Воспитать невоспитываемое

Демоны вообще были импульсивной расой, прослыв существами непостоянными, а молодые, не разменявшие несколько сотен лет, особенно остро страдали от этого. Поэтому, устав долго бояться, Дан сменил испуганную мордашку на более наглую, вероятнее всего, решив, что лучшая защита – нападение. К тому же, его уже стал подбешивать весь этот пафос, которым окружил себя его надзиратель. Назвать ту рогатую скотину, что сейчас «любя» удерживала его в тисках своих объятий учителем, мастером, а уж тем более хозяином или господином, язык не поворачивался. – Опять это дурацкое имя, – тихо пробурчал он себе под нос, негодуя от нового обращения к своей скромной персоне. В самом-то деле, может же он в этом чокнутом мире хотя бы что-то оставить из прежней жизни. Наверное, это и было немного эгоистично, но ведь так хотелось… – Чего это ты там мямлишь? – с подозрительным прищуром, который по определению не нес в себе ничего хорошего, спросил Ашаарт, хотя все прекрасно расслышал. – Совсем страх потерял? Я ему, понимаешь ли, выделил апартаменты, а он еще и разнес их ко всем архангелам. Высший цедил слова через равный промежуток времени и не меняя интонации, что только больше нагнетало обстановку. Но, похоже, пацану на его актерские таланты и многозначительные паузы по Станиславскому было глубоко фиолетово. Мальчишка только морщился от раздражающего жжения в запястьях и продолжал без зазрения совести сверлить Ашаарта гневным взором, полным внутренней обиды и сожаления из-за неудачного исхода их сражения. Угрызений по поводу разведенного срача, который теперь предстоит убирать не один день, судя по всему, он не испытывал. – Я говорю, зовут меня по-другому, – уже чуть громче и уверенней прежнего произнес Дан, видимо постепенно разогреваясь. Стоящий в паре метров от работодателя Квартха поежился, чувствуя грандиозный скандал, неотвратимо наступающий и такой естественный для стен этого дома, что впору было бы уже привыкнуть. Ан, нет, каждый раз было что-то новенькое. Со своеобразной Ашаартовой изюминкой, так сказать. Иногда этого изюму было настолько много, что советник владыки войн диву давался столь развитому креативному мышлению босса. Пару раз пробовал даже законспектировать те перлы, что вырывались гневливой тирадой из уст Высшего, но в таких случаях уже расплачивался собственной шкурой. В итоге все заканчивалось, не успев и начаться. – Чего-чего? Наигранность в голосе Ашаарта взлетела до небес. Мальчишка фыркнул, про себя замечая, что притворяться глухим у демона получается не так хорошо и убедительно, нежели шипеть угрозы. – Ну-ка повтори. – Не буду, – мотнул головой Дан. – Я и так уже все сказал. – Ты пожалеешь, – до невозможного спокойно произнес Высший, ослабляя хватку, но вырваться из нее все равно не представлялось возможным. – Ох как пожалеешь. Здесь никто тебя не трогал лишь потому, что я так приказал. Похоже, слишком мягкое обращение не пошло на пользу. Но я надеюсь, что выбранный мною метод все же сработает. Не пряником, так… Ашаарт садистски улыбнулся, растягивая губы в зверином оскале, и резко потянул подопечного на себя, увлекая того вглубь путаной системы коридоров, которая по мнению Дана больше смахивала на катакомбы. Пахло серой и совсем немного зноем – привычный климат для Ада. К нему-то мальчишка как раз успел привыкнуть и даже почти не замечал. Но его одолевал червячок сомнения, что воздух скоро пропитается его нерешительностью, что становилась почти осязаемой, стоило немного поостыть пылким словам на языке. К тому же эти скачки настроения, начиная от банального «я так не хотел» до такого чуждого «убью, гнида, только тронь», здорово выматывали. Вспышка ярости – осознание – спокойствие. А потом заново, но чуть мягче переход и больше контроля над чувствами. Еще пара минут – и вот идея с откровенным хамством уже не кажется такой уж правильной как в самом начале. И почти хочется извиниться за испорченную спальню и чересур жесткие ответы. За имя – не хочется, за грубые ответы – да. Но кого волнуют такие мелочи. – Как погляжу, сдулся, – жестко и насмешливо отдается баритоном в ушах подростка, когда тот почти собрался с мыслями, чтобы попросить прощения, перешагивая через чувство собственного достоинства. Вроде как не прав был. Дан с клацаньем сомкнул челюсти, проталкивая свое негодование куда поглубже в глотку. Может, эхо как-то странно искажает звуки? Ведь не увидеть смятение и готовность раскаяться на лице мальчишки было невозможно. – В ноги кланяться будешь или заревешь? А, нет, не показалась... Какой же все-таки козел этот Ашаарт. А ведь Дан перед ним чуть ли не стал грешки замаливать. Теперь-то уж точно не собирается делать ничего такого. «Хрена лысого он дождется, а не извинений!» – возопила уязвленная гордость, и мальчишка был с ней полностью солидарен. Высший издал краткий смешок и, правильно растолковав насупившийся вид подопечного, не стал дожидаться чего-то из только что собой перечисленного. Кроме напряженного пыхтения и гремучей ненависти он навряд ли что-нибудь увидит. По крайней мере, так скоро. – Упрямство – это, безусловно, полезная черта в наших кругах. Но я не терплю глупость, которой, несомненно, является беспричинная разруха моего имения. А так как ты мне не кажешься таким уж неисправимым тупицей – спрашивать с тебя буду вдвойне. К тому же, мы уже, кажется, договаривались, что отвлекать меня не стоит. Порезвился бы чуть потише и не привлекал внимания слуг излишними криками и нескончаемым грохотом, возможно, все бы и обошлось. Без этого. Но, увы и ах, – отчитывал демон светловолосого пацана с завидным энтузиазмом. Гениальная идея, что бы такого сделать с нерадивым учеником, пришла неожиданно и очень кстати, сэкономив львиную долю нервов новоявленному педагогу. Не будь треклятого клейма, решение было бы до безобразия просто и лаконично, но так как сигил по-прежнему находился на ключице и деваться оттуда в ближайший век никуда не собирался, нужен был особый подход. И плевать с высокой колокольни, что до этого он к такому и не прибегал вовсе. Все бывает в первый раз. Подросток еле успевал переставлять ноги. Попытки выбраться из железных тисков чужих когтистых пальцев он оставил еще полтора лестничных пролета тому назад, когда чуть не лишился хватательной конечности. Он понял, что замедляясь, да и по обыкновению напрягая руку, делает только себе хуже. Горячее, в прямом смысле, прикосновение Ашаарта тогда делалось просто невыносимо болезненным, опаляя беспрестанно регенерирующую от такого издевательства кожу. – Ай, – тихо вскрикнул мальчишка скорее от неожиданности, нежели от неприятных ощущений, когда его чуть ли не носом в колонну ткнули. – Последний шанс объясниться. Напряженное сопение с одной стороны, выжидающий взгляд – с другой. Сердце колотилось в груди юного демона как бешенное, а вот Высший был спокоен, точно скала. Напоминая о своем присутствии, на заднем плане кто-то тактично кашлянул, испортив всю атмосферность момента. Дан смутился. Странное возбуждение на фоне общей неловкости породило новую волну гнева. И правда, какого лешего за ним подглядывает этот, судя по выражению лица, обиженный жизнью тип?! – А не пошли бы вы, – переводя взгляд от Ашаарта за его спину, зашептал юноша. Краем глаза он все же уловил так неудачно пытавшегося мимикрировать под стену секретаря, что чувствовал себя здесь совершенно лишним, но и уйти без позволения Ашаарта тоже не мог. Каменная кладка в коридоре сильно оттеняла его бледно-зеленую кожу и рыжие волосы, лишь подчеркивая чужеродность оного. Да она просто кричала о том, чтобы на Квартха обратили внимание. Высший считал иначе, игнорируя вконец расстроенного своей судьбой наблюдателя. – Это твой окончательный ответ? – как-то немного расстроенно поинтересовался владыка войн и, уловив уверенный кивок, обратился-таки к Квартхе. Последний, кстати, начал сомневаться, что господин о его существовании вообще когда-либо вспомнил бы, не будь в этом крайней нужды. – Дай сюда ключ. Демон быстро отлип от стены, с которой почти сросся за это время, таясь в коридоре безмолвной тенью, и вытянул из недр своего одеяния впечатляющих размеров связку. Разномастные железки противно звякнули. Отделив нужный ключ, он протянул его Высшему, чуть сгорбившись в поклоне, как дань уважению перед силой и общем положении в обществе. – Отлично, – сухо и без особых эмоций. Ашаарт ловко подцепил указательным пальцем вещицу и вставил в замочную скважину, поворачивая одной рукой, в то время как другой прижимал ученика к колонне, что так удобно здесь располагалась. Несколько скрипучих поворотов – и проход открыт, зияя черным провалом в невзрачной каменной кладке. Для человеческого глаза дверь была бы незаметной, но Дан уже им не был, поэтому прекрасно видел, куда его втолкнули. На какое-то мгновение руки освободили. – Раз любишь развлекаться в одиночестве, так посиди тут, – почти ласково пропели ему на ухо, после чего у основания кистей сомкнулись кольца колодок, уходившие длинными цепями куда-то к потолку. Дан инстинктивно дернулся. – Титан слишком тверд для тебя, – хохотнул владыка войн, проведя тыльной стороной ладони по лицу недоумевавшего мальчишки, и исчез. Подросток остался в полном одиночестве, слушая звуки удаляющихся шагов. Посмотрел вверх, еще раз потянул на себя цепи, отводя в сторону, но так и не нашел, где они крепятся и обессиленно опустился на пол, обхватив колени. – Ненавижу! – в сердцах выкрикнул он. – Вас всех ненавижу! И не собираюсь мириться! Перед глазами мелькали цветным калейдоскопом вспышки. Мысли роились в голове, точно насекомые в потревоженном осином гнезде, при одном лишь воспоминании об улыбке. Обманчивой, лживой и опасной. Ашаарт бесил его почти так же, как и тот, кого он оставил там – в далеком и теперь недосягаемом прежнем мире. Тот, кого он почти забыл, если бы не сон, посетивший его сегодня, и нахлынувшее ощущение полной беззащитности. Тот, по чьей вине он тут оказался. Дан вспомнил все: и издевательский колкий смех, и невесомо-легкие скользящие касания, от которых его разве что не тошнило, медный с прищуром взгляд, веснушки. Высший был лишен многого из этого списка, но тон и манеры, с которым он говорил, заставляли вскрываться застарелые душевные раны, высвобождая сочащийся гной из чистейшей злобы. «Уничтожь, отомсти, причини боль» – звучало в голове. Да, он обязательно сделает это. Пусть не сейчас, но когда-нибудь потом Дан, а ныне Эйниа, избавится от тянущего груза, чего бы ни стоила сия навязчивая идея.

***

Это началось пару лет назад. Кажется, осенью. Было пасмурно, небо затянули грузные, тяжелые на вид тучи. По прогнозам обещали дождь. На улице зябко и тоскливо, к тому же надо было собираться в школу, что не придавало особого оптимизма. В свои четырнадцать Дан считался хоть и не задротом, но тихоней, каких поискать: не пил, не курил, не употреблял ничего запрещенного, не посещал шумных вечеринок, да и ругался, только если уж доходило до крайности, что бывало настолько редко, что эти случаи можно было пересчитать по пальцам. Все свободное время парень посвящал немногочисленным, но, как ему казалось, верным друзьям и секции по волейболу, что, естественно, было взаимосвязано. В самой гимназии, куда он сейчас собирался, приятелей не заводил, считая, что если людям будет надо, они сами найдут способ сблизиться, а навязывать кому-то свое общество не хотел. Интересы с одноклассниками едва ли совпадали с его собственными, поэтому и держался особняком. Вроде и в толпе таких же как он, и в то же время один. Юноша вышел из дома как обычно в семь тридцать, прихватив зонт. Дорога не заняла много времени, так как пролегала всего-то через соседний двор. Он привычно обогнул бок здания и у самого главного входа затормозил, чтобы привести в порядок одежду. Стряхнул невидимые глазу пылинки и ослабил выбивающийся из-под куртки галстук. А когда поднял взор, увидел компанию ребят из предвыпускного класса, что дымили дурью, нагловато встав чуть правее камеры, прицепленной охраной на козырьке крыши. В объектив они не попадали, а стучать на них никто не смел. Не собирался этого делать и Дан. Подросток просто прошел мимо, сделав вид, что опаздывает, хотя времени до звонка было еще прилично. Чем занимались другие, его совсем не интересовало, а вот заметивших его парней – даже очень. Последним предметом стояла физкультура, которая по обыкновению проводилась на улице. Справка об освобождении после затяжной болезни позволяла не переодеваться в спортивную форму, но присутствовать на уроке было обязательно. Но стоило мальчишке выйти, как его подхватили под локти с обеих сторон чужие руки и оттеснили от основной группы. Решив, что его с кем-то перепутали, Дан вырываться не стал. А зачем? Объяснится и пойдет по своим делам. То, что никакой путаницы не произошло, юноше стало известно, когда компания собралась целиком. Те же старшеклассники, что и утром, в не совсем лестной форме посоветовали держать язык за зубами, если, конечно, не хочет их лишиться. Дан спокойно выслушал «заманчивое» предложение и, соглашаясь, кивнул. А когда уже собирался уйти, его остановили. Высокий, русый, курносый парень с конопушками, похвалил за сообразительность, как он выразился, «малолетку», сказав, что всегда рад новым, трезво мыслящим лицам и предложил гашиш. Подросток отказался. Тогда предложили снова и более настойчиво, и так как первый раз и по дружбе, то бесплатно. Повторное «спасибо, но нет» любителям сомнительных удовольствий не понравилось. Окружив мальчишку, они впихнули ему самокрутку, предоставив выбор: либо перестать ломаться, либо отхватить по самое «не балуй». Ощетинившись, Дан ответил, что оба варианта его малость не устраивают и нехило так врезал кому-то наугад, почувствовав такой же уже на себе. Удар пришелся под дых, метко и с завидной силой. Согнувшись пополам, ощутил еще несколько – в бок и промеж лопаток. Упасть на землю не дали, больно вцепившись в волосы. Подросток зашипел и широко распахнул глаза. Конопушчатый сплюнул сгусток крови и заливисто рассмеялся, изредка вдыхая новые порции воздуха: – Люблю дерзких. Особенно смазливых блондиночек с коготками, как ты. Их интересно ломать, – улыбаясь, выдал он и пнул выпавшую наркоту в сторону Дана. – Лови аванс. Расплатишься потом. Чьи-то пальцы на голове подростка разжались, и Дан рухнул как покошенный. Зонт, который так и не понадобился, лежал подле в грязной луже, рюкзак – чуть дальше. Юноше ничего не оставалось, кроме как молча стиснуть зубы и подняться, чтобы отправиться домой, а на следующий день повторить все сначала. Как он и думал, в покое его не оставили. Вечер пятницы почти полностью копировал злосчастный четверг, с той лишь разницей, что подловили подростка уже в жилом квартале, да и травку никто не предлагал. Ее просто кинули под ноги и стали ждать. А потом… потом опять была драка. И на этот раз удалось хорошенько вмазать каждому из тех, кто нападал, хотя бы чуть-чуть, прежде чем его повалили. Но что интересно – синяков старались не оставлять. По крайней мере там, где их могли заметь другие. Так прошла и вся последующая неделя. Дан честно не понимал, что это за прикол такой – принуждать человека обдалбываться посредством избиения, пока в запале их импровизированного сражения кто-то не назвал его шлюшкой. Причем звучало это скорее игриво или ласково, нежели чтобы уколоть побольнее. Но по-настоящему запаниковал он отнюдь не тогда. Случилось это в один из дней, когда прямо в школе на получасовой перемене мальчишку прижали возле подсобки с инвентарем и впились в губы, просовывая язык ему в рот. Дан был не без малого шокирован таким поворотом и, задыхаясь от возмущения, не смог сразу дать достойный отпор. А проходившие мимо ученики старательно сделали вид, будто совсем не заметили отчаянно трепыхавшегося юношу, на которого с нездоровым азартом лез другой и явно не шутки ради облапывал все, до чего мог дотянуться. Окончательно оклемался Дан от того, что в штаны уперся чужой стояк, и двинул русоволосому гаду так, что сломал нос. Но к вечеру небольшая победа сменилась удвоенной порцией жестокости, с которой его почти раскатали по асфальту и оставили в полуобморочном состоянии. Даром, что не сделали чего-нибудь еще, пока тот приходил в себя. Их было четверо – этих ублюдков, что опять избили его. Напали всем скопом, и именно по этой причине подросток проиграл. С одним или двумя бы еще справился, с третьим – возможно, тоже. Но четвертый, неожиданно появившийся из-за угла и так подло ударивший со спины не оставил шанса уйти целым. Правда с того самого момента у отморозков появилось новое развлечение. Доведя Дана до отключки, они терпеливо дожидались его пробуждения и «ненавязчиво» просили сделать им минет, а в случае несогласия, отправляли ослабленную бесконечными побоями жертву в нокаут. Надо ли говорить, что подросток всегда выбирал последнее?! Молодой организм на удивление быстро восстанавливался, предоставляя дополнительные возможности для издевательств. Дан, едва ли не моментально приходивший в себя после полета в Морфеево царство, не считал это за благо, ибо, очнувшись, приходилось делать болезненный выбор. Поэтому иногда он старался как можно дольше не открывать глаза. Это была ничтожная отсрочка, но все же. – Вставай, мы знаем, что ты не спишь. – Поднимайся. Эти слова отзывались теперь такой горечью, что были почти осязаемы. Руки сами сжимались в кулаки и хотелось умереть. Юноша никогда не был слабым ни внутри, ни снаружи, но это… его убивало. В душе поселилось мерзкое и противное ощущение безысходности и абсолютной никчемности. Изменить что-либо он не мог, а для того, чтобы куда-то там жаловаться, был слишком горд. Выходил замкнутый круг. – Открой глаза.

***

– Я открыл. Я смотрю, слышите, видите меня? Я убью вас всех! Все встало на свои места. Конечно, и как он раньше не догадался. Ведь это было так легко. Та причина, по которой он оказался в Аду. Просто в какой-то момент они его… Они его… Звук скрежета ключа в замке. – Ну как, отдохнул? – зашел Высший в чуть приподнятом настроении. – Грязный ублюдок. Извращенец. И цветочки у тебя извращенские, – зарычал Дан, взирая на грязные цепи и крюки, что свешивались и выпирали из стен. Гниющей плоти и не было видно, но ее стойкий запах не оставлял сомнений, что место это было отнюдь не ради развлечения. О, – удивился Ашаарт, приподнимая рваную челку и заглядывая в матовую тьму глаз ученика. Будто проверяя, в порядке тот или нет. – Так тебе сад мой не понравился? А я-то думал… Владыка войн присел на корточки возле вжавшегося мальца. – По правде сказать, мне тоже не нравится наш садовник со всеми его изысканно-модными, – Высший изобразил пальцами воздушные кавычки, – саженцами. Да, к сожалению, статус обязывает. Но, знаешь ли, тебе все равно не стоило так шуметь. Ашаарт опалил мальчишку горячим дыханием и, приблизившись невероятно близко, снял браслеты колодок: – Ну так как… Юный демон остро ощутил желание плюнуть в мучителя, но как назло в горле предательски пересохло. – Хочешь, я научу, что нужно делать со своей жестокостью? Дан было открыл рот, чтобы послать куда подальше этого затейника, но вместо того у него вырвалось совершенно иное: – Да, – облизнул он пересохшие губы и улыбнулся, обнажая белоснежные клыки. – Хочу.