указывать мне, — я отстраняюсь, когда он взмахивает руками. Он встает со своего места, запуская руки в волосы. — Зейн не любит быть в компании, — шепчет он и уходит в другое место. Я смотрю на него, когда он садится в кресло в углу комнаты. Парень притягивает колени к груди и опирается левой щекой на них. Теперь я чувствую себя плохо, потому что заставил его найти себе другой место. Я смотрю на него, и мои глаза замечают кое-кого еще. Эвелин. Она стоит посреди гостиной и выглядит слишком потерянной. Её волосы спутались и выглядят как гнездо. Я замечаю, что у нее слишком бледная кожа, а на ногах нет носков, как у других пациентов. Я не могу поверить, что она в той же комнате, что и я. Почему ей разрешили спуститься сюда после того, что она сделала? — Эвелин... Она медленно поворачивается, и я замечаю слабую улыбку на её лице. Её глаза широко распахнуты, а я даже отсюда могу увидеть, какие сухие у нее губы. Мы просто смотрим друг на друга, а я хочу, чтобы она села рядом. Я хочу, чтобы она была рядом. Я чувствую себя безопаснее рядом с ней. На долю секунды её лицо наполняется гневом, и я откидываюсь на спинке стула. Она медленно подходит ко мне и садится рядом, кладя руки на стол. — Каков план? — План? — спрашиваю я и кладу свою руку поверх её. Она гораздо меньше моей, и мне очень нравится то, какая мягкая у нее кожа. — Что за план? — Мы не можем оставаться здесь, Луи, — наши взгляды встречаются. — Я не могу оставаться здесь. Мы должны выбраться отсюда. — Зачем? — Зачем? — повторяет она, а я киваю. — Луи, мы в психиатрической больнице! — И? — Мы не психи, — шепчет она. — Мы не сделали ничего плохого. Если мы сбежим, то у нас есть шанс дальше скрываться. Если кто-нибудь узнает, что мы сделали с Джо, то нас будут держать здесь до смерти, — я начинаю грызть ногти. — Ты меня вообще слушаешь? — Мне начинает нравится здесь. — Что? — Это напоминает мне о доме. — Что с тобой? — шипит она. Все дело во мне. Гарри не так давно убил человека в моей палате, и я не могу думать прямо сейчас. Я говорю то, что приходит мне на ум. — Я открыл свои глаза, Эвелин, и думаю, тебе пришло время сделать то же самое, — я наклоняюсь к Эвелин и мягко улыбаюсь. — Мои глаза открыты, — спорит она. — Они открыты слишком сильно, если тебе интересно. Я вижу то, что другие люди, подобные мне, не видят! — Бежать нет смысла, — я вздыхаю. — Они найдут нас и отведут прямо сюда. Мы принадлежим этому месту, ты знаешь. Это место создано для психически больных, и оно никогда не отпустит их. Когда пациент думает, что он наконец победил, его отправляют обратно. Это похоже на ад. А поскольку мы оба принадлежим демону, то можем просто остановиться и насладиться шоу. — Гарри не поможет нам, — она качает головой. — Что заставляет тебя думать, что он вообще будет помогать нам? — спрашиваю я и громко смеюсь. — Он помог мне убежать из палаты, — объясняет Эвелин. — Гарри помог мне добраться до тебя. — Ага, — я смеюсь еще сильнее. — Он не помогал тебе. Это был его план, понимаешь? Он хотел, чтобы ты отправила меня обратно в больницу. Он хотел, чтобы ты нашла меня, ведь знал, что туда придут охранники. Гарри никогда никому не помогает. Однако он заставляет думать иначе. Он хочет видеть, как мы будем страдать, а я больше не страдаю. Я открыл глаза и понял, что независимо от того, как сильно я стараюсь, я все равно останусь посередине. — Посередине? — Я застрял между мирами, — объясняю я. — Один для тех, кто при разуме. А другой для тех, кто из него выжил. Люди думают, что я сошел с ума, и я начинаю верить им. Я начинаю падать в мир сумасшедших. — Луи, — Эвелин тяжело выдыхает. — Что? — я поднимаюсь. — Я устал бежать. Пускай люди думают, что хотят. Если они думают, что я больной и мне нужно быть здесь, то так тому и быть. Я всегда знал, что конец будет таким. — Ты не знаешь, о чем говоришь. — Эвелин, Эвелин, — смеюсь, — ох, бедная Эвелин. — Прекрати, — шепчет Эвелин. — Ты меня пугаешь. — Мне прекратить тебя пугать? — спрашиваю я и ставлю свой стул ближе к её. — Ты собираешься бежать и предупредить всех о мальчике, который видит демонов? — Я тоже их вижу, Луи. — Но видишь ли ты их, когда закрываешь глаза? — с сомнением спрашиваю я. — Есть ли они там, когда ты идешь спать в кровать? Они делают так, что тебе страшно посмотреть, что у тебя за спиной? Сколько раз хотя бы один из них нападал на тебя? — она открывает рот, чтобы что-то сказать, но не успевает: — Точно. Ноль раз. — Гарри напал на меня, — отвечает она, и эти слова повергают меня в шок. — Что ты только что сказала? — она поднимается со стула, и мое сердцебиение учащается. Она приподнимает край своей рубашки и позволяет мне увидеть только край её черного лифа. Я замечаю царапины, которые рассекают её бок, и мое тело наполняется горячим паром. Она быстро опускает рубашку вниз и садится обратно. — Когда он напал на тебя? — Отель. — Когда я пошел за горячим шоколадом для тебя? — Да. — Я не должен был оставлять тебя одну. — Я должна была пойти с тобой, — говорит она, и я снова беру её руку в свою. — Мы должны выбраться отсюда. Я не видела Гарри с тех пор, как оказалась здесь. Может, если мы поторопимся, то сделаем это прежде, чем он найдет нас. Он не будет знать, где мы находимся. — Он всегда знает, где мы находимся, — бормочу я. Он знал, где я, когда пришел убить Карлоса. — Это не так просто — забыть, где твоя еда. — Он не питался нашими страхами уже три дня, — возражает Эвелин. — Может, он ждет. — Думаешь? — Он хочет, чтобы страх вырос. Таким образом, у него будет праздник, — она прячет свое лицо в ладонях и качает головой. — Я смеюсь. Нет смысла плакать, куколка. — Я ничего не могу с этим поделать. — Пришло время принять себя, — кричу я, заставляя её вздрогнуть. Я качаю головой и широко улыбаюсь, показывая зубы. — Я жил с этим много лет! Пришло время, чтобы ты приняла свое безумие. — Я не сумасшедшая, — спорит Эвелин. — Ты не можешь называть меня такой! — Ты сумасшедшая, — я смеюсь и падаю со стула. — Мы все сумасшедшие! Эвелин поднимается со своего места и закрывает уши руками. Охранники бегут к нам, что-то крича. Мой смех перекрывает их крик. Один из них толкает Эвелин, и она падает на пол. Мое бедро пронзает резкая боль, и я качаю головой. Мой смех немного утихает, когда охранники поднимают меня с пола. — Ты не сможешь скрыть это, как бы сильно ты ни пыталась. Мы все сумасшедшие. Мы все дети Сатаны. — Нет, — шепчет она, качая головой, а меня выволакивают из гостиной. Гарри стоит с остальными охранниками с улыбкой на лице. Я смотрю в пол, мне стыдно. Что на меня нашло? Мы подходим к лифту, и один из мужчин нажимает на кнопку. Я поднимаю голову и замечаю Гарри, который идет к нам. — Мы заберем его отсюда, — говорит охранник, который нажал на кнопку. — Я заберу тебя навсегда, — говорит Гарри. — Что? — переспрашивает охранник, а глаза Гарри приобретают белый цвет. — Я думаю, пришло время для нашей игры, — усмехается он.