Уколы ревности

Спонтанный поцелуй Ганса шокировал Ковальски. Он так и застыл, прикрыв пальцами губы, ошеломлённо глядя вслед уезжающему мотоциклу и невольно краснея. Если логически смотреть на ситуацию, становилось ясно, что Ганс таким образом решил выразить лишь благодарность, не тратя драгоценного времени на слова... Благодарность за его освобождение из плена и за надежду вернуть доверие Шкипера. И благодаря наводке Ковальски с сегодняшнего дня у них всё может сильно поменяться. Однако в голове учёного стали рисоваться непрошенные картины их с Гансом совместного сотрудничества... Он представил, как они вместе в военной лаборатории изобретают замысловатое оружие, Ганс удивляет учёного своим глубоким пониманием физики, их гениальные идеи переплетаются в единый труд, в создание идеального оружия, а потом... Ковальски потряс головой, отгоняя видение. Каким бы оно ни казалось привлекательным теперь, когда он потерял своё место в команде и стал заменён собственной тенью из прошлого, он оставался верен себе и Рико. И Шкиперу? Неужели так будет теперь всегда? И ему остаётся лишь незаметное присутствие, без прав на свои вещи, свою лабораторию, свою команду… Своего Рико. Ковальски вернулся в опустевший штаб, чувствуя себя в полном одиночестве. Кстати, об оружии. Он вспомнил про лазерный бластер, который забрал у Ганса и оставил в подвале. Отпив по дороге кофе из брошенной кружки Шкипера, он отправился на секретный этаж, где держал Ганса. Как только двери лифта открылись, взору Ковальски предстал полузатопленный склад, и он едва успел взять бластер, пока его не накрыла чёрная вода. – Отлично... – прошептал он, возвращаясь наверх, всё разглядывая искусное оружие, абсолютно удобное, невероятно хитрое, в компактном размере уместившее мощную лазерную установку. Ковальски даже с некоторой завистью на него смотрел. – И никакой тебе изоленты... – или прочего мусора, который в спешке не брезгует использовать Ковальски. Так выглядело красивейшее оружие будущего. Определённо, Ганс в своих изобретениях сильно опережал время. И от этого вдвойне было обидно за датчанина, что тот шагнул на тёмную дорожку преступности. Однако Ковальски может найти его способностям применение и во благо. В своё время Ковальски безуспешно работал над созданием устойчивой многомерной материи, которая связывала бы в себе как три оси пространства, так и ось времени. На чертежах изобретение было безупречным, по принципу многомерной решётки пространства с помощью этой материи можно было бы перемещаться в любую точку пространства-времени, связывая пункты отправления и прибытия словно порталы через аналоговую кротовую нору... Но не получалось достичь достаточной мощности, чтобы запустить необходимую реакцию в неустойчивых атомах сиборгия и активировать вещество. И теперь эта долгожданная мощность была в его руках. Чуть ли не уронив по пути колбы, он вытащил запылившийся прибор, хранящийся с тех самых пор в лаборатории, пристроил дуло бластера к отверстию для подачи лазерного излучения, примотав его злосчастной изолентой к установке. Запустил реакцию по созданию радиоактивного сиборгия из ядерного синтеза свинца и хрома, после чего выдохнул, ожидая яркого, короткого мгновения образования элемента, и выпалил из лазера... В то же мгновение его отбросило взрывной волной. Атом рванул с такой силой, что стекла побились, а светящаяся плазма заполонила помещение до потолка, пока постепенно вытяжка не стала засасывать её в вентиляцию. Ковальски завороженно смотрел за ней, пока не запаниковал. Ценная кварк-глюонная плазма ускользала у него прямо на глазах, а ему даже не во что было её собрать. Ползая среди осколков, наконец, он нашел одну чудом уцелевшую колбу с трещиной и собрал в нее последние капли, после чего плотно закрыл крышкой. – Фух!.. Успел! – со всей бережностью храня колбу, он глядел на этот свет и узнавал его. Именно таким равномерным светом горел тот проклятый костёр, провалившись в который он оказался в собственном прошлом. Значит, он наконец нашёл рецепт настоящей плазмы, прожигающей дыры в пространстве-времени! И теперь он мог наконец вернуться в своё время, если создаст новую такую нору. Он готов был плакать от счастья и облегчения. – Наконец-то я вернусь обратно... А этот взрыв... Неужто это и был тот взрыв, который отвлёк Рико во время драки с ворами? И его было слышно по всему городу? – Ковальски поднялся с колен, оглядываясь так, словно за ним могли следить. – Значит, Ганс скоро приедет к церкви, а Рико и Ковальски пойдут закапывать трупы? Ха-ха, как всё просто... Можно теперь спокойно возвращаться... Потом он тяжело вздохнул. Стоило ему разбить эту колбу, как плазма распределиться по поверхности, образуя временной портал для перехода в другое измерение, в будущее. Он занёс руку, чтобы разбить колбу перед собой, прощаясь с этим временем, где он смог помешать Гансу убить себя с Рико, где он проникся к нему пониманием и подарил ему надежду на воссоединение со Шкипером. Где видел их с Рико любовь со стороны... И теперь его ничто больше держало в этом времени. Он исправил две большие ошибки, которые могли произойти. И теперь он мог вернуться в тот момент, когда они с Рико сидели возле костра после того, как закопали тех убитых воров... Убитых ли? Ведь Ковальски вколол им обоим свой препарат от раздвоения личности, после чего они упали замертво. Только вот Ганс после этого же препарата очнулся через определённое время и был вполне жив. Значит ли это, что и воры очнутся? А если так, получается, они похоронили их заживо... – Но это не так важно, как вернуться обратно в своё время! – с яростью прокричал Ковальски, что эхо отразилось от стен. Но колбу он не разбил, а только сжал сильнее и со страданием пошёл прочь из лаборатории. Выйдя из бункера, он зажмурился от алого закатного солнца. Прикрывшись рукой с колбой, он понял, что времени на спасение бедолаг остаётся считанные минуты. И тогда он побежал со всех ног в центральный парк. Сломанные два ребра, сразу дали о себе знать острой болью, но он, превозмогая её, не сбавлял скорости и темпа. Пока он бежал, солнце продолжало клониться к закату. Вот он оказался в парке и бежал теперь по земле, ветки деревьев и кустов хлестали по лицу, но он все равно бежал дальше, закрываясь от них руками. И тут он увидел перед собой огонёк, мерцающий вдали сквозь деревья. Сердце бухало оглушительно от волнения где-то в горле. Он сбавил скорость и уже крадучись подошёл ближе к костру. Так и есть, вот Рико склонился над огнём, его лицо и руки ярко светились оранжевым от огня, и он о чём-то тихо говорил. Ковальски хорошо помнил его речь и, нахмурившись, подкрался ещё ближе, вслушиваясь в слова. И тут его глаза округлились от удивления. Он хорошо понимал каждое слово, хотя они по-прежнему отличались от обычной речи, отличались от человеческих слов. Это был потусторонний язык. Более того, речь была намного полнее и разнообразнее скудного американского языка. Она содержала в себе столько чувственных фраз и оттенков эмоций, которым аналога в обычной речи найти было невозможно. Ковальски задрожал, понимая и чувствуя наконец, что именно Рико всё время собирался ему сказать, и обомлел от того, что теперь научился его по-настоящему понимать, слышать. И сердце его разрывалось от боли, что говорит он это другому, совсем глупому Ковальски, который ничего не понимает, может только наивно догадываться… Он подался вперёд, ещё ближе, подслушивая этот бархатистый говор, но тут предательские корни кустов, в которых Ковальски скрывался, опутали ноги, он споткнулся и рухнул прямо в мох. Падение не было болезненным или громким, но Ковальски готов был всё проклинать. Драгоценная колба вылетела из руки, откатываясь всё дальше, после чего угодила прямо в костёр, где со звоном разбилась, а костёр вспыхнул с новой силой, вырастая с человеческий рост, и в этот момент Ковальски из прошлого сделал шаг вперёд, прямо в пламя костра, огонь окутал его ноги и он резко исчез, провалился вниз, словно какая-то сила мгновенно и бесповоротно утянула его под землю. Ковальски не верил своим глазам, хотя умом понимал, что увидел тот самый момент, когда он сам провалился в костёр. И сейчас он сам стал причиной этого явления. Только ведь Ковальски отправился в прошлое... Значит, что он как обычно что-то недоглядел и ошибся? И сейчас отправился бы не в своё время, а снова в прошлое? В то же самое прошлое! После этого костёр стал затухать и лишь редкие искорки полыхали в воздухе, освещая густой дым. И из этого дыма всё ещё с обожанием горели два ярких любящих глаза сержанта. Всё ещё задыхаясь от шока и дыма, Ковальски не смог совладать с собой под этим взглядом и кинулся на Рико, приникая к его губам и жадно целуя его. От едкого дыма слезились глаза. Рико приобнял его, бережно прижимая к себе и нежно и горячо целуя его, долго и голодно, и Ковальски так же отчаянно и порывисто отвечал. Тепло тела Рико, его близость, его реальность, всё это согрело Ковальски и он разомлел в крепких объятиях. — Рико… Рико… Я тоже… Я то же самое испытываю к тебе. Это съедает меня… Я понимаю всё, что ты говоришь, я полностью тебя понимаю. Я тебя так безумно обожаю… Но нам надо… Нам надо откопать этих двоих. Рико взирает на него с удивлением, на что Ковальски усмехается и смеётся. — Да, мы их только что закопали, а теперь их нужно откопать! — он становится серьёзным и нехотя выпутывается из объятий. — Я понял, что действие препарата кончается через определённое время, поэтому фактически мы их похоронили заживо. И пока они не пришли в себя, у нас есть время спасти их. Рико пожимает плечами и даёт учёному лопату, второй принимается копать сам. Когда лопата вгрызается в рыхлую землю, Ковальски снова вспоминает, как сам проваливался в эти глубокие подземные тоннели с корнями деревьев и электрическими кабелями, закопанными глубоко… И теперь он увидел этот момент со стороны. Как то же самое произошло и со следующим Ковальски… Выходит, это событие вызвано определённым явлением. Но каким? Неужели эксперимент всё-таки сработал и он сам себя отправил в прошлое? Значит, он уже когда-то делал это?.. С самим собой? Ковальски из будущего приходил и отправлял его в прошлое? Значит, ничего нового не произошло, а всё просто повторилось? И в действительности был второй Ковальски, который занял место другого... И эта петля теперь вечно будет цеплять сама себя, до бесконечности ломая решётку пространства-времени, как хрупкий карточный домик?.. Тёмные и пыльные от земли воры выкопаны и уложены на лужайке. Рико с ожиданием сидит возле, следя за ними. Ковальски кружит рядом, сминая ногами мох. — Рико, со мной столько всего случилось! Я только теперь до конца понимаю, что именно стало причиной, ведь я сам её и создал! — Смотри! — выкрикивает в ответ Рико, указывая на тела. А они тем временем начинают подавать признаки жизни: появляется дыхание, сменяющееся судорожным кашлем, который заставляет обоих подняться и отхаркать землю. Ковальски подходит и быстро фиксирует время. — Очнулись, мышата подопытные… — он проверяет пульс у каждого по очереди. При этом оба предпринимают попытку уползти, но Рико рычит и преграждает дорогу. – Не так быстро! Мы бы могли и не откапывать вас! Пообещайте, что оставите свои воровские замашки и мы больше не встретимся! – строго пригрозил Ковальски. — Ладно-ладно! – худощавые парни жмутся друг к другу, с истым ужасом опасаясь солдат. – Только отпустите нас! — Проваливайте! И если попробуете ещё раз сунуться, то будете иметь дело с нами, так всем и передайте! Рико снова рычит, замахиваясь лопатой, но воришек можно и не торопить, они убегают так шустро, словно не были обездвижены ещё пару мгновений назад. Ковальски переглядывается с Рико. — Пойдём к Шкиперу? Там сейчас такое будет!... – он таинственно улыбается. – Только сперва мне кое-что от тебя понадобится... – учёный заныривает рукой в бездонный карман подрывника, шаря там, выискивая что-то, а Рико смеётся от щекотки.