Я обещал, что выжгу тебе сердце

Этим утром Джим проснулся непростительно поздно – дел было по горло, а он в полдень валяется в кровати. За окном опять лил дождь, свинцовые тучи нависли над городом, а в воздухе витала лень. Действительно – лень было делать абсолютно всё: выпутываться из тёплого одеяла, опять надевать этот чёртов костюм, завтракать, работать над новым заказом, и уж тем более выходить на улицу в такую погоду. Но Мориарти был просто обязан сделать всё это, ведь он и так вчера дал себе день отдыха. Потому что вчера был слишком хороший день, чтобы омрачать его работой – даже мозг после той ночи устроил себе маленький «отпуск», уступив место чувствам. Все оставшиеся восемнадцать часов Джим провёл в кресле, упиваясь воспоминаниями, и стараясь сохранить в памяти как можно больше из них. Он давным-давно определился в своих чувствах к Шерлоку, и у них двоих осталась последняя проблема – сам Холмс никак не хотел разбираться в своих. Мориарти отодрался от кровати, решил, что завтрак в двенадцать часов дня теряет смысл, и направился к ноутбуку читать новости. Он предпочитал интернет газетам с целью экономии времени, особенно когда просыпал половину дня, но в этот раз газеты оказались функциональней. Джим наконец-то не поленился вытащить из своего почтового ящика старую прессу, и в глаза ему бросилась фотография на первой полосе свежего выпуска. Фотография Шерлока. Злодей консультант выпустил из рук все ненужные газеты, кроме сегодняшней, и прямо там, стоя под ледяным дождём, принялся читать малоприятную новость: полиция возобновляет дело о похищении детей посла, и главный подозреваемый – чудом выживший детектив. Мориарти отлично понимал, что опасность грозит им обоим, причём либо в тюрьму сядет Шерлок, либо он сам. Ситуация показалась бы безвыходной для любого обычного человека, но только не для Наполеона преступного мира. Нужно было действовать, и как можно скорей – сейчас всё зависело только от него самого. Джим прикинул, сколько у него есть времени – примерно неделя, не больше. В его гениальной голове зарождался ничуть не менее гениальный план. Конечно, денег требовалось столько, что можно было бы купить дом или шикарный автомобиль, но, как говорится, сам кашу заварил – сам и расхлёбывай. *** Какая ирония судьбы – Шерлока привели как раз в ту камеру, в которой не так давно сидел Мориарти. Было довольно холодно, кормили отвратительно, всё, что пахло более-менее нейтрально и своим видом не вызывало рвотного рефлекса – хлеб. Скука была убийственная, а самое главное – он остался наедине со своими безумными мыслями. Сначала Шерлок пытался просчитать свои призрачные шансы на оправдательный приговор, но куда уж там – его признают виновным, это точно. Стоит «Ричарду Бруку» появится в суде, и… Нет, это невыносимо – о чём бы Шерлок не думал, все его мысли сводились к Мориарти. В тюрьме был только один плюс – там не было Джона. Не нужно было смотреть ему в глаза, обманывать, отвечать на вопросы, изображать, что всё хорошо, что никого не посадят. Хотя Джон рвался навестить Холмса младшего, гневно что-то говорил охранникам, возмущался, но его всё равно не пустили. На третий день Шерлок начал жалеть, что в Англии отменили виселицу, ведь если он, ещё недели не пробыв в тюрьме, уже лезет на стенку – что будет спустя год, два, три? Он сойдёт с ума, и его перенаправят в психушку. Там будет ещё хуже: на пациентах наверняка ставят опыты, тестируют лекарства и применяют какие-нибудь запрещённые наркотические препараты. Ох, как же ему сейчас не хватает никотинового пластыря – именно эта вещь помогала ему находить решения из самых сложных ситуаций. Ну и доставляла некоторые приятные ощущения, которых в следственном изоляторе явно не хватает. На пятый день детективу стало жалко тех преступников, которых после его очередного расследования отправляли в тюрьму. Да, они виновны, их нужно наказать, но сейчас почему-то смерть Шерлоку казалась гораздо привлекательней. Всю неделю он не мог заснуть, сам не зная почему: вроде бы и спать хотелось, закрывались глаза, но вот мозг отключаться никак не хотел. Хотя он целый месяц до этого провалялся в кровати со сломанной ногой, и должен был выспаться на всю оставшуюся жизнь. А на седьмой день за ним пришли. Всучили ему костюм, отправили в душ. Шерлок догадался: всё, сейчас будет суд. Умылся, побрился, причесался, оделся, и, запустив в карман брюк руку, обнаружил записку от Джона: «Ты в порядке? Майкрофт нанял лучшего адвоката, всё будет хорошо». Ухмыльнулся - зачем было задавать вопрос, если он всё равно не сможет ответить? Ему надели наручники, вывели в ярко освещённый зал, переполненный людьми. Шерлок сразу нашарил глазами Джона, Лестрейда, и… Майкрофта?! Само Британское Правительство пожаловало на суд, да ещё и адвоката выделило. Чудно. Вот только одного человека в зале не было – Джима. Почему он не пришёл на суд? Кто будет изображать Ричарда Брука? Зато здесь есть Китти Райли, сейчас она навешает всем лапши на уши. Ну, точно, вот её вызвали. Журналистка сначала полила детектива грязью, «тонко» намекнув на то, что он убил Ричарда, дабы не было свидетелей. Потом она открыла всем присутствующим в зале шокирующую «правду» о Шерлоке Холмсе, на что вышеуказанный беззвучно засмеялся. Возможно, это покажется странным, но ему не было страшно. Посадят? Ну и ладно. Отпустят? Да пожалуйста. Больше всего Шерлоку сейчас хотелось спать – сказывались шесть бессонных ночей. Есть хотелось ничуть не меньше, но к этому детектив уже давным-давно привык. Шерлок прослушал всё сказанное, и из полусна его вырвал голос Джона. Так вот кого адвокат вызвал в свидетели - Уотсона и Холмса старшего. Ничего интересного те не сказали, только то, что в то время детектив не мог находиться на месте преступления, и сообщников у него нет – он ни с кем не общается. И вдруг прозвучала фраза судьи: - Шерлок Холмс, что вы можете сказать в своё оправдание? Детектив вздрогнул, услышав своё имя, выдернул себя из своих же мыслей и понял, что сказать то нечего. Терять, собственно, тоже было нечего, поэтому он улыбнулся и произнёс: - Выносите уже скорее приговор, шесть ночей не спал, - и мысленно добавил «до седьмой могу не дожить». По залу прошёл тихий смех, суд не стали растягивать на два дня, присяжные удалились решать. К Шерлоку наконец-то подпустили Джона, сразу задавшего вопрос: - Ну, как ты? - О, просто прекрасно, великолепно, лучше не бывает, - с сарказмом ответил тот. Как он? Действительно глупый вопрос. Долго им общаться не пришлось – присяжные вернулись на удивление быстро. «В туалете не было очереди» - подумал детектив, и усмехнулся. - Шерлок Холмс, с вас снимаются все обвинения, - Шерлок удивлённо посмотрел в сторону судьи, а тот добавил, - Китти Райли, вы обвиняетесь и признаётесь виновной в похищении детей, даче ложных показаний и создании несуществующей личности. Зал ахнул. Такого не ждал никто.