Воспитать невоспитываемое

Пыточная, стол, цепи и горы инструментов, которые были предназначены только для одного – причинять боль. Казалось, здесь даже стены были пропитаны криками о помощи. В самом углу, там, где свет почти и не проникал вовсе, копошился светловолосый демоненок, брезгливо откидывая в сторону непонравившиеся вещицы. А некоторые он доставал и демонстрировал Высшему, представляя, как можно было бы использовать то или иное изобретение на ублюдках, по чьей вине он попал сюда. Особенно часто его кровожадные фантазии посещал обладатель конопушек с медным взором. – Это что? – забавно сморщив нос, спросил подросток, нетерпеливо вздергивая хвостом. Высший глубоко вздохнул. Он уже устал объяснять своему подопечному, что с подобными орудиями следует обращаться как минимум бережно, а как максимум – почтительно. Поразительное невежество по отношению к такой тонкой работе, как у Ашаарта, компенсировалось, пожалуй, только детской непосредственностью и небывалым интересом, с которыми Дан перебирал все это. Мальчишка пребывал в полном восторге, что было видно невооруженным глазом, но виду старался не показывать, разыгрывая крайнюю степень отвращения. Получалось у него это из рук вон плохо. А владыку войн такая реакция забавляла. – «Аист» святейшей инквизиции. Вторая половина шестнадцатого века. Создает огромный по силе мышечный спазм. А то, что ты так весело зашвырнул обратно в ящик, чуть не разломав – насадной сложенный кол. – Как у Ван Хельсинга. Типа, в грудь втыкать. Вампирам. Ашаарт накрыл свое лицо ладонью, дабы не видеть творящегося безобразия в виде любимых щипцов, с грохотом упавших на пол. Жаль, что не мог зажать еще и уши. Высший тихо рыкнул и начал считать до десяти (все-таки людишки иногда давали дельные советы). Новообращенный его в какой-то степени развлекал, но, зараза, раздражал не меньше. Например, как сейчас. Вот и приходилось так своеобразно справляться со стрессом. Раньше бы оторвал чего-нибудь возмутителю спокойствия, и дело с концом, но теперь… Теперь все по-другому. – Нет. Хельсинг – это собирательный образ жалких неудачников, что пытались не столько уничтожить порождения тьмы, сколько разбогатеть на ложных обвинениях и заработать себе громкое имя. Что у них, надо сказать, отлично получалось. – Но упыри-то хоть существуют? – не отрываясь от содержимого ящика, поинтересовался Дан. Высший шумно втянул затхлый воздух через ноздри. Процесс обучения шел уже не первый час, и Ашаарт всерьез беспокоился. Во-первых, о своих нервах, которые были и так изрядно подпорчены. А, во-вторых, о сохранности коллекции инструментов, кои он собирал, будучи еще рядовым бесом под командованием какого-то там цатого легиона знакомого правителя в четвертом кругу Преисподнии. А это было о-го-го как давно. Так давно, что и не припомнил бы, даже если бы это был вопрос жизни и смерти. – Назовешь во всеуслышание так хоть одного стригоайка, и он разорвет тебя, несмотря на мое покровительство. – Понятно, – пофигистично и до обидного безэмоцианально. – А это… Владыка войн взглянул на пацана сквозь пальцы и ему чуточку поплохело. Тот брезгливо добивал «утробную кошку», про себя возмущаясь, что это за шпажка такая с крючочками на одном конце и ручкой-ободом – на другой. Высший еле слышно заскрипел клыками, но внешне остался невозмутимо спокойным. «Терпение. Надо просто успокоиться», – думал он, пряча руки в карманы, чтобы ненароком не задушить ими одно существо, которое, казалось, само на это напрашивалось. – Нелепая хренотень, – подытожил мальчишка, не дожидаясь ответа, и завертел диковинку как юлу, поставив острием на пол, что до невозможности взбесило его наставника. – Положи на место. Не дорос еще до такой сложной техники, – не выдержал демон. Дан протестующе фыркнул, но послушался. Мол, не больно-то и хотелось. К тому же, из всего разнообразия, что цепляло взор, это представлялось ему наиболее безобидным, а, значит, абсолютно не интересным предметом. Ну длинная и тонкая чугунная полоска, ну с реденькими шипами, загнутыми вовнутрь. Но ведь в остальном – ничего выдающегося, так, фигня. Которой, кстати, не пойми как надо пользоваться. Лично у самого юноши фантазии не хватало, чтобы представить сей чудный процесс. Зато вон там, подальше нашлось кое-что занятное, мелкое и гораздо более простое в обращении и, что немаловажно, с острыми лучами, отходившими вверх и вниз напоминая рогатину, а также многочисленными зазубринами да выемками по бокам. Подросток так и застыл с широко натянутой улыбкой, немножечко безумной и пугающей. Он думал о том, как непринужденно прогуливаясь по такому теперь далекому людскому миру, как бы нечаянно столкнется с компанией тех парней, что отравили его существование. Как попросит сигаретку (обязательно у долговязого, с чуть суховатыми чертами и россыпью рыжеватых пятнен. Иначе никак). И, несмотря на действия паскуд: откажут ли, согласятся или пошлют куда подальше, он достанет инструмент с резной каймой и всадит поглубже в плоть. Лезвия войдут синхронно и легко. А потом Дан провернет их. Края рваных ран запульсируют от каждой колкой грани, впивающейся в тело. Металл вопьется и застрянет в туше, которую он оттолкнет в едва различимом касании. И захохочет, так, как делали прежде они, наблюдая тщетные потуги вытащить сплавляющийся с каждым дополнительным движением агрегат. И ему не будет совестно или что-то еще, ведь в Ад он все равно попадет. Но не как грешник, а как его полноправный гражданин со всеми правами и почестями. Ашаарт говорил, что первую забранную душу разрешат выбрать самому. О, Дан, точно был уверен, кто ей станет. Урод ответит ему за все, за каждое слово, синяк или царапину, за ноющие кости, за до одури отвратительные прикосновения. И даже больше. Ведь он не сразу заберет ту прогнившую от и до душенку. Сначала налюбуется сполна ее агонией, а уж потом пожрет. Медленно и с растяжкой, даже если вкус будет ужасен. От столь детальной картинки поплыло перед глазами, и приятное тепло разлилось где-то внутри, под ребрами, поднимаясь к самому горлу. Щекоча и дразня. Дан сморгнул наваждение и провел языком по пересохшим губам. Было так здорово ощущать эти новые чувства и ни капельки не сопереживать тем отморозкам, которых и людьми-то можно было назвать лишь с натяжкой. Вряд ли он прежний смог бы по достоинству оценить это, а сейчас, когда утраченная память вернулась, пусть постепенно и по кускам – да. Злость бурлит, жажда отомщенности и сладкой расправы взбесились, обжигая нутро и ища выход. Вот это кайф. Странная реакция мальчишки, облизывающегося на ЕГО орудия, заставила герцога поежиться. – Все. На сегодня закончим, – Ашаарт хлопнул в ладоши. В проходе тут же обозначился Квартха, низко опустив голову. Секретарь в последнее время ко всем прочим должностям на службе у Высшего приобрел новую и не очень благодарную. А именно – нянька. Ашаарт хотел было полностью перепоручить воспитание подопечного в такие надежные руки, избавив себя любимого от этой мороки, но дерзкий подчиненный заметил, что авторитетом для юного демона пока может быть только его опекун. У остальных, включая простую прислугу, не было ни должного опыта, ни сил, ни рычагов давления на молодого господина. Грозно зыркнув, Ашаарт согласился. К тому же увещевания незаменимого работника здорово капали на мозги. «Кстати о мозге. Что тут делает пресс для давки черепов? Он же, вроде, был в другой камере. Великая Тьма, здесь не помешало бы провести ревизию. А заодно и проверить, не испоганил ли чего ученик». – Уведи его, – кинул через плечо Ашаарт, что-то старательно выискивая взглядом. – А если я не хочу, – встрял мальчишка, которого Квартха жестом пригласил к выходу. – Так захоти, – как само собой разумеющееся продолжил Высший. Он уже проклинал тот день, когда показал чертенку комнату, так сказать, рабочий кабинет, предложив позаниматься. Чтобы новообращенный проникся должной атмосферой. И тот действительно проникся, чему Ашаарт был первое время несказанно рад. Он-то подумывал, что без долгих увещеваний не обойтись, припоминая испуганную мордашку светловолосого при их первой встрече, да и повторной тоже. На деле все оказалось значительно проще. Стоило единожды спросить, и сразу же получил уверенное «да», чего, признаться, никак не ожидал. И вскоре из затравленного зверька демоненок превратился в настоящую головную боль, которая вдобавок имела престранную особенность подолгу пялиться в пустоту и так маньячно улыбаться, что у самого Ашаарта порой возникало ощущение тревоги. Но было дело даже не в этом. Малец облапал и уничтожил за несколько недель столько его оборудования, что волосы становились дыбом. Ведь достать все это было ой как не просто. Справиться с напастью, что даже на щедро подаренное имя не откликалась, не помогали ни угрозы, ни, чтоб ему пусто было, просьбы. – Уже захотел… остаться, – деловито заметил подросток чуть наглея, но не переходя на откровенное хамство. Пребывая в Тартаре, он изменился и радикально. Но язык за зубами все равно не умел держать. Зато сглаживать углы, манипулировать и добиваться своего стал отменно. – Ты ведь обещал научить. Высший на секунду отвлекся от напряженного созерцания полов, которые в данный момент его занимали куда больше, чем подопечный. Все ли он расставил по местам или что-нибудь завалялось? – А чем, по-твоему, мы занимались столько времени? Ашаарт покосился на черноглазого выскочку с крайним недоверием. Ведь, чуйкой чуял, неспроста его заговаривают. То ли задумал что, то ли… Скорее всего, уже успел чего похлеще отчебучить, хотя видимых результатов пока не отыскать. Но тут ключевое слово – пока. Маленький засранец придвинулся ближе к двери и как-то странно сложил руки за спиной. Раздвоенный хвост беспокойно взметнулся и застыл, мелко подрагивая у самых концов. – Да, в общем-то, историей, – скучающе протянул Дан, стараясь не отводить взгляда. – Одна теория. Скучно. И Ваше превосходительство не велит мне даже самостоятельно передвигаться по поместью. Может… – Ишь ты разбежался, – чешуйки на шее Ашаарта зашевелились, выказывая раздражение их обладателя. – Закатай губу и делай, что говорят. Секретарь одобрительно закивал. Его господин проявлял чудеса выдержки. Даже не убил никого с тех пор, как принес домой безрогого демоненка. Мальчишка меж тем, гаденько ухмыльнувшись и протестующе фыркнув, встал как-то боком к гувернеру, коего, по непонятной даже самому себе причине, недолюбливал. Ашаарта же он просто ненавидел, но терпел в силу определенных обстоятельств. Впрочем, это было обоюдно. – Завтра продолжим. А теперь выметайся. Блондин горделиво задрал нос вверх. Движения, взгляд, мимика. По всему выходило, что уходить подросток не спешил, но и оставаться не намеревался. Это и было подозрительно. Как затишье перед бурей. – Позвольте откланяться, господин, – легкий поклон от Квартха, подталкивающего отчего-то донельзя довольного ученика. Разворот, лукавая, едва различимая улыбка. Мальчишка играл с огнем, теребя руки за спиной. – Стоять, – неожиданно передумал Высший, когда улыбающегося от уха до уха Дана почти вытолкали в коридор. Где-то шевельнулось нехорошее предчувствие, что пацан опять свистнул ценную вещицу. Доказать акт вредительства ему еще ни разу не удалось, но пропадающие с завидной периодичностью орудия давали не хилую такую догадку о том, куда же все это добро девалось. – Покажи ладони. – Зачем? – тут же раздалось возмущенное сопение со стороны двери. Нет, конечно же, он знал зачем. Но природная упертость, коя усилилась в сто крат, с лихвой перекрывала здравый рассудок, велевший помалкивать. – Так надо. И не перечь. Мальчишка театрально закатил глаза к потолку, мол, с кем я живу, когда прислужник Ашаарта тихо зашипел что-то похожее на «верни то, что взял». Да, доверием демоненок в Аду не пользовался. Но все равно было немножечко обидно из-за того, что о нем думают столь не лестно. Куда делось пресловутое: не пойман – не вор? Дан медленно вытянул вперед сначала левую руку, повертев ее широко растопырив пальцы. Потом то же самое проделал с правой. Внимательно наблюдавший за ним владыка войн прищурился, да так и не нашел то, чего искал. – Теперь карманы, – металла в голосе не меньше, чем в литом клинке, что выглядывал из-под полы одежд Ашаарта. Пришлось подчиниться, вывернув наизнанку чуть ли не всю подкладку брюк целиком, дабы «любимый» надзиратель был спокоен. А успокоился мнительный аристократ, только приказав тщательно досмотреть мальчишку. Ашаарт недоверчиво поглядел на подопечного. Обыскивать этого гаденыша вошло уже в привычку, равно как и ничегошеньки у него не находить. Оставалось только отослать хитрого паршивца, прорычав напоследок: «Свободен».

***

Убедившись, что никто более за ним не наблюдает, Дан присел на корточки, снял ботинок и извлек из него серебряный обоюдоострый предмет. Черканув им по паркету, юноша остался довольным: две полоски тончайших лезвий проделали глубокие царапины. Металл приятно холодил руку и вызывающе поблескивал в полумраке спальни. Клептоманией подросток никогда не страдал, но было что-то эдакое в том, чтобы умыкнуть запретное и сделать его своим и только своим. Чтобы не отняли, чтобы иметь хоть что-нибудь, чтобы чувствовать себя не бесправной куклой, но чело… существом, которое может влиять на обыденный ход дел. Пускай герцог владеет им, Дан будет владеть этой маленькой вещицей, распоряжаться ей. Втайне, но сам. К тому же, эта невинная по рамкам Преисподнии шалость здорово выбесит Высшего. А то, что тот обязательно хватится пропажи, было делом времени. – Филигранная работа, – провел по гладкой как зеркало поверхности. И на секунду показалось, что острие поет. Но вот он моргнул, и наваждение спало. Улыбнулся. Теперь было понятно, почему Ашаарт вечно орал на слуг, чуть что терялось. Даже такой несведущий в делах оружия Дан подозревал о реальной ценности украденного. И вряд ли это было что-то незначительное или являлось ширпотребом. Высший такого не держал. А, значит, вещица всенепременно была с изюминкой. – Наивные, – пробурчал юный демон с пшеничными волосами, засовывая пыточное орудие в щель под растрескавшимся подоконником. За шкафом давно не было места из-за многочисленных заначек. И все образовались после походов в пыточную. – Кто же так паршиво ищет?! А где-то далеко, почти в противоположном крыле поместья, владыка войн взвыл в бессильном порыве, опять не досчитавшись одного из даров Святейшей Инквизиции.