Game of Life

*** Пу-пу-пу, глядя на грубо начерченную рабыней карту территорий человеческих земель, к западу от нашего леса, остаётся только печально почесать в затылке и признать, что кроме трёх точек, обозначающих какие-то крупные поселения, и пары неровных разделительных линий, видимо долженствующих символизировать границы их влияния, я ни чёрта не понял. Размерность? Густонаселённость? Наше местоположение относительно всего этого добра? Видимое мною с одинаковым успехом могло оказаться как махонькими баронствами, могущими уместиться на площади величиной с половину Эстонии, так и территорией размером с полторы Франции. Даже несмотря на то, что моя личная подстилка в обмен на чуть лучшие условия жизни и гарантию безопасности от статуса «матери производительницы», была готова в буквальном смысле на всё, наших общих усилий, к сожалению, всё равно оказалось недостаточно для полноценного преодоления языкового барьера при помощи одних лишь жестов. Все же, знание человеческой речи в деле сбора сведений об окружающем нас мире, мне бы сейчас ой как пригодилось, а о письменности я даже заикаться не буду. Ввиду свеже вскрывшихся подробностей, найденными в одном из сундучков рукописными книгами теперь хоть подтирайся. А все потому, что к сожалению, усвоить хотя бы устный язык на котором говорила моя информатор, «традиционным» для хопгоблинов способом, мне пока что не представляется возможным. Дело тут даже не в том что я брезгливый, или там, рассматриваю поедание представителей своего бывшего вида как каннибализм, а его в свою очередь, считаю чем-то предосудительным в текущих условиях жизни. Строго говоря, ради продвижения научного прогресса я даже попробовал кусочек мозга одного из погибших при смене власти ветеранов. Наградой за подобную инициативу мне стал рецепт замечательного слабительного по гоблински, а также, пол ночи проведенные за прочищением пищевого тракта всеми доступными воображению способами и методами. Очевидно, что как у расы гоблинов, так и у её производных, имеется какой-то защитный механизм, предотвращающий поедание себе подобных. Логично, в общем-то. Будь по другому и я сомневаюсь, что старшие поколения, с их отношением к своему потомству, не воспользовались бы поистине аномальной скоростью роста молодняка для набития собственного брюха свежим мясом. Так почему человеческих пленниц поедать ни-ни? Ну, кроме того что за подобное поведение меня вся мужская половина племени возненавидит ненавистью лютой и праведной, мы имеем следующие мотивы: Во-первых, далеко не факт, что поглощение мозгов остальных невольниц, учитывая их нынешнее невменяемое состояние, позволит мне хотя-бы на йоту приблизиться к желанной цели. Во-вторых, на усвоение человеческой речи, как навыка сложного и требующего серьёзных умственных усилий, у обычного гоблина, по словам старейшины, уходит содержимое никак не менее десятка людских бестолковок. То есть в нашем случае это все, или почти все обитательницы плодилен, которые в свою очередь ещё и примерно поровну делятся на представительниц двух совершенно различных народностей, отличающихся друг от дружки не только языком, но и фенотипом. Так, в стонах и обрывках фраз более смуглых и статных рабынь часто проскакивали утробные нотки, и было много порыкивающе резких звуков заставляющих вспомнить немецкий, в то время как невольницы с более светлыми оттенками кожи и волос, но вместе с тем несколько большей раскосостью глаз и субтильностью телосложения, зазывали к себе гоблинов используя мягкую и певучую речь, а стонали настолько пискляво и звонко, что я даже поначалу подумал было, что пропустил при смотре камеру с детьми. Ну и наконец, в-третьих, не стоит списывать со счетов благополучие родного племени. Учитывая обычный процент смертности среди населения пещер, своим неуемным аппетитом к свежему мясу и новым знаниям, я бы обрек селение если и не на верную гибель, то как минимум подвел бы его к той роковой черте, по близости от которой старуха с косой уже вовсю приплясывает в нетерпении. Спрашивается, а оно мне надо? Размен за потенциально неполноценные, неполные, и по сути своей, всё равно, практически бесполезные на ближайшие полгода знания, мягко говоря неравным выходит-с. Пусть большинство гоблинов и тупы как пробки, но зато, все они, или по крайней мере та часть которую можно назвать моими сверстниками и младшими, слушаются меня после истории со штурмом беспрекословно. Даже Юм-Юм, если рыкнуть на нее по серьезному, моментально прекращает свои шалости и замирает в ожидании команды. Оно конечно, к моменту когда действие «грозного рыка» сходит на нет, если приказ был не по делу или доставил ей слишком много хлопот, то на меня потом ещё долго будут дуться и недовольно фыркать, но факт остаётся фактом. В общем, эхх и ахх, придется похоже побыть малограмотным пещерным нигрой ещё с полгодика, а усвоение человеческого языка свести к менее продвинутым методам, как то, дать ротику рабыни применение помимо основного, в свободное время заставляя ее проговаривать названия предметов окружения, на которые указывает мой палец. К слову, рабыню удостоившуюся чести быть моим личным букварем зовут Цирциль, и да, Юм-Юм её больше не ревнует, по крайней мере не так свирепо как прежде. С первого же дня поняв, чем ей может грозить недовольство со стороны близкой подруги хозяина, девушка быстренько смекнула, что к моему зубастику следует подлизываться по отдельному тарифу, и даже достигла определенных успехов на этой ниве. Так, в данный момент гоблинша блаженно похрюкивет, наслаждаясь тем как в очередной раз украденная у меня из под носа невольница заботливо массирует ей спинку, постепенно спускаясь всё ниже и ниже… чтобы в определённый момент наклонившись, подключить к делу свой ловкий язычок и извлечь из уст моей боевой подруги стоны, напрочь отвлекающие от каких-либо конструктивных мыслей, или разумных действий. Ну чтож, своего эти двое добились, тёмный рыцарь восстал, и уже взывает к остальным частям тела принять участие в очередной баталии, пульсируя в такт биению моего алчущего хобгоблинского сердца. Не в силах больше противиться зову крови, я скидываю с себя набедренную повязку и подкравшись к обжимающийся парочке сзади, хватаю молочные булочки вставшей раком девушки. Раздвинув две сочные сферы настолько резко, что та болезненно ойкает, плюём на тугое колечко ануса, после чего, не дожидаясь пока жертва обстоятельств до конца осознает, что конкретно ей уготовано, с криком «сюрприз» вводим свой поршень настолько, насколько вообще позволяют занятая поза, длинна, и оказанное сопротивление. -Аууууй.- -Шлёп! Шлёп-шлёп-шлёп!!!- О даааа, я, просто обожаю эту задницу. Мягонькая на ощупь, тугонькая внутри. Особенно если входить в неё вот так, внезапно, когда только-только пропустившие тебя стенки мягкой плоти, начинают сжиматься настолько сильно, что кажется ещё немного, и моего храброго завоевателя раздавит в смертельной ловушке. Возможно для обычной девушки столь грубое обращение и стало бы чем-то травмирующим, но как показал ещё вчерашний, полный практики и стонов день, здесь явно не тот случай. Нужные мышцы у неё натренированы, и натренированы настолько хорошо, что будучи просто до боли тугой, эта сучка, при большой нужде, наверняка смогла бы выдержать агрегат в два, а то и в три раза больше моего нынешнего. Ну вот, что и требовалось доказать. Всего парочка коротких стонов и непроизвольных попыток удрать, за которыми пришло понимание, робкие слова на незнакомом языке, видимо долженствующие обозначать просьбу о чём-то, и сопротивление начало сходить на нет, позволяя продолжить движение. Вообще, учитывая с какой сноровкой и выдумкой рабыня изначально подошла к всестороннему телесному ублажению обоих полов, представленных в наших с Юм-Юм физиономиях, невольно начнёшь подозревать, что соответствующего опыта она набралась в течении продолжительной полевой практики. С учетом же, что более восемнадцати лет отроду ей с виду никак не дашь... скажем так, список биографических штампов могущих предполагать подобный стаж в столь юном возрасте весьма ограничен, нелестен, и в общем-то сводиться к плеяде профессий, так или иначе дающих отсылку к одному опошленному временем стишку: Имя твое — птица в руке, Имя твое — льдинка на языке. Одно-единственное движенье губ. Имя твое — пять букв. На данной высокой ноте я бы и успокоился, примирившись с морально травмой от того, что первой человеческой женщиной, даже после перерождения в новом мире, у меня в конечном счёте всё равно стала обыкновенная ШЛЮХА, однако, всестороннее изучение моей подопечной, выявило детали говорящие против данной версии. Во-первых то, что при попытке налаживания вербального контакта она по очереди использовала как минимум четыре языка, два из которых я уже слышал из уст остальных пленниц, а один так вообще, скорее походил на птичье чириканье, чем на нечто способное вырваться из человеческой глотки. Даже если предположить, что в местности откуда она родом в ходу несколько диалектов с диаметрально противоположным звучанием, всё равно многовато выходит. Далее, умение петь. Не просто красивый голос или там, широкий диапазон, хотя с этим тоже всё было в порядке, а именно знание того, как красиво исполнить песню, чтобы она прозвучала мелодично даже без музыкального сопровождения, и передала слушателю настроение вложенное в текст. Конкретно этот ее навык, вскрылся случайно. Всерьез перетрусившая после своего фиаско с языками девушка, вполне справедливо опасаясь, что потеря моего интереса к ней может означать возврат в плодильни, услышав как я, работая над подгонкой нашей с Губ-Губом брони, замурлыкал себе по нос мелодию из родного мира, видимо опознала в ней что-то местное, и в какой-то момент, робко подхватила, постепенно осмелевая по мере того как отметила, что я начал проявлять интерес к её исполнению. Скажу честно, несмотря на некоторую примитивность мотива, мне даже понравилось. Всегда питал слабость к музыке жанра фолк. Только вот, некоторые гоблины, во главе с Муй-Муй, подслушав незнакомый для них, мелодичный набор звуков, вдохновились настолько, что почти сразу же начали пытаться его воспроизвести, не заботясь при этом, ни о качестве конечного продукта, ни об ушах менее бесноватых соплеменников, имевших несчастье оказаться с ними поблизости. Лишь мой грозный рев вкупе с щедро розданными окружающим тумаками, и сумел остановить тот грандиозный мордобой, что получился в результате. Правда мне в процессе тоже немного прилетело, но то, что это меня так взбесило, пожалуй и сыграло решающую роль в усмирении самых активных буянов. Больно уж испуганно они на меня потом глазели весь остаток дня. Кхм. На чем я там остановился? Ах да, третьей отличительной чертой моей рабыни, была уже упомянутая ранее одежда. Тонкая и светлая, больше напоминающая чью-то нелепую попытку сделать парадный наряд из смирительной рубашки чем что бы то ни было другое, она оставляла немало вопросов, причем не столько даже о принадлежности бывшего классового сословия девушки, сколько о подлинном уровне технологического прогресса людей этого мира. Вроде бы сама по себе ткань, на ощупь ,напоминала обыкновенный хлопок, но вот прочностью своей, она на порядок превосходила иные материалы для бронежилетов с Земли. Так, когда я попытался укоротить непрактично длинные и широкие рукава, чтобы пристроить освободившуюся материю себе под набедренную повязку, и что останется, рабыне на заплатки, то столкнулся с тем, что на перепиливание одной лишь декоративной ленточки ушло никак не меньше получаса, по истечении которого затею все равно пришлось забросить поскольку лезвие кинжала, до этого уверенно оставлявшего зарубки на древесине и костях, затупилось настолько, что им бы теперь даже толком хлеб не нарезать было бы, окажись упомянутое мучное изделие в пещере. Полагаю именно этим, а отнюдь не бережливостью текущего вождя племени, и объясняется относительная целостность наряда. Всерьёз думать, что рядовые труженицы постельных фронтов способны оплатить полноценное музыкальное образование с полилингвальным уклоном, или накопить на такую вот униформу? Нет, это даже не смешно. Скорее уж я поверю в испорченную мелкопоместную дворянку, которую кардинально перевоспитал гоблинский быт, разоренную нашим племенем дипломатическую миссию, или, что в обществе местных людей моя рабыня занимала нишу гетеры, работа которых традиционно оплачиваясь на порядки выше, предполагала образование позволяющее развлечь клиента не только и не столько своим телом, сколько ученой беседой и игрой на музыкальных инструментах. Неразгаданной частью уравнения, остаются только странные шрамы на теле девушки, при более тщательном рассмотрении оказавшиеся следами от ожогов в форме одного и того же символа, чаши с вонзенным в центр клинком. Скорей всего клеймо. Вот только, что оно может означать? Принадлежность к какой-то фракции? Знак качества? Проф. непригодности? А может быть позора, изгнания, или наличия венерологических заболеваний? Не хотелось бы, чтобы дело было именно в последнем, но тут уже поздновато сожалеть. Ускорившись по максимуму и излив накопившееся напряжение внутрь, я отвесив еще один звонкий шлепок по раскрасневшейся заднице, и на этом, к видимому облегчению девушки, завершил чуток подзатянувшийся жесткач, позволив ей перевести дух. Юм-Юм правда, так и осталась недовольно барахтаться, придавленная своей обессилившей массажисткой, но разве это моя вина, что она не додумалась подключиться к веселью, или хотя бы, вовремя смыться? Вот пусть теперь сама и выбирается. Возвращаясь к текущей повестке дня, ранее утром я собрал племя на общую сходку, и нашкрябав углем примерную карту местности на здоровенной растянутой шкуре, нашедшейся в запасах закрытой части пещер, велел сперва командирам отрядов, а после, и пока что еще не объединившимся одиночкам, поведать почтенному собранию, где и каких крокозябр они видели, чтобы можно было хотя бы примерно оценить ареалы обитания оных, и по возможности, избежать нежеланных встреч с наиболее опасными. К выводу о жизненной необходимости подобного созыва я пришел после того, как одна из сильнейших групп моего поколения, вчера вышедшая на охоту, вернулась сократившись в составе до одной единственной самочки, с ног до головы покрытой хим. ожогами, и кажется, утратившей какую-либо способность здраво мыслить. Выжившая так и не смогла толком рассказать, что конкретно стряслось с их группой, только лепетала себе под нос что-то неразборчивое, баюкая наиболее пострадавшую лапку, и тряслась как осиновый лист, даже несмотря на жар от разведённого для неё костра. Существ способных нанести такие увечья, учитывая монструозность местной фауны я даже представлять себе не хочу, но если от зубов и когтей различных тварей защититься в теории ещё можно, то вот раны оставленные кислотой, скорей всего будут за авторством какого-нибудь плотоядного сорняка переростка. А это уже что-то, от чего может не спасти даже хорошая ориентация на местности или наличие думающих мозгов. В конце концов, никто в здравом уме ведь не ожидает, что на него наброситься какая-нибудь зубастая яблоня. Памятуя же о том, что долгая жизнь у так и не эволюционировавших гоблинов, как правило является синонимом излишней осторожности, если не сказать погрубее… Короче говоря, расспросы показали, что местные ветераны, в плане передачи опыта, по большей части бесполезны, и моему поколению предстоит переоткрыть весь местный бестиарий заново, при этом, желательно сведя потери в живой силе к минимуму. Возвращаясь к занимательной географии той жопы мира в которую меня забросило стоит отметить, что место для логова было выбрано племенем на редкость удачно, поскольку ничего чересчур смертоубийственного в непосредственной близости от него не водилось, а доступ к еде и воде был легок и прост. Не важно, решишь ли ты пойти на запад, или на Юго-восток, пока ты придерживаешься реки, тебя так или иначе выведет к одной из кроличьих стай, обитающих в округе в великом множестве. Змеи чаще всего встречались в районе небольшого болотца на востоке, и были замечены просто в ошеломляющих количествах, если обойдя его, добраться до старого устья реки. Ну а по северным направлениям, начинался густой лес, и чем дальше в него уходишь, тем злобнее тамошние бабайки. Кроме уже встреченных нами енотов, в близлежащих чащах водились ядовитые пауки размером с гоблинскую голову, судя по рассказам очевидцев имеющие пагубную привычку стаями набрасываться на добычу с веток облюбованных ими деревьев. Были подобия летучих мышей, с цветастыми как у попугаев крыльями. Свора этих мелких тварей за считанные секунды растерзала одного из гоблинов, рискнувшего укрыться в тени их пещеры. И судя по той лепте которую внес в собрание приковылявший-таки под его конец старик, в самих пещерах, и в глубине леса есть твари, способные за один укус расправиться даже с недавним крикуном. Пожалуй, самую главную новость на этот час, принесла команда шрамированного гоблина, видевшая, как стая волков, численностью примерно в половину от всех собравшихся, т.е. голов на двадцать, активно драла на части небольшую группу гуманоидов в полудне ходьбы отсюда. И судя по уточненным подробностям, гуманоиды эти, скорей всего были людьми. Собственно именно услышав подобное я и переполошился до того, чтобы начать активное выяснение нашего географического положения относительно их земель, не взирая даже на слова деда, по которым получалось, что люди в лесу, явление не столь уж редкое или страшное. Крупные отряды в наши дубравы все равно не полезут, поскольку так велик риск нарваться на верхних представителей тутошней пищевой цепочки, а серьезные бойцы или маги, могущие себе позволить не страшиться львиной доли местной живности, как правило не имеют никакого интереса к поселениям подобным нашему. Проще говоря, к гоблинам обычно лезут либо обозленные крестьяне, у которых увели жен и дочерей, либо неопытные новички, наивно надеющиеся найти легкую и богатую добычу в наших пещерах. Почему наивно? Да потому что все лучшее гоблинская дружина всегда носит с собой, и они в равной степени рискуют нарваться либо на полупустые, как сейчас, склады, либо, на сотню-полторы злобных карликов в расцвете сил и на их собственной территории. Впрочем ладно, кем бы ни были те придурки, что стали волчьим кормом, а на их останки было бы неплохо как-нибудь глянуть, авось что-то получше нашего нынешнего вооружения раздобудем. *** Сегодняшняя охота ознаменовалась встречей с представителем другой разумной расы. Ну или условно разумной, смотря как оценивать интеллект свиноподобного существа, разгуливающего по окрестностям в набедренной повязке, грубых украшениях из кости, и с тяжеленой с виду дубиной, перекинутой через левое плечо. Я конечно дал маху, когда со слов старейшины окрестил эту расу орками, по аналогии с нами зелёными. «Салопитек» им бы подошло куда как больше. Меня нынешнего, нельзя назвать дистрофиком, крепкое телосложение нормстеника и добрые метр восемьдесят роста тому свидетели, но ЭТА ТУША... при примерно равном со мной росте, сей хряк должен был весить раза в три, а то и в четыре, больше меня. -Нуг-Арай, Нуг-Арай, а давай мы его это, убьём и съедим.- Счастье еще, что Губ-Губ не завопил на полную громкость, благо от этой практики я его отучил еще после первого раза. Однако, судя по заблестевшим глазам моих соратников, подобная выдержка далась всем присутствующим ой как нелегко. И как ни странно, мое тело разделяло этот их настрой. При виде этой прямоходящей груды сала во мне самом начало просыпаться желание заняться работой забойщика, мясника, и шеф повара в одном лице. Возможно дело в том, что сырые кролики, после перерождения, уже не доставляли такого кайфа как прежде, но сейчас мне просто до безобразия захотелось свеженьких шипящих шкварочек. И с этой туши их должно получится много. Очень много. -Цыц, ждите. Сперва надо убедиться, что поблизости нету его дружков.- Сказано сделано. Примерно час, мы истекая слюнями шли по следу похрюкивающего порося-собирателя, попутно обследуя местность и примеряясь, как бы его поудобнее завалить. Наконец, когда у меня у самого не осталось каких-либо моральных сил чтобы сдерживаться, я подал сигнал девчонкам атаковать, и пока хрюня отвлекся на полетевшие в него с разных сторон камни, вместе с Губ-Губом бросился в наступление с тыла. -Уйиииар!- Слишком поздно, свинина, даже если ты и не истечешь кровью сразу, то удрать или достать нас, уже точно не сможешь. С подрубленными-то ногами. Ан нет, все еще ковыляет, опираясь на свою дубину, причем, даже относительно резво, учитывая его массу и глубину нанесённых ран. Только вот, дотянуться до нас, ему все равно не светит. У нас то, кроме всего прочего, еще и копья припасены. Пусть не сильно длинные, но в бою, полметра разницы, а именно настолько их длинна превосходила дубину хряка, зачастую имеют решающее значение. Вот же тля. Становиться понятно почему этот толстяк имел наглость вальяжно прогуливаться по кишащему хищными тварями лесу в одиночку. Острия наших самодельных дрынов просто увязли в его брюхе, не нанеся при этом каких-либо видимых повреждений. Даже кровь и та не выступила. Меня меж тем едва не припечатали дубиной по кумполу. Не уклонись я в последний момент и... Нет, это просто ни в какие ворота не лезет. Раны на его ногах УЖЕ прекратили кровоточить. Похоже придется все-же, вновь лезть в ближний бой, потому что в противном случае, мы рискуем провозится с этим хряком до темноты, в итоге так и не отведав орчатинки. -Блямс!- -Хрр-уиии!!!- Отлично, один из пущенных девчонками камней, угодил свину прямо в глаз, не только ухудшив обзор, но еще и порядочно оглушив. Обманный рывок, он замахивается и делает тяжелый удар в пустоту, а мы в свою очередь, атакуем ему бочину. Губ-Губ своим топориком, на этот раз бьет прямо по ступне, перерубая ее пополам, а я, целю острием короткого меча, прямо в подмышку. -Угф.- Зацепил, рукоятью дубины по ребрам, сука. Если обойдется без трещин, то запишите на мой счет очередное ебленское чудо. Хех, и все-же повезло, что я так отлетел. Упади он на меня сверху, и стало бы мне совсем не весело. Если конечно предполагать, что функционал размазанных по земле лепёшек вообще предполагает генерацию каких-либо эмоций. Подскочившему Губ-Губу, вздумавшему зарезать свинью через вспарывание брюха, тоже досталось, кулаком промеж глаз. Кажись можно фиксировать технический нокаут. Вот только, судьба хряка всё равно предрешена. Я в отличие от него все еще могу стоять на ногах, а подоспевшие девчонки, прибыли с еще не сломанными, копьями. Провальной же попыткой метнуть в нас свою корягу, он лишь заколотил последний гвоздь в крышку собственного гроба. Несколько удачных уколов в предплечья, и его здоровенные лапищи повисли плетьми, ну а дальше, пинок опускающий тушу с коленей на грешную землю, кинжал в глотку и... пришло наконец время для моих любимых шкварочек. *Зимерланд, окраина, каменный подвал.* В полумраке подземной кельи, освещаемой лишь подрагивающим светом двух толстых восковых свечей, раздались жалобные всхлипы. -Ууу, съерра, п-пожалуйста...- Сгорбленную фигуру на полу сотрясло очередной чередой судорог, на этот раз, впрочем, куда более короткой чем предыдущие. -Вы потеряли связь с еще одной группой. Какая это уже по счету? Седьмая? Восьмая?- Огромное зеркало на стене, вместо интерьера комнаты отражавшее причудливо извивающиеся клубы дыма, зазвенело утробным и басистым голосом. -Кха, п-пятая из девяти отправленных, мой съерра. Но это не наша вина, вы же знаете, к к-крупным гильдиям с таким заказом теперь не о-обратиться, слишком уж крепко они сотрудничают с Дланью, а у гильдий с-средней руки после прошлогоднего нашествия недобор, и чтобы заручиться поддержкой хотя-бы одной боевой дюжины приходится либо ждать месяц, либо переплачивать так, что это наверняка привлечет внимание имперских ищееАААААААА!!!- Череду оправданий прервал новый приступ судорог, закончившийся, когда вокруг шеи говорящего возникла красноватая аура, поднявшая его в воздух. -И поэтому ты посылаешь на убой этих безмозглых крестьянских детей, тратя НАШИ деньги на их обмундирование, вместо того чтобы поднять свою задницу, и заняться вербовкой одиночек? Или в местных тавернах больше не ошиваются сокращенные его августейшеством егеря?- -Кхе…- Лицо мужчины начало стремительно краснеть, затем синеть, в то время как сам он, несмотря на передавленную глотку, принялся трясти головой как игрушечный болванчик. -Осознал? Ну вот и отлично. Приступай к их вербовке сейчас же. И если к концу восьмицы на поиски не будет отправлено хотя бы три полноценных отряда… ты сам знаешь, что случается с теми кто подводит братство.- Погудев немного напоследок зеркало «погасло», позволив наконец хозяину кельи свободно вздохнуть, и потирая ушибленный зад, кое-как доковыляв до выхода прореветь. -Кха. Вина мне. Вина.- Повинуясь зову господина, словно из ниоткуда, в коридоре возникла тройка совсем ещё молоденьких рабынь в светлых одеждах, одна из которых сразу же протянула едва не задушенному хозяину вожделенный кувшин, в то время как остальные, несмотря на очевидную хрупкость, постарались подержать грузного бородача, который залпом выхлебав содержимое амфоры, незамедлительно размозжил её об стену. -Кхе. На что вообще надеются эти идиоты? Что я им лично новую рожу, что-ли, кха-кха. Девчонка наверняка уже вариться в желудке какой-нибудь мантикоры, арахниды, или вовсю плодит этих маленьких зелёных ублюдков. Какого хрена им вообще от неё надо?- Жестом разогнав группу поддержки, мужчина тяжело вздохнул, и грузно потопал в свой кабинет. Сегодня ему предстояло огромное количество неблагодарной, грязной, и столь нелюбимой им работы. Впрочем... Тут взгляд мужчины упал на левую руку, на указательном пальце которой даже в сумраке поблёскивало тоненькое колечко, инкрустированное фиолетовым камнем, и на его губы сама собой наползла улыбка. -Оно того стоит. Несмотря на всем мои унижения, оно того стоит.-