Воспитать невоспитываемое

Кувшин с водой, баночка расслабляющего экстракта, деревянный гребень и ласковые нежные руки творили чудеса: лохматые вихры приобрели божеский вид, перестав торчать в разные стороны, стянутая от непривычно горячего воздуха кожа вернула приятную эластичность и гладкость, а весь боевой запал разом куда-то делся. Светловолосый демоненок разве что не светился, аки начищенный самовар. Отчего-то ему совсем не хотелось ерничать и сопротивляться, как обычно поступал с таскавшимся за ним сопровождением из слуг. Он вообще мало кого к себе подпускал, и еще меньше счастливчиков удостоились чести завоевать его доверие. Но к этой странной женщине, которой на вид бы дал лет так двадцать пять, хотя это явно не могло быть так в связи с происхождением последней, враждебности не испытывал и даже вроде как чуял что-то родственно-ностальгическое. Мальчишка сидел на софе, подобрав под себя ноги, и украдкой наблюдал за действиями пришлой, мурлыкавшей приятным голоском всякие глупости о везении и высоком положении ашаартовского протеже. Кукольное личико с огромными сизыми глазами взирало на подростка со скрытой хитринкой и любопытством. – И я теперь всегда буду рядом, чтобы приглядывать и помогать с акклиматизацией. Говорят, что это особенно важно на первых порах. Ну, чтобы кормить и получать разрядку, – хлопая пушистыми ресницами, закончила она, заправляя мешающую ей прядь за слегка вытянутое у мочки ушко. Выпавший на некоторое время из реальности подросток открыл в изумлении рот, но так же быстро его и закрыл, не на шутку задумавшись, о чем вообще говорит эта женщина. Взыгравшее любопытство требовало немедля спросить, а чувство такта подсказывало, что в любом контексте вопрос будет звучать пошловато. Оставалось только глупо хмыкать, хмуря брови и пытаясь сдержать рвущийся наружу отнюдь не скромный возглас. – Ты другая. Не такая, как остальные, и даже говоришь иначе, – помолчав, начал издалека Дан, отмечая про себя краткий кивок демоницы на каждое слово. – И герцог послал тебя для... А, собственно, почему? Уж не ради того, чтобы обновить мне гардероб и прическу, – припомнил он, как ценой неимоверных усилий девушка выставила за порог вездесущего Квартха, сославшись на прямой приказ свыше. Секретарь тогда забавно отпирался, возмущаясь, мол, у него тоже указания имеются. Но, смекнув, что это великолепная возможность заняться другими, более важными делами, спихнув хоть на пару часов белобрысую обузу на чужие плечи, живо ретировался, загадочно ухмыльнувшись. Подросток долго хлопал глазами, проникаясь всеми фибрами души к бойкой девице, так ловко уделавшей в словесной перепалке правую руку Ашаарта, а потом растерялся неожиданному порыву незнакомки, что ринулась укладывать его порядком отросшие лохмы. И вот, не успев опомниться или даже попросту возмутиться, он обнаружил суккуба за своей спиной, со знанием дела орудовавшей расческой. На смущенные протесты внимание, конечно же, обратили, но от того не стало легче. Бухнувшаяся на колени служанка очень убедительно всхлипывала, давя на жалость. Вскоре растерявшийся вконец мальчишка сдался женскому напору, позволяя заняться прической. К тому же, было немного занятно наблюдать за тем, как человекоподобная дьяволица изумленно охает, беспрепятственно проводя раз за разом гребнем по его голове, так и не находя одной очень важной детали. А Дан ее не останавливал, предпочитая не говорить о своей рогатой проблеме вслух. Зачем? Девушка, не будь полной дурой, вскоре сама поймет. А из кратких поучительных речей Высшего на извечную тему «ты не демон, а недоделка какая-то» мальчишка уяснил, что череп без каких бы то ни было костистых выростов – отнюдь не норма. Так как же поведет себя гостья, что испытает: раздражение ли, сочувствие, жалость, а, может, посмеется над столь явной аномалией? Хотя у нее самой подросток так и не заметил «козлиных атрибутов», что, по мнению Дана, никакой особой ценности не несли. Ну, торчат себе и торчат. Ах да, еще они наверняка жутко чешутся и мешают переодеваться, цепляясь за ворот рубашки или сорочки. Если честно, то ему до сих пор представлялось сомнительным удовольствием обладать этими бесовскими причиндалами. А то, что те еще и являлись предметом гордости, так вообще приводило в замешательство. Но факт был налицо. Застав однажды Ашаарта за полировкой бесценных рогов, он едва унес ноги от разгневанного владыки войн, который прежде утверждал, что рожки его блестят исключительно от природы, и крепкие они совсем не из-за обильного слоя похожего на лак вещества, как теперь стало ясно, явно химического происхождения. Столько ярких эпитетов, некоторые из которых были ему незнакомы, Дан слышал, пожалуй, впервые. Но подозревал, что навряд ли они несли что-то бесконечно прекрасное. Выяснять значение того или иного смачного словца и уж тем более повторять печальный опыт не хотелось. Но щепетильное отношение демонов касательно их рогов навсегда закрепилось в сознании. Стрига, как назвала себя острая на язык служанка, осторожно перебирая пальцами светлые пряди, силилась разглядеть то, чего отродясь не было. И, похоже, чересчур увлеклась, не замечая того, как демоненок с не меньшим любопытством, пока рассматривали его макушку, окидывал девушку оценивающим взглядом, то и дело скашивая взгляд. Она определенно кого-то ему напоминала, но вот кого… Ровная, почти телесного цвета кожа с едва пробивающейся местами желтизной, хрупкая фигурка, длинные пальцы с черными ногтевыми платинами, скорее похожими на вычурный маникюр, нежели на полноценные когти, и по-детски пухленькое личико. Девушка выглядела, как фарфоровая статуэтка, беззащитная перед любыми проявлениями мира. Но то была лишь кажущаяся защитная личина. Дан вполне осознавал это, потому и присматривался, желая распознать фальшь. Но ее было трудно выявить, а инстинкты упрямо молчали, перекрываемые мимолетной радостью от того, что встретил кого-то более-менее похожего на него самого. Умом-то он все понимал, что, конечно, зря расслабился раньше времени, но сердце отказывалось искать подвох. Исходя из всего, напрашивался лишь единственный вывод, в который верить было настолько наивно, сколько и смешно. О да, он от души рассмеялся, если бы озвучил это глупое предположение вслух. Неужто и в самом деле… Нет, определенно этого не могло быть взаправду. Мальчишка глубоко вздохнул и чуть не поперхнулся воздухом, подмечая странность, которую выискивал. Уголки губ поползли вверх, натягивая нервную полуулыбку. Вот значит что. Сходство с обыкновенным человеком у Стриги было потрясающее, пока не приметил третье веко, моргнувшее с небольшим опозданием от основного. Обманываться слепыми надеждами больше не приходилось – рядом с ним совсем не та, о ком подумал сначала. Да и откуда было ей тут взяться? А вот демон – очень даже может быть. Впрочем, как и он сам. В голове сразу всплыл образ змея-искусителя – коварного лжеца, владеющего сладкими тягучими, точно мед, речами. Только в его случае это была змея, вполне может быть, что даже ядовитая. Дан запрокинул голову назад, чтобы окончательно убедиться, что же он чувствует к служанке с гребнем. Стрига, уловив неприкрытый интерес к своей скромной персоне, склонилась в почтительном поклоне, не забыв как бы случайно мазнуть скользящим движением пальцев по груди подростка. Демоненок вздрогнул, едва заметно передернув плечами. Сигил под рубашкой точно кольнуло. Дан не знал, в чем была причина, а может, виной тому было некое напряженное смущение. Посидев так еще некоторое время и остудившись, подросток убедился, что предательская неловкость испарилась, не оставив и следа. Видимо, на экзотическую внешность его больше не тянуло. Хотя не признать того, что суккуб его чем-то зацепила, он не мог. А ведь под личиной простушки мог оказаться настоящий монстр. Аловолосая качнула бедрами, отодвигаясь подальше. Мимолетное озорство вспыхнуло и потухло в ускользающей усмешке. – Вы можете не верить, но прежде всего для того, что было велено. Господин дал четкие указания. – А какие? – тут же встрепенулся мальчишка, обращаясь в слух. – Ну, – облизнула пересохшие губы, – заботиться о благополучии, направлять, когда того потребуют обстоятельства. Я должна стать Вашей тенью. Дан прищурился, выискивая признаки лжи на лице собеседницы, но так и не смог их найти. Расслабленный, слегка заинтересованный взгляд и не более. Суккуб была спокойна, владея каждой эмоцией. Он чувствовал, что сказанное – правда, но что-то ведь наверняка и недоговаривала. Теперь в чьи бы то ни было кристальные помыслы верилось с трудом. И, черт побери, ему все еще не давали покоя слова в самом начале их разговора. Вот что она хотела этим сказать? – Громкая же вышла тень, – пробурчал Дан, погрузившись в размышления, а потом, как будто оправдываясь, поспешно добавил, – Ничего-ничего, это я так. Не обращай внимания. И вообще. Здорово ты с Квартхом справилась. Думал, он никогда не уйдет, а тут ты так его… Прям... Ну, ты поняла, – бесцветно произнес он. Фраза вышла сбивчивой и уж больно корявой. Дан давно заметил, что когда выдает что-нибудь эдакое, словно обычный наивный чудак, демоны теряются, разбалтывая то, что ему было нужно. Привыкшие к холодному расчету, лести, похоти, жадности или же слепой агрессии, они не знали, как реагировать на другую модель поведения, столь отличную от их собственной, чем без зазрения пользовался блондин. – Если будет угодно, стану тем, кем захотите. А если прикажете, то и… Закончить ей не дали. – Убьешь меня, если так скажу я? Не владыка, а именно я? – Дан откинулся на спинку софы, обмякая всем телом. Его расслабленный вид говорил красноречивее сотни слов. Он играл, вызнавая пределы если не дозволенного, то того, на что была готова пойти его собеседница. Во лжи не было смысла, что оба прекрасно понимали. На прямоту следовало отвечать тем же. Правда, оставалось, как вариант, промолчать, но это представлялось совершенно неинтересным. Суккуб внутренне поразилась столь резкой перемене новообращенного. Только что ведь был спокоен, а потом вдруг загорелся, будто спичка. В определенной степени мальчишка ей даже нравился. По крайней мере, на вопросы отвечала она по своей воле, не исходя из страха перед силой, которой у мальца не было. Слабые колебания ауры последнего находились в предельно низких значениях, даже если сравнивать с ее резервом. При том паренек был «с дефектом», но умудрялся временами качать права, ставя в замешательство сородичей, стоящих на несколько порядков выше как по статусу, так и по мощи. «Занятный, однако». – Нет, – закусила губу, – не думаю, что поступила бы так. Ослаблять позиции господина Ашаарта слишком рискованно и непрактично. О том даже думать опасно, а говорить тем более. Стрига выжидала. Открываться безрогому было более чем самонадеянно, учитывая, как сильно могла пострадать, обмолвись демоненок кому об их разговоре. И все же она надеялась получить в ответ не менее ценную информации и, может, толику доверия, если уж сильно повезет. А предчувствие ее редко когда подводило. – Преданность – скверная штука, – прикрывая смолянисто-черные глаза, будто неимоверно устал, отчеканил подросток. Обивка ткани под ним зашуршала, а потом вверх взметнулся плетью хвост, резко опускаясь со свистом подле. Доставать при посторонних такую уязвимую часть себя и при том отвлекаться было верхом неосмотрительности или же симпатии. – Но каждый что-то хочет. Стрига стояла, точно завороженная. По всему получалось, что ей выказали расположение. Воспользоваться щедрым даром или же нет, было на ее усмотрение. – Я знаю, чего хочу. Вопрос лишь в том, чего хочешь ты. – Не человек, она совсем не человек. И человеческое ей чуждо. Тогда почему девушка сомневалась? Дан склонял ее на свою сторону, как только мог. Риск и для него был велик, равно как и награда. – Прислужники не имеют собственных желаний. – Чушь, – раздраженно нахмурился он, сведя брови к переносице, но глаз не открыл. – Всем нужно то, что им недоступно, потому о нем и мечтают. И пока я смогу предложить совсем немного, но потом… Кто знает. – Договоренность, выгодная обеим сторонам, много значит. Как и покровитель, – глубокомысленно заметила Стрига, дивясь подобной смелости суждений. Уже нарушив субординацию, она умело подстраивалась под манеру общения демоненка, благо природная гибкость позволяла чувствовать тонкую грань. – Потеряв одно, можно приобрести другое. Но рисковать имеющимся ради призрачного благополучия нерационально. Быть тенью покамест выгоднее. Обстановка накалилась. Говорящие выплеснули друг другу столько, что первого из них можно было смело отправлять на плаху, а второго – навечно запереть в подземельях. Мальчишка, досадуя, фыркнул. Вот чего демоница уперлась, ведь так хорошо все начиналось. – Ты считаешь себя таким ничтожеством, чтобы пресмыкаться перед кем-то вроде меня, зная расстановку сил, или, по-твоему, я такой недалекий, чтобы не понять, насколько слаб? – Последний крик отчаянья. Хотя в рукаве остались еще козыри, которые он, если быть до конца честным, думал пока попридержать. – Но я могу повлиять на кое-кого, хотя этому «кое-кому» жуть как не нравится, когда действуют на нервы. А я умею подпортить нервишки, ты уж поверь. – Шантаж, – заинтересованно предположила девушка, дивясь, когда молодой подопечный их хозяина смог подловить загадочную хоть сколько-нибудь значимую персону. А ведь тот и из поместья не выходил. – Я бы назвал это инстинктом самосохранения, – деловито заключил подросток, открывая левый глаз, чтобы утолить взыгравшее любопытство. – Очень заманчиво. Позвольте подумать мне некоторое время. – Хорошо, – кивнул Дан, открыто улыбаясь, выставив напоказ острые клыки. – Но поспеши. Предложение действует лишь ограниченный срок.