Game of Life

*** Ну чтож, хорошая новость состоит в том, что человеческие женщины в этом мире по крайней мере похожи на тех кого я привык наблюдать на родной планете, небольшая поправка на естественный зелёный цвет волос у одной из них не в счёт. Если предположить, что эльфийки, полурослицы, и женщины прочих рас которые старейшина упомянул вскользь, так же оправдают мои скромные ожидания и робкие надежды, то в обозримом будущем, я смогу разнообразить свою жизнь по фронтам постельных утех чем-то кроме острозубых коротышек, любящих покушаться на целостность моего нюхательного органа. Что есть просто замечательно. Дурные же вести заключаются в полной бесполезности большинства из невольниц в качестве источников информации. Пробыв в плену у наших зелёных пигмеев от полугода, до пяти а то и семи лет, львиная доля секс рабынь полностью лишилась какого бы то ни было рассудка. И если в первом случае это проявлялось в том, что часть из них при виде своих зеленых хозяев, с энтузиазмом ползла к нам навстречу, призывно повиливая задницами и явно прося о чём-то вполне конкретном на, судя по звучанию, двух совершенно различных языках, то во-втором, пленницы просто жались к стенам пещер в которых их держали, и тупо пялились на окружающее пространство совершенно пустыми и безжизненными глазами. Честно? Даже несмотря на гоблинскую неприхотливость я просто поражен, и в первую очередь даже не столько плачевным состоянием захваченных ими женщин, сколько тем, что в таких антисанитарных условиях младенцы ещё умудрялись рождаться на свет относительно здоровыми и без второй головы. Тела пленниц, кроме тех частей с которыми больше всего взаимодействовали отцы племени, покрывала толстая короста грязи, из-под которой нет-нет да виднелись кожные воспаления. Некоторым из наиболее крупных особей, в прошлом этаким бой-бабам, для уменьшения подвижности на первых порах специально вывихивали ступни, или кисти рук, отчего поврежденные конечности, со временем, начинали ослабевать, усыхали, и подозреваю, что на последних стадиях деградации, дарили своим обладательницам смерть от каких-нибудь там гангрен. Ну и конечно, последним мазком на получившуюся картину плодилен стоит отметить сладковатые для гоблинских носов запахи женского пота, мочи и любовных соков, незнамо скольки летней выдержки. Остаётся лишь сказать старперам огромное нечеловеческое спасибо, за то, что прочие естественные выделения, из бордельных пещер всё же выгребались и с тел пленниц соскабливались, причём, довольно-таки тщательно. Стоит ли удивляться, что какие-либо проблески разума после подобного обращения наблюдались лишь у одной из девушек, и то, во многом лишь благодаря тому, что она, по словам старейшины, была застолблена за вождем, и как следствие, право на доступ к ней имел весьма ограниченный круг зеленых рож, львиная доля из которых, за исключением самого старейшины, половину времени отсутствовала в различных походах. У нее даже собственная одежда сохранилась, пусть и разодранная в наиболее интересных местах до почти ничего не скрывающих лоскутков. Собственно, её-то я и объявил своей личной добычей, предоставив дружине возможность порезвиться с остальными. Заслужили, засранцы. Тем более, что ни на что большее эти рабыни теперь уже не сгодятся, а за отказ в возможности спустить пар, мне, не смотря на весь мой новообретенный авторитет и превосходство в силе, всё ещё вполне могут устроить вооруженный переворот. А так, и мои подопечные довольны, и пополнение племени обеспечено, и, как минимум оптимистично настроенная половина этих умалишенных, счастлива. Хех, я так легко рассуждаю о том, что сотворил вчера, позволив своим маленьким зелёнокожим ратникам устроить многочасовую оргию, продолжающую окончательное падение чьих-то там матерей, жен, или дочерей обратно до уровня бездумных животных, из которого человечество так старательно выкарабкивалось не один десяток тысячелетий… а ведь узнай кто-нибудь из людей обитающих в этом мире мою историю, обязательно прилепили бы мне клеймо предателя собственной расы. И в чём-то, возможно, они даже были бы правы, если не брать во внимание тот маленький фактик, что однажды отказавшийся от собственного сына вид, по здравому размышлению, вряд ли имеет хоть какое-то морально право претендовать на его верность, особенно если этот самый сын уже успел переродиться в существо при виде которого, большинство представителей обвиняющей стороны, с равной долей вероятности схватиться за меч или за кнут, в зависимости от того, свободный ли перед ними хопгоблин, или успешно представленный цивилизации раб. Люди. Они могут сколько угодно врать о любви до гроба, настоящей дружбе, и прочем идеологическом фуфле, которое в обществе откуда я пришел, несмотря на тотальное одобрение большинства, по настоящему блюдёт в лучшем случае треть, и то, весьма выборочно. Стоит тебе всерьез оступиться лишь раз, и всё, финита ля комедия, приветливые улыбки окружающих растают как дым, а на спине появиться отпечаток ноги какого-нибудь особо предприимчивого сослуживца. Если ты потерял высокооплачиваемую работу, которую до этого удалось получить буквально чудом, не жди что друзья, и намечающаяся было подруга из их числа, останутся рядом с тобой. Если ты лишился своего положения по причине тяжелой болезни или там, аварии, а ещё лучше, если одно повело за собой другое, то не жди, что общество будет содержать в достоинстве твою, более не пригодную для полноценного использования тушку, или реально поможет встать обратно на ноги. И уж тем более, ты никоим образом не застрахован от того, чтобы твой родной брат или сводная сестра, случайно не оставили включенным газ в маленьком домике на окраине города, на который ты умудрился скопить сам, своими силами, за последние три года работы, от которой трещали мозги и булки. А ведь я, перед тем как меня утянуло наверх, пробыл духом бесплотным достаточно долгое время, чтобы воочию убедиться в том, что в моём случае это небольшое недоразумение было далеко не случайностью. Эти сраные неблагодарные выблядки, которых я поднимал из говна с тех самых пор, как наша мамаша наконец превысила тот порог, после которого содержание спирта в крови становиться несовместимым с жизнью, просто узнали, что прямиком через мою хату город планирует провести монорельсовые пути, и чуть ли не втридорога компенсирует стоимость недвижимости для её владельцев. Когда же, после всего этого дерьма, после жизни, большую часть которой ты за зря прожил ради других, тебя ещё и не пускают на небо, внимание, ЗА НЕВЕРИЕ И РУКОБЛУДСТВО... да пошли вы все на… *Внимание, нецензурные конструкции последовавшие за этим размышлением стёрты из анналов мультивселенной и строжайше запрещены к воссозданию, ибо признаны находящимися вне возрастного рейтинга. Как было установлено опытным путём, содержащееся в обрывке этого текста невербальное проклятие способно необратимо травмировать даже сознание пьяного в стельку грузчика с двухсотлетним стажем и чёрным поясом по миктланскому литрболу. Приносим высочайшие извинения за доставленные вам неудобства. Всегда на страже, искренне ваше, министерство тёмной добродетели имени великой Мизулинии.* Кхм-кхм, в общем, кредит сострадания конкретно к людям, который собственно и считался на моей старой планете мерилом степени доброты конкретного человека, у меня, по прошествии всей моей нелёгкой жизни No.1 и последовавшим за ней посмертием, поистратился порядочно. Теперь он плещется в лучшем случае где-то в районе самого дна, как раз у той отметки, когда я ещё не имею желания убивать моих бывших соплеменников без разбору просто забавы ради, но уже не раздумывая дам им пинка, по яйцам, шипованным латным ботинком, который специально найду, одену и наблищу по такому случаю, если вдруг обнаружиться хотя-бы какой-то намёк с их стороны, на попытку вторгнуться в мою зону комфорта, или помешать мне наслаждаться новообретенной жизнью во всех ее аспектах. Бытие определяет сознание, как утверждал дедушка Маркс в своей «Критике к политической экономии», и сейчас у меня бытие Хопгоблина, которому на невзгоды подлых и меркантильных людишек, по природе своей, должно быть глубоко начхать и звонко высморкаться. В этом мире, или во всяком случае, в ближайшей его части которая заселена человеками, мне подобным уготована участь рабов, или, в лучшем случае, граждан второго сорта, следовательно, ничего предосудительного в том, чтобы отплачивать хомосапиенсам их же монетой, получая в процессе удовольствие и обеспечивая себя дополнительными бойцами или предметами обихода, включая невольников, я не вижу, даже с точки зрения рациональности. Вероятно именно благодаря всем вышеперечисленным факторам, там, где при виде по собачьи жалостливых и преданных глаз Юм-Юм, Муй-Муй или даже Губ-Губа, у меня ещё порой и ёкало сердце, от откровенно жалкого вида дочерей рода человеческого во мне вчера не всколыхнулось ни-че-го, кроме разве что, природной брезгливости. Собственно, именно руководствуясь ею, сегодня, я и организовал всеобщую помывку пленниц, попутно совмещая её с организованной оргией на берегу речушки, и попытками приучить уже последнее поколение к водным процедурам. Благо, вода сейчас приятная, и гоблины, которым уже удалось перебороть свой страх перед ней, успели по достоинству оценить всю прелесть подобного способа охлаждения в знойный день. Тем же, кто воды до сих пор боялся, был дан непреодолимый стимул чтобы завязывать с этими глупыми фобиями, в виде натираемых старшими собратьями, извивающихся женских тел. Лично я, на пару с шумно пыхтящей Юм-Юм, сейчас отмываю зелёноволосую, которая по совместительству и оказалась, единственной вменяемой среди пленниц. Что тут скажешь, хороша, чертовка, пусть даже пребывание в плену и успело серьёзно её потрепать. Скажу более, по сравнению с остальными пленницами, среди которых, несмотря на общее одрябление тел, вызванное частыми родами, до сих пор можно было найти парочку смазливых шлюшек, она смотрелась знатью на фоне крестьянок. Стройная фигура, длинные ноги, аппетитная задница, большие глаза цвета светлой маслины, салатные волосы, после помывки из сальных вновь ставшие шелковистыми, ногти обкусаны настолько аккуратно что впору заподозрить наличие несессера, и за исключением пары уродливых шрамов, под правой грудью и на лбу, на удивление чистая от различных болячек, и лишних волос на ногах, светлая кожа. В общем, в отличие от остальных она определённо заслуживает пристального внимания, причём не только как источник информации, если вы понимаете о чём я… ауч? -Ау-ау-ау! Юм-Юм!!! А ну прекращай кусаться, пусти палец немедленно…- *** Итак, когда бунт ревнующей скво был успешно подавлен, а сама она, порядочно наполучав по маленькой зеленой срачке, была вместе с зеленоволосой утащена в нашу новую пещеру, и наказана там до полного моего удовлетворения, будучи уложенной сверху на свою «соперницу» как на этакий живой пуфик, я позволил себе переключиться на заглянувшего на огонёк старейшину. Не в плане доудовлетворения своего либидо, естественно, просроченные старые пескоструйщики на ратные подвиги меня никогда не вдохновляли, а в плане дальнейшего утоления информационного голода, и в частности, уточнения, когда же в племя из похода должен наконец возвратиться все ещё не отпетый сиятельнейщий вождь, вместе со своей бравой ватагой, и насколько она обещает сократиться после их похода, как количественно, так и качественно. Выяснить, у внезапно утратившего немалую часть своего фирменного косноязычия, старого прохиндея, удалось следующее: 1)Местный год, в отличие от нашего земного календаря, в понимании зеленых коротышек, и возможно, что не только их, делится на пять неравных сезонов, которые дословно переводятся как, «время злых ветров», «время большой воды», «время высокого солнца», «время небесных огней», и «время длинной ночи». В принципе, по названием нетрудно догадаться на какие сезоны что приходиться. Единственное уточнение. «Длинная ночь» это не полноценная зима, как я подумал вначале, а период, когда сразу после сильных гроз, самая большая из лун на небосводе, резко перекатывается в новую фазу, полностью перекрывая солнечный свет на последующие десять дней. Собственно, за исключением этого локального ледникового периода, на время которого вся живность в лесу хавается по норам, в целом, климат местный даже можно охарактеризовать как условно мягкий, поскольку наши дорогие зеленые троглодиты, вполне успешно в нем выживают, с течением года не обрастая ни теплым волосяным покровом, ни дополнительной одеждой. 2)Если не считать тех случаев, когда воинам нанесли тяжелое поражение, когда они захватили чрезмерно богатую добычу, или когда они вынуждены скопом отступать с окраин вглубь леса, из-за начавшихся облав, на землях людей они обычно промышляют с конца дождей и до середины сезона огней. Сейчас к слову, подходит к концу сезон высокого солнца, на который приходиться аж треть от всего года. От нашего лета он отличается преимущественно тем, что на всем его протяжении, температура медленно но неуклонно растет, так что, вполне возможно, что нынешние тридцать в тени, через неделю мне еще раем покажутся. 3)Ну и наконец, третий пункт. Поскольку я якобы отмечен Лзяждем, по версии гоблинов являющимся главным в триумвирате высших тёмных богов, то мне, как наиболее вероятному кандидату на пост вождя, в случае трагичной кончины действующего, необходимо знать историю нашего великого племени. Я даже не удивлён, что в качестве доказательства своих слов на мой счёт, старый хрен, во время диалога не прекращавший пялиться в сторону пещеры где я оставил отдыхать свою скво, привёл нестандартную пигментацию моей кожи. Были у него правда и аргументы повесомее, как то: скорость моего развития, необычайное везение, и то, что в день моего рождения, племя потеряло аж четырех человеческих самок, не считая мою новую биологическую мать. Слукавлю если скажу, что последнему известию я сильно огорчился, однако учитывая, что большинство из погибших были новенькими и не успели поизноситься, впору как минимум частично поверить в собственную причастность к этой чертовщине и прочистить уши. Стоит сразу отметить, что племя и народ, у зеленых коротышек, значатся одним словом, и то ли искренне не понимая сути вопроса, то ли издеваясь, но названия конкретно обитателей этого селения старейшина мне выдать так и не смог, так что будут они у нас отныне Землеройками. Если вкратце пройтись по истории племени, то получается следующее. Когда-то гоблины, вместе с производными от них видами, а также орками, кобольдами и еще кое-каким зверинцем поэкзотичнее, были частью Великой Империи, и состояли в армии у Могучего Темного Лорда, под пятой которого дрожала земля, взгляд которого плавил камень, и хрен которого умудрился сломить даже волю одной из пленённых им однажды высших светлых богинь, ставшей впоследствии женой великому правителю, и наплодившей от него кучу новых тварей, безмерно усиливших и без того непобедимую Армию Тьмы. В общем, было то время великого благоденствия для всех тёмных народов, когда на каждого вшивого гоблина приходилось по человеческой женщине, а те кто был хотя-бы на парочку рангов повыше, могли себе и эльфийку, без особых проблем заполучить. Увы, всё хорошее в этой жизни, к великому сожалению, недолговечно. Так, людишки, при поддержке эльфов, и еще десятка светлых рас, объединились, и вероломно напали на Империю, первым же ударом спалив дотла немалую её часть, и развязав великую войну, в результате которой к северу от этих мест появились горы, пересечь которые не способен ни гоблин ни человек. По завершению местного варианта третьей мировой победителей не было. Обезглавленные военные блоки распались, а некогда союзные расы рассеялись по всё ещё пригодным для жизни территориям, и перессорились. Сейчас дошло уже до того, что многие люди из соседних баронств, с намного большим удовольствием пережгут, перебьют и перенасилуют эльфов с юга, чем полезут в леса охотиться на гоблинские селения. А эльфы и порой даже дворфы, в свою очередь, не погнушаются нанять для военного дела стаю кобольдов, или сильное племя гоблинов. Оркам в этом смысле повезло меньше всего. Даже среди своих они прослыли ненадёжными трусами, и кроме того, они отвратительно смердят, так что с ними практически никто не водиться. Вывалив на меня этот пакет информации, старик, с чувством выполненного долга, отправился дрыхнуть, сославшись на усталость и начавшую барахлить память. Хотя, думаю дело скорее в том, что Юм-Юм за моей спиной прекратила полуигриво щипать и тузить вяло рыпающуюся рабыню, и одевшись, начала выразительно поигрывать пращей глядя на отвлёкающего меня старикана. Выяснить бы ещё, у кого где и как он узнал рассказанное мне, прежде чем старче решит окончательно окочуриться. Всё-же, примитивной пропагандой, от немалой части выданных им сведений, пованивало сильно, и тут получается, что либо он все эти события успел частично застать, что говорило бы о том, что «большой П» случился совсем недавно, либо, во времена его юности в племени был кто-то пообразованнее обычных гоблинов, и этот кто-то, заставил тогда ещё молодого старейшину заучить хороший кусочек текста наизусть, поскольку подобная прибавка к красноречию одним лишь видом прелестей моих самочек объясняться не может. Ведь так?