Воспитать невоспитываемое

– Он уже месяц как ковыряется в МОИХ вещах. А убить нельзя. Я так больше не могу, – рыча, пожаловался Ашаарт бокалу полусладкого вина и принялся усиленно массировать виски. – Вчера коленодробилку угрохал. Видите ли, нечаянно ее уронил. Пф, как же. Маленькая падла. А ты как считаешь? В кресле напротив глухо застонала пригвожденная девушка-суккуб. Хрупкие мертвенно-бледные на вид руки были изуродованы болтами, что зверски прошивали ладони насквозь, уходя узкими концами глубоко в подлокотники. Отливавшая сизым кровь, стекала безобразными разводами вниз по обивке. Было так больно, что кричать в голос уже не было сил, когда владыка войн и раздора вкручивал очередное острие в истерзанную плоть. Иногда он подносил стеклянный сосуд к сочащейся ране и ловил им лениво скатывающиеся капли, после чего смешивал с жидкостью из бутыли. Чертов садист. Но она не имела никакого права говорить – только молча кивать. У нее была другая роль, с которой служанка вполне справлялась. – Стрига, – выдохнули бархатным баритоном. Аловолосая всхлипнула и мотнула головой. Вверх-вниз. Так просто, и так сложно одновременно. Почему-то именно она понравилась господину, и тот призывал ее уже четвертый вечер кряду. Хорошо это или плохо, было трудно сказать. – Не смотри на меня осуждающе. Волосы ниспадали густой завесой, так что девушка не могла сделать этого, даже если бы и хотела. Спутанные пряди чуть закручивались у концов и липли к мокрому от слез лицу. На языке стало солено и не понять от чего больше: то ли от крови в разодранном от крика горле, то ли от тех прозрачных дорожек, что выплакали глаза. И теперь они тоже сливались с волосами по цвету. – Все понимают, что на нем я не могу сорваться. И ты понимаешь. Столько накопилось, столько накопилось… – задумчиво покручивая бокал, высказывал свои размышления вслух Высший. – Думаешь, я не прав? Думаешь, следовало ударить его, а не тебя? Не смеши. – Хруст ломающихся костей тонкого запястья полностью подвластного ему существа приятно обласкал демонический слух. Было в нем что-то эдакое, после чего поднималось настроение. Вроде сущая малость, зато бодрило. А хороший настрой был ему ой как нужен. – Что, не находишь это забавным? Сдавленное мычание девушки потонуло в булькающем смехе господина. – Умница. Вот так, терпи. И не отключайся, мы ведь только начали. Ты еще не услышала самое главное. – Высший почти полностью вогнал очередной болт в руку несчастной жертвы, но на этот раз – чуть выше локтя, когда та вскинулась и обмякла, не выдержав истязаний. Но демоны не умирают так просто, совсем нет. Оболочка для беса – пустяк, ношеная одежда и только. Но муки – самые что ни на есть настоящие. Рот приоткрылся, выставляя напоказ несколько рядов острых как у акулы зубов, что прежде прятались за миловидной улыбкой. Вязкая слюна наполнила желудок. – Уже все? Так и не дослушала, – сокрушенно посетовал герцог, усаживаясь подле. – И что теперь: подождать пока проснешься, или и так сойдет. Хотя… Мерное тиканье часов на стене возле окна. Стрелки двигались издевательски медленно, да и ни к чему в преисподнии время, когда впереди вечность. По крайней мере, у сильнейших из них, а те, что послабее… Кому они вообще нужны, пусть гниют и загибаются в страшных конвульсиях. А он пока развлечется. Минутная стрелка на циферблате проползла очередной круг, а тиканье уже вконец осточертело. Но девушка и не думала приходить в себя. Какие там забавы. Ашаарт недовольно постучал кончиками пальцев по кромке бокала и покосился на расслабленное тело служанки. Стрига была поразительно непривлекательна на его взгляд, несмотря на экзотическую внешность и нехилые задатки своего рода соблазнителей. Ашаарта, в свою очередь, притягивала лишь сила, которой у хилячки не было и в помине, а если и была, то та хорошо ее скрывала, как делали многое ради службы в чертогах владыки войн, чтобы показаться безвредными ради выживания и исходя из банальной предосторожности. «Ничтожная тварь. Даже для этого ты оказалась негодна, – разрастается в голове мысль, точно злокачественная опухоль, разъедая привычный ход вещей. – Предложи мне что-нибудь еще или сдохни». О, с какой бы радостью он прикончил ее. Останавливал от столь заманчивой идеи разве что аромат, что исходил от низкоранговой куклы, по-другому он назвать не мог, который был просто потрясающим. Ягодный, сладкий и едва ли навязчивый. Кажется, дело было в дальнем якшании этого отребья то ли с сильфами, то ли с утбурдами – точнее вспомнить не получалось, да и не имело смысла. И неизвестно почему, но именно от Стриги пахло гораздо сильнее, чем от тех дурех, что приходили к нему до нее. «Сломать окончательно или оставить?» Ашаарт уже довел себя до того состояния, когда становилось тоскливо и бесконечно жалко себя, любимый инвентарь, потраченного времени и всего того, что имело хоть какое-либо отношение к Эйниа. Поэтому ведь и хотел причинить страдание кому-то еще. Высший вообще успел мысленно поделить свою жизнь надвое: до появления ученика и после. И второе он определил как наичернейшую полосу из тотального невезения, которому, казалось, не будет конца. Но если призадуматься, то конец-то ему, конечно, предвиделся, но очень не скоро. Ждать надо было просто кошмарно долго. Но все же игра стоила свеч. Потом-то он обязательно оторвет дурную башку мальчишке. Успокаиваясь, демон пригубил, делая глубокий глоток, и закашлял. Было непривычно. Этот напиток не шел ни в какое сравнение с его любимым Бургунди, которое теперь ассоциировалось если не с предательством, то с разводом по-крупному, это уж точно. А, значит, пить его он не станет. Хотя по-хорошему никто не был виноват в том, чем Высшего наградили врата перехода. Но кого-нибудь наказать за это безобразие хотелось просто до одури. Благо алкоголь пока помогал справиться с навязчивым желанием уничтожать все подряд. Алкоголь и беседы по душам. Такие как сейчас. Но и они выходили едва ли многим длиннее той, что состоялась несколькими минутами ранее. – Редкостное дерьмо, – вынес вердикт не то вину, не то сложившейся ситуации, и сплюнул на пол. Во рту разлился горьковатый привкус, раздражая язык гурмана. Даже кровь не забивала ощущения от низкосортного пойла, к которому Ашаарт не то чтобы совсем уж не желал привыкать, но другого выбора не оставалось. – И «вилка еретика» сегодня пропала. Клык даю, что виноват этот сученыш. Что за день?! Сказал и отхлебнул, поморщившись, вновь пересиливая себя, чтобы не выплюнуть терпкое, чуть горьковатое «Ля Карбасс». Потом немного подождал и снова отпил. И так до тех пор, пока не осушил мутный от потеков крови служанки бокал. А когда закончил, устало прикрыл веки и сконцентрировался на остаточных ощущениях, которые были не так плохи по сравнению с основной гаммой вкуса. – Хм, – окинул взглядом распластавшуюся в беспамятстве девушку, что продолжала исторгать все новые порции темной телесной жидкости из порезов и глубоких ран. Игрушка на один раз, она так и не поняла, что лишь чудом продержалась с Высшим, так и не успев наскучить или разочаровать в полной мере. – Не так уж и дурно, если как следует разбавить, – сказал он, собрав еще немного сочащейся крови. Аромат металла – его не отнять, щекотал чувствительное небо. Он был одинаков, что у людей, что у бессмертных. Это приносило опьяняющее удовольствие Ашаарту. А вот эмоции всегда отличались, придавая особую пикантность. В этот раз улов вышел не ахти какой. Слишком непонятно закончилось истязание. Да и излить душу, или что там есть у обитателей Ада, тоже не получилось. Демон скучающе окинул взглядом безнадежно испорченный, как и его отпуск, ковер. Под тем самым местом, где расположилась его собеседница, разрослось крупное пятно. Оценив ущерб, нанесенный вещи, Ашаарт приподнялся, высвобождая мощный чешуйчатый хвост, и стегнул им по лицу аловолосой. Не сильно, но довольно ощутимо. На миг яркие локоны взметнулись в воздух, а потом вновь прилипли к влажной коже. На длинной царапине, что прочертила полосу от виска до подбородка, тут же взбухли темные капли. Прекрасные и завораживающие. Гематома, как его дар ей, налилась цветом и грозила стать идеальным напоминанием о проведенном дне суккуба с Высшим. Но чертова регенерация сводила труды Ашаарта на нет, что невероятно злило. Хотелось физически запечатлеть свою ярость на ком-нибудь, чтобы видеть эту метку постоянно, а не какое-то там жалкое мгновение. Еще взмах – и второй удар пришелся поверх первого, но уже рассекая губу. Суккуб захрипела и, запрокину голову, выгнулась дугой, насколько позволяло ее положение. Из пробитых конечностей хлынули грязно-серые маслянистые струйки. – Вставай, – холодно произнес Высший, – у меня к тебе есть серьезный разговор.

***

– Господин Эйниа, позвольте предложить… – Я это не надену, – неприлично краснея, зашипел подросток, даже забыв оскалиться на имя, что прицепилось к нему, словно надоедливый репей. К слову сказать, раздражало оно не меньше. – Можешь так и передать. Да, так и скажи. Я. Никогда. Не. Напялю. Это, – раздельно проговорил он, разве что не задыхаясь от негодования. – Почему, ну почему мне нельзя остаться в том, что есть сейчас? Квартха с недоумением повертел перед собой костюм, но так и не нашел, что с ним было не так. Ткань дорогая, прочная и достаточно практичная, а вставки из щитков адских тварей ценились повсюду, куда ни глянь. Так что возмущение юного демона по этому поводу оставалось для слуги той еще загадкой. «Может фасон не тот, но, вроде, последний писк моды». А то, что шикарный по меркам рядового беса парадно-выходной наряд был сшит в рамках абсолютного минимализма, судя по всему, едва ли могло смутить жителя Преисподнии. По крайней мере, так думал Квартха. – Пожалуйста, хотя бы примерьте, – мученически выдавил советник и новоявленный нянь в одном лице, почти уже не надеясь на что-то, помимо такого привычного за последние полтора часа «нет». То, что уговоры отлетали так и не достигнув ушей слушателя, становилось ясно даже при беглом взгляде на внезапно побагровевшего подростка: удлинившиеся клыки, беспокойно мечущийся из стороны в сторону хлесткой плеткой хвост, взъерошенный и донельзя протестующий вид, говорили сами за себя. Мальчишку явно что-то не устраивало, но вот что именно, тот не считал нужным говорить, а лишь бросал косые взгляды, мол, это очевидно, и сопел. У Квартха даже начинало складываться впечатление, что он резко поглупел. А еще задергался глаз. Но эта мелочь вообще мало кого волновала. – Этот цвет идеально подойдет как для отражения высокого статуса в обществе, так и для подчеркивания вашей неординарной внешности, – предпринял последнюю попытку. Протянув в очередной раз заботливо приготовленный комплект, демон даже не удивился тому, как быстро одежка была отвергнута. Смутила, пожалуй, только поразительная осведомленность этого во всех смыслах еще ребенка насчет земных словечек. Ну и количество ярких эпитетов относительно себя любимого, сумевших-таки влезть в одно предложение и при этом нисколько не нарушить логической последовательности. Откуда такого поднабрался – было не понять, зато смысл пешеходного маршрута, что с превеликой радостью озвучил демоненок, усвоился на ура. На то, куда и как ему пойти, что делать, и куда засунуть свое мнение, решено было промолчать. За долгие годы службы и не такое терпел. – Я не проститут! – почти прокричал подросток, закончив гневную тираду. Квартха часто заморгал, потом набрал в легкие побольше воздуха и воззрился на оппонента полными недоумения глазами. – А это тут причем? – наивно поинтересовался он, теребя в руках конструкцию из брюк с прорезью для хоста и кучей ремешков, которым, казалось, не было счета. Короткая накидка, и ботфорты валялись где-то в углу, хотя из всего этого безобразия именно они и были одобрены привередливым юношей. Рубашка с многочисленными завязками спереди, оставлявшая почти голой спину, лежала на кровати по причине, как выразился подопечный владыки войн, гребаной педиковатости. Подобное объяснение слугу герцога запутало еще сильнее, так как с людским жаргоном он был плохо знаком, если учитывать, что его последняя вылазка в верхний мир состоялась в античности и была совсем не продолжительной. Так, по делу. Туда-сюда. – Смейся. Смейся, если хочешь. Но я все равно не лягу ни под кого. И под Ашаарта тоже. Сдохну, но не лягу, – уже в голос орал подросток, расценив вопрос, как личное оскорбление и приняв это за банальную издевку. А все, что касалось хоть каким-либо боком принуждения и тем более сношений, без разницы с кем, было больной темой. О том, чтобы кто-то не знал значения некоторых слов, он даже и не задумывался. А конфуз меж тем разрастался в геометрической последовательности. – Я натурал. Квартха честно пытался разобраться в причине столь бурной реакции на вполне обычные вещи. Он вообще не любил быть не осведомленным, какую бы область знаний это не затрагивало. Даже если та была совершенно для него бесполезной. – Простите, кто? – вклинился во вновь разрастающийся скандал секретарь, запоздало уловив суть о не хилых таких намеках на постельные взаимоотношения с Высшим и теми высказываниями, что постоянно ускользали от его восприятия. – Ааааа! – взвыл мальчишка, которому почему-то захотелось хорошенько приложиться головой о стену разок-другой. Ну, или приложить о нее кого-нибудь другого. Кого-нибудь доставучего с бараньеобразно загнутыми рогами. Того, кто сейчас стоял перед ним и пялился, будто идиот. «И это советник герцога четвертого круга». – С вами все в порядке, – тут же забеспокоился Квартха, сбрасывая на пол предметы гардероба и без задней мысли кидаясь к светловолосому демоненку. – Не подхо... – тот, не ожидая подобной прыти, шарахнулся от Квартха как от огня, но запнулся о скинутый ворох одежды. «Вот так подстава. Даже какое-то тряпье – и то против меня», – успел подумать мальчишка, ощущая, как когтистая лапа сжалась на его предплечье. Но решив отомстить вражине, Дан сумел изловчиться в падении и пнуть чересчур заботливого гада. Как результат – грохнулись оба демона очень громко и немного комично. Хотя, тут смотря кому и с какой стороны посмотреть. Особенно, учитывая неожиданный возглас, который принадлежал вовсе не одному из них. – Нижайше прошу прощения, – пискнул девичий голосок, зашедшей так некстати горничной лишь с одной благой целью – убрать помещение. Распластавшиеся на полу парни синхронно повернули голову к двери, видя застывшую в проеме и до ужаса напуганную дьяволицу с топорщащимися короткими усиками на щеках да едва заметным белым пушком по всему телу, что придавало ей сходство с мышью. Очухавшийся чуть раньше подросток быстро сообразил, в какой недвусмысленной позе находится и попытался спихнуть с себя тушку, которая только чудом умудрилась не раздавить его, так как секретарь был просто нереально тяжелым. В этом Дан убедился, когда уперся изо всех сил в грудь Квартха, но тот не сдвинулся и на миллиметр. Он вообще, казалось, не заметил тщетных потуг мальчишки, лишь бурча невнятные объяснения по этому поводу и растерянно улыбаясь. – Это не то, что ты думаешь, – заикаясь от волнения, затараторил подопечный Ашаарта, брыкаясь под зависшим и, похоже, надолго, Квартхом. Но слова полетели уже в пустоту, поскольку девица предосудительно скрылась, опасаясь гнева потревоженных на, несомненно, важном моменте господ.