Я обещал, что выжгу тебе сердце

В этот день Джон, как обычно, ехал на кладбище, и даже не подозревал, что ему сегодня суждено пережить. Шерлок решил, что уже достаточно здоров, чтобы поехать к «своей» могиле, впрочем, он не раз ещё был готов убить себя за это, причём в самых разнообразных ситуациях, даже в тех, о возможности которых он и не подозревал (обычно, если Майкрофт затрагивал эту тему, младшего брата начинало натурально колбасить). И вот «мёртвый» детектив стоит, прислонившись спиной к кедру, и вслушивается в шаги. «Джон», подумал тот, «ну наконец-то, с девяти утра тебя жду». Шаги приблизились и замерли. Раздался голос, от которого якобы отсутствующее у Шерлока сердце бешено застучало где-то в горле. Это был не Джон, не Лестрейд, не миссис Хадсон или кто-то ещё, кого можно было бы ожидать здесь увидеть. Холмс младший был бы меньше удивлён, увидев у своей могилы Андерсена, но никак не…Мориарти. А между тем злодей-консультант говорил следующее: - Да, не ожидал, малыш Шерли. Я разочарован в тебе, даже не представляешь, насколько сильно. Ты не разгадал суть игры, и она стала для тебя последней. Я ведь предупреждал тебя – прочь с дороги, а ты, упрямец, подобрался ко мне ближе всех, но я всё же оказался умнее. В этот момент Джима заставили замолчать ещё чьи–то шаги - это был Джон. Злодей, недовольный прерыванием его беседы с надгробным камнем, быстро шагнул вправо и спрятался за тем самым кедром, за которым стоял Холмс младший. Мориарти обернулся, поднял взгляд на лицо неожиданно оказавшегося рядом человека, и, не сдержавши удивления, ахнул: - Шерлооок? А детектив тем временем чувствовал себя как никогда глупо: стоит, не найдя, что ответить, и осоловело моргает. А тут ещё и Джон, услышав голос Мориарти, огибает дерево и замирает в ужасе: убийца и его «мёртвая» жертва рядом, стоят и смотрят друг на друга, открыв рты и широко распахнув глаза. Военврач оседает прямо на землю, и говорит вслух «Боже, я сошёл с ума, я вижу призрака… Я псих…» - эти слова заставляют Шерлока вернуться из безмолвного разговора с Джимом одними глазами, и рассказать другу, как всё обстояло на самом деле. Прямо на месте пришлось втолковывать ему, что всё хорошо, опасность больше никому не грозит, и так далее, а злодей-консультант в это время обнаруживал у себя способность улыбаться ничуть не хуже Чеширского кота. Значит, он не ошибался в Шерли никогда – тот действительно умён, а это ооочень сексуально! Джим с большим трудом подавил нехорошее желание впиться поцелуем в его губы. Интересно, а Шерлок вообще хоть раз целовался? Из сладостных дум его вырвал Джон – звонкий удар в челюсть сбил Мориарти с ног. - Я убью тебя! Теперь здесь нет никакой Китти Райли, и снайперов тоже нет! – за этими словами последовал ещё один удар, на этот раз чуть ниже рёбер, побудивший тёмную каплю крови скатиться с губ не успевшего опомниться Джима. - Тише, тише! Джон, ты в шоке, успокойся! Я сам, возможно, когда-нибудь убью его, если захочу. Шерлок взялся за пиджак на плече Мориарти и потянул вверх. Злодей консультант неловко поднялся с земли, слизнул с губ кровь и одарил детектива таким взглядом, от которого в душе у Холмса младшего защекотало странное, незнакомое ему чувство. В голове стучало: «Он жив, Джим жив, жив, жив…» Джим, уловив замешательство в его взгляде и поняв, из чего оно следует, притянул сыщика к себе за ворот пальто и ехидно шепнул на ухо: «Любовь, Шерлок…Люди это так называют» - и, вполне довольный эффектным завершением, ускользнул в зелень кедровых зарослей.