Воспитать невоспитываемое

Старый переход, почти забытый, полуразрушенный. Им довольно долго никто не пользовался, а почему – уже трудно вспомнить. Но не сейчас. Два силуэта замерли у противоположных стен, соблюдая минимальную, но все же дистанцию. Так было безопаснее, что ли. Тени шаловливо скакали по каменной кладке, складываясь в причудливые узоры. Темнота же в Аду всегда была хотя и неполной, но какой-то живой, даже слишком. Она буквально дышала. Оттого-то и было напряжение, повисшее в воздухе довлеющей пеленой, нервируя собеседников. – Кажись, опять где-то рвануло, – хрипло и натянуто. – Нет, – донеслось в ответ, – Коцит бушует. Самый сезон, отсюда и волнения. Но жара вскоре вновь возьмет свое. Я это чувствую. Один из силуэтов качнулся, а потом вновь прижался к стене, сливаясь с холодящим мраком. Эти на первый взгляд ленивые, смазанные движения, не скрылись от взора оппонента, хмыкнувшего на столь явное проявление вздорного нрава. Даже сейчас тот не мог стоять на месте спокойно, а ведь положение обязывало, потому и не удержался от едкого замечания: – В Пандемониуме ему все не сидится. Спешка – зачем она? Оставался бы тут и дальше, погостил, развлекся. Так тебе не терпится, аж до трясучки. И из-за кого? Послышалось недовольное цоканье языком, означавшее, что этот вопрос намеренно проигнорируют. Знамо дело из-за кого. Оба понимали, и у обоих по этому поводу была своя точка зрения, которую они не спешили навязывать. – Значит, ледяная река разошлась. Что-то беспокойная она в последнее время, четвертый раз за год. Не многовато ли, может, это знак какой? – Звучит ровно, как ни в чем не бывало. Власть голоса поражала. Будто и не было той неловкой заминки и неаккуратно брошенного высказывания. – Так что поеду-ка я проверю кое-кого. – Все гоняешься за удовольствиями, играешь. Знаешь, в прошлый раз это плохо закончилось. Спорим, тебя и на порог не пустят? – Никуда не денется – пустит, – презрительно фыркнули. – Да и выбора у него особого нет. – Может, ты и прав, – соглашается, наконец, второй, свыкшийся с подобной манерой общения. Все равно ему этого упрямца не переубедить. Строптивец. Зато с ним не соскучишься, а потому он будет наблюдать со стороны и дальше.

***

– Это, вроде, нормальное, оставь. А это убери. Так начиналось каждое утро. Стрига перебирала вещи, аккуратно складывая ровными стопками. Слева образовывалась приличная гора, в то время как справа красовался лишь с десяток комплектов. Привередливость ашаартовского ученика поражала воображение. Богатые и практичные одежки мальчишка отвергал, отдавая предпочтение более невзрачному и дешевому материалу, который частенько приходилось заменять. Единственное, что аловолосой удалось подправить во вкусе демоненка, так это заставить его смилостивиться над разрезами у рубах в области лопаток, аргументируя тем, что ему куда-то придется девать крылья, когда Ашаарт разрешит вернуться им на место. Дан, подумав, дал добро, на что Стрига благодарно вздохнула. Ну, хоть что-то она смогла. Прямого давления мальчишка не выносил, моментально ощетиниваясь и закрываясь, будто стремился от чего-то защититься, поэтому приходилось аккуратно подбирать слова, жесты и даже мимику. Фальшь и недомолвки он ненавидел еще больше, чем попытки психологического давления. Протеже герцога вообще был интересной личностью: не требовал, но просил с ним говорить, дознаваться, как обстояли дела. Он презирал слепое подчинение слуг, пусть то и было продиктовано страхом и раболепием перед силой господина. Зато ценил откровенность и прямоту. Стригу до сих пор удивляла та детская непосредственность, с которой мальчишка заявил после заключения их устной договоренности: «Если ненавидишь меня, так и скажи. Я не буду против, просто хочу знать, насколько честным может быть ответ демона». Девушку тогда пробрало до костей. Но она не жалела о том, что согласилась, совсем нет. Пока ее все устраивало, подростка, казалось, тоже. – Как тебе? – Мальчишка подошел ближе к суккубу, заглядывая в глаза. Аловолосая молча воззрилась на него, после чего неуверенно кивнула. Наглухо застегнутый иссиня-черный колет приятно контрастировал с дымчатой сорочкой и такого же цвета брюками. Повязанный поверх всего этого плащ несколько портил общий вид, зато можно было в любой момент накинуть капюшон. Белобрысая голова Дана слишком уж выделялась и привлекала такое ненужное ему внимание. – Сойдет. Демоненок потеребил узкий ворот, предательски впивающийся в кожу, двумя пальцами. Было до ужаса неудобно, но на что только не пойдешь, когда припекут обстоятельства. Полчаса назад к нему вломился запыхавшийся и донельзя взволнованный прислужник, что-то лепеча о том, как хозяин срочно желает его видеть, и умчался. – Ладно. Дан насупился, скосив взор к подоконнику. Прошелся до него, оперся руками и, как бы между прочим, украдкой проверил заначку. Лезвия, позаимствованные, а, по мнению Ашаарта, стыренные самым наглым образом, были на месте. По крайней мере, на том месте, которое считал должным Дан. Чего, спрашивается, тогда надо было от него Высшему, если не устроить разнос по поводу пропажи его безделушек? Девушка, замечая волнение мальчишки, вытянула шею и вздрогнула, когда тот резко повернулся к ней, бросая в ее сторону острую заточенную пластину с кратким возгласом: «Дарю!» Стрига инстинктивно схватила блестящий кусок металла, внутренне напрягаясь. Неверяще, она провела по всей длине лезвия – заточено оно было безупречно. Кровь громко застучала в висках от ошеломляющего открытия. Она бы и крикнула, да только какой с этого толк. На инструменты господина даже смотреть нельзя было, не то, что трогать. Ошарашенная дьяволица глухо застонала, не зная, что ей делать дальше. – Зачем? – почти совладав с собой, спросила девушка, выжидающе уставляясь на причину ее бед, которых, она была уверена, не миновать. Это ж надо было додуматься украсть такое, да еще и у кого. – Ты разочарована, злишься, ненавидишь, – не то спросил, не то констатировал подросток, покачиваясь корпусом взад-вперед. – Я… – Ага, – хвост Дана выбился из-под плаща и нетерпеливо метался. – Так что? Мальчишка издевался, причем открыто, раз поступал таким образом. Но скрытого злорадства Стрига не ощущала. На нее смотрели совершенно спокойно, рассудительно, разве что малость нетерпеливо. – Да, – потрясенно выдохнула она. Дан криво улыбнулся. – Хорошо, – заговорщицким тоном протянул демоненок, накидывая капюшон и подкрадываясь на цыпочках к суккубу. – Теперь ты мой сообщник. Расскажешь или нет – на твоей совести, но я бы не стал. Доверие – штука тонкая. А я хочу именно доверия. Но мне будет достаточно и того, что не ударишь подло в спину, – уголки губ поползли вверх еще сильнее. – А еще я где-то слышал, что общие тайны сближают. Вытянувшееся в немом изумлении лицо девушки передавало целую гамму чувств. Трудно было понять, что она думала в тот миг. Но злости, как ни странно, не было. В том, что ее провели, виновата была только она сама, только ее беспечность. – Значит, твоя взяла, – признала поражение суккуб. Подросток довольно ухмыльнулся и вмиг посерьезнел, прислушиваясь к гулким шагам в коридоре. – Я же уже говорил, что умею добиваться того, что жажду. К тому же, ты бы все равно узнала об этом, – мальчишка указал на острие, все еще зажатое в руках Стриги. – Рано или поздно, но узнала. Так что получилось как нельзя лучше. И мне поспокойнее впредь будет и тебе… – осекся блондин, припоминая, в чем же тут выигрывала служанка. И, не найдя приемлемый вариант, продолжил чуть тише, – Ну, просто мне так будет спокойнее.

***

Ашаарт размышлял, углубившись в дебри собственного подсознания, и никакие посторонние шумы, к коим относился монотонный бубнеж его советника, вещавшего о делах насущных, не мог его отвлечь. А говорил, вернее, пытался это сделать, Квартха о скором и таком нежелательном приезде господина Сабнаха, каким-то чудом прознавшего о тщательно скрывавшемся в своей резиденции старом приятеле, что вот-вот взял небольшой отпуск. Сам же старый приятель в лице владыки войн сейчас впился немигающим взглядом в одну точку, наплевав на столь ценную информацию, услышав которую, несомненно, вел бы себя куда менее флегматично. Оно и неудивительно. Кому понравится, когда тебе докучают, постоянно втягивают в авантюры и всякие сомнительные удовольствия, уже свидетелям которых может быть не по себе. Помнится, по молодости еще было весело, но потом то ли приелось, то ли стало понятно, насколько глупо все те «подвиги» выглядели. В общем, исходя из ошибок прошлого, Ашаарт предпочитал если не исключить Сабнаха из круга своего общения, то свести всяческий контакт с этим товарищем к минимуму. – Это же так проблематично. Мы не успеваем подготовиться. Совершенно не успеваем. А на ответное послание уже нет времени, – докладывал советник, потрясая письмом, видимо, так пытаясь урвать толику внимания. И, к сожалению, пока безрезультатно. – Совершенно неприемлемо. Восточное крыло до сих пор до конца не отстроили с последнего… визита. А свободные апартаменты, достойные высокопоставленной персоны, остаются только на втором этаже близ библиотеки. – Библиотеки, – вяло повторил Ашаарт, щелкая пальцами, в разные стороны от которых тут же разлетелись яркие искры. Простая, успокаивающая манипуляция. Пожар от такой мелочи не начнется, а на остальное ему было как-то все равно. – Именно. Господин, я не думаю, что соседство с новообращенным, будет хорошей идеей. – Новообращенным, – демон на секунду поднял затуманенный взгляд на Квартха, за спиной которого стояли, вытянувшись по струнке, четверо ксафанов*, ожидая распоряжений. Совсем в углу тихо копошилась горничная, которая даже дышать перестала, стоило Высшему повернуть голову в ее сторону. – Что опять натворило это мелкое ничтожество? – Ничего, – поспешила успокоить было взметнувшегося Ашаарта. – Он-то как раз ничего не учинил, но само его присутствие скрывать будет весьма сложно. Особенно от герцога второго круга, учитывая его нрав и особую восприимчивость даже к самым слабым эманациям. Учуять Эйниа для него не составит проблем. – Это да, это он может. Стой, какого лешего Сабнах тут забыл?! – прищурился Высший, недобро сузив глаза до двух узких щелочек. Сонливость как рукой сняло, стоило уловить, что за проблемный гость обещает вскоре заявиться. Беспардонный, наглый и шумный – словом, все те качества, что терпеть ненавидел владыка войн. – Пусть проваливает. Ишь чего захотел, поди, специально оповестил меня в самый последний момент, чтобы не мог отказать. Еще и на ковровую дорожку рассчитывает, тварь богемная. Взашей гнать таких надо до самой границы. Ашаарт захлебнулся негодованием. Он бы и сам с огромной радостью дал пинка докучливому демону, напрашивающемуся в гости, да только для начала с тем надо было встретиться. А все встречи с Сабнахом заканчивались для Ашаарта многодневным запоем или чем-нибудь похуже, после чего приходилось устраивать, так называемый, отдых от отдыха. Отходняки же Высший переносил тяжко, подолгу потом сожалея, как был опрометчив. – Да как же можно, так и до политического скандала недалеко, – возмутился секретарь, подмечая, как резко пересохло в горле. Ксафаны, переглянувшись, дружно закивали. Сражения они любили. Это даже, вроде как, было в их природе – постоянно соперничать, делить территорию, мериться силой. Но одно дело – по своей воле устраивать побоище, зная, какую с того получишь выгоду. И совсем другое – ввязываться в затяжную войну из-за нетерпимости господина. А то, что оскорбленная сторона захочет отыграться, причем с размахом, было и так предельно ясно. Синхронные мотания рогатых голов Высший оценил скептически. Лицо оставалось непроницаемой маской, в то время как тело напряглось. Чешуйки на коже вздыбились, когти удлинились и стали толще, а на скулах четко выделились ядовитые шипы, что само по себе уже было недобрым знаком. Нахальные создания осмелились не подчиниться. Да и давненько он что-то никого не казнил и даже не пытал всерьез. Так, баловался помаленьку: кому глаз выжжет, кому лишнюю конечность укоротит, пусть больно, но не смертельно же, вот и расслабились. Видать, теряет сноровку. А позволительно ли? Сегодня перечат, а завтра… Это что такое получается – бунт? – Мне все равно как, но чтобы и духу его здесь не было, – перешел на шипение Ашаарт. – Придумайте что-нибудь: срочный заказ, плановый осмотр владений, зверушку новую в коллекцию поехал добывать, да без разницы. Главное, чтоб подальше, – растянул он последнее слово. – Поняли? От вырвавшегося рыка на последнем слове Квартха пошатнулся, словно его ударили. От лица отхлынули краски. Впрочем, нервничал не он один. Гнев Высшего был буквально осязаем, давя на всех присутствующих тяжким грузом. Вон как девчонку-служанку придавило к полу. – Исключено. Даже если выслать гонца с донесением немедленно, то в лучшем случае послание застанет почтенного герцога в дороге, а в худшем… Ашаарт так зыркнул на секретаря, что тот сразу понял: худшего случая быть не должно, да и лучший вариант тоже так себе. И видя сгущающиеся над ним тучи, демон попытался воззвать к здравому рассудку: – Прошу Вас, подумайте, – то бледнея, то зеленея, хотя, казалось, куда уж, раз от природы кожа зелена, выдавил он. – Замена кадров при такой ее текучке нерациональна. Народ нынче нестабильный, хлипкий, впечатлительный. Квартха бегло окинул настороженных гонцов сочувствующим взглядом и с облегчением отметил, что внимание работодателя мигом переключилось с него на кучку доселе молчавших демонов. Что ж, ему не привыкать к подобному. Все же своя шкура дороже. Ну, подставил он кого в кои-то веки, подумаешь. Ксафаны, почуяв неладное, потихоньку попятились к выходу. Ашаарт злился, а когда хозяин негодовал, страдали все, кто был поблизости, и почему-то кара небесная настигала первым того, кто оказывался совсем уж не при делах, и кого было не особо жаль. К слову, жалость Высшему была чужда. Поговаривали даже, что та атрофировалась при его появлении на свет и скончалась в невообразимых корчах. Занеся пышущую жаром когтистую лапу, Высший внезапно остановился. Демоны судорожно завздыхали. Спасение пришло оттуда, откуда его вовсе и не ждали. Приготовившиеся спасаться позорным бегством подчиненные герцога четвертого круга выставили перед собой вновь прибывшего второсортного дьявола, будто живой заслон. – Ч-чего? – удивился мелкий бес, не ожидавший такой подлянки. – А ты вообще кто? – скривившись, выплюнул Ашаарт, отказываясь отвечать на чьи бы то ни было вопросы, пока не удовлетворят его любопытство. – Я? – Ну не я же, – клацнул клыками Высший, начиная звереть. Бес заискивающе склонился и, собравшись, отрапортовал, что – Высший от неожиданных вестей чуть не расплавил диван, на котором до этого так вольготно расположился – к главным воротам подъезжает наитемнейший Сабнах собственной персоны. Выглядывать в окно, дабы подтвердить правдивость сказанного, не было ни сил, ни желания. Он верил на слово, но для пущей точности переспросил. Демон с радостью повторил, более уверенно и четко, неосмотрительно добавив ко всему прочему еще пожелания долгого справедливого правления в своем округе под началом справедливого Люцифера. Ашаарт несколько раз моргнул, убедился, что ему не померещился глашатай совсем недобрых новостей, и ловким движением руки, или же несколькими, но достаточно быстрыми, сократил число расстраивающих его букашек до единственной незаменимой, проверенной столетиями верной службы. Чему та самая букашка была безмерно рада, скупо поблагодарив. Высший даже внимания на это не обратил. У него были дела поважнее. Например, куда ему деть бракованного ученика. – Господин, – с опаской позвал Квартха. – А, – вспомнил Ашаарт о секретаре, мысленно похвалив себя, что сдержался в последний момент, сумев-таки прихлопнуть сгустком бурлящей энергии бесполезную дурочку-служанку, а не многофункционального помощника. Кстати, на том он и остыл, перестав крушить помещение, которое теперь предстояло ремонтировать тому же Квартху. – Ты еще здесь? Тогда приведи Эйниа. Прятать это недоразумение поздно, а вот видимость полноценного гражданина Преисподнии создать из него еще можем попытаться. Зеленокожий демон кивнул и пошел отдавать распоряжения. У него было много дел. Очень много дел.