Twenty Four Hours for love

      Вчера вечером мы поймали такси, и я постарался выдавить из Джерарда адрес. Более или менее внятно Джерард назвал его, и таксист двинулся в сторону нашего дома. Была пятница, и улицы Голливуда были полны секса, алкоголя и наркотиков. Каждый пытался урвать кусочек из каждой категории. Старшеклассники гуляли и радовались, что выжили в первую неделю учебного года. А Джерард заснул и тихо, еле слышно сопел мне в плечо.       Уже утром я проснулся от телефонного звонка. На экране белыми буквами было написано «МакКляйн».       Приподнявшись на кровати, я потер глаза и протянул руку за телефоном.       - Алло, - хриплым голосом сказал я.       - Доброе утро, Мистер Айеро! – раздался низкий голос по ту сторону "телефонного провода". - Надеюсь, сегодня вы чувствуете себя лучше, потому что через четыре часа я хотел бы увидеть вас на площадке.       - Мы отлично себя чувствуем, - я встал с кровати и отправился на кухню. - Большое спасибо, что оповестили о времени съемок. До свидания!       Вчера вечером Джерард, по всей видимости, не смог добраться до комнаты и остался спать на диване. Ночь он провел в одежде. Так же ему не помешало бы принять душ. От Джерарда за километр несло алкоголем, который он вчера пролил себе на полосатую футболку. Тихо, на цыпочках, я подошел к дивану. Не знаю, как объяснить этот поступок. В смысле, зачем я крался, если сейчас мне все равно нужно было будить его.       - Джерард…, - звал я и одновременно пытался его раскачать, - Джерард…. Парень не подал и виду. Я начал толкать его еще сильнее, мне казалось, что еще чуть-чуть, и я оторву ему плечо к чертовой матери. Но, видимо, спящего Джерарда это мало волновало. Он все так же тихо сопел себе под нос, как и пять минут назад. На восьмой минуте мое терпение лопнуло и я лег на диван. Да, я лег прямо на спящую тушу Джерарда.       - Какого черта ты делаешь? – тяжело дыша, проорал Джерард.       - Ну, у меня с девушками не складывается, и я решил, что, может, с парнями попробовать? – Джерард колотил меня и всячески пытался вылезти из-под меня. - А ты вроде симпатичный.       Джерарду в конечном итоге все же удалось вылезти из-под меня, и я оказался один на теплом диване, который был нагрет телом Джерарда. Я уткнулся лицом в подушку и глубоко вздохнул.       - Кхм, Джерард, у тебя волосы выпадают, - сказал я и вытащил черный волос у себя изо рта, - я так же надеюсь, что это волосы с головы.       - Да пошел ты! – раздался голос из ванной и поток воды начал яростно колотить дно душевой кабины.       К моему счастью, в доме была еще одна ванная комната, та, что с огромной ванной. Я нажал на маленькую кнопочку, которая находилась на электронном чайнике, и тоже отправился в ванную.       Когда я вышел, то заметил Джерарда, который сушил волосы перед зеркалом в гостиной, и временами пел в фен, как в микрофон. Я мог долго наблюдать за этим, но в скором времени Джерард увидел меня и от неожиданности уронил фен себе на ногу.       - Фрэнк, сукин ты сын! – на всю гостиную закричал Джерард.       - Извини, пожалуйста! – сказал я с отчётливой долей сарказма в голосе.       Я толком не помню, как мы доехали до дома и не очень-то могу объяснить, как попали внутрь. Единственное, что я помню (и то смутно), так это то, что Джерард не мог найти ключи и что мы начали жутко паниковать. Но вскоре парень вспомнил, что все это время они лежали у него во внутреннем кармане куртки. Но Джерард склонялся к тому, что я был трезвее его и был обязан помнить все в мельчайших деталях. Еще я помнил про звонок МакКляйна, который сказал мне, чтобы к одиннадцати мы были готовы. Прямо следуя указаниям режиссера, я подумал, что в ближайшее время к нам в дом ворвутся хипстеры и гримеры.       - Спасибо, - сказал Джерард и сделал большой глоток кофе.       - За что? – немного недоумевая, спросил я.       - За то, что до сих пор не бросил меня, - улыбнулся Джерард и поставил кружку на стол. - За то, что до сих пор не сделал снимки пьяного и всего в блевоте меня, а потом не отправил их желтой прессе. Я не знаю. Просто спасибо. Это тяжело объяснить, но я чертовски тебе благодарен.       В его голосе чувствовались нотки горечи и какого-то нелепого детского счастья одновременно. Я не сказал ни слова. Не знаю, почему он меня благодарит, потому что, по-моему, каждый нормальный человек сделал бы то же самое, что и я сделал для него за последние два дня. Но что я должен делать? Просить отказаться от слов? Или бегать и кричать, что «НЕТНЕТНЕТ НЕ БЛАГОДАРИ!»? Если ему легче, то это уже хорошо.       В девять часов в дверь постучались и в дом вошли те же, что и позавчера, девушки. На этот раз мной занималась девушка с колечком в губе. У меня было такое в выпускных классах. Девушку звали Мэри, а вторую, по всей видимости, Кэти. Мэри и Кэти – два визажиста, которые всю жизнь красят знаменитостей. По их разговору можно было понять, что они втроем, Кэти, Мэри и Джерард знакомы на протяжении нескольких лет. Мэри наносила последние штрихи, и я был готов. Кстати, когда они только вошли, они сразу же ринулись обниматься. Странные все-таки девушки, знакомы только два дня, а они уже обниматься лезут. А как же личное пространство, ну, и все такое?       Съемки проходили в доме вниз по улице, в котором жили девушки. По-моему, их чуть ли не сутками напролет снимают. Видимо, ждут крупного конфликта, чтобы потом поместить его в эфир. И вот машина доставляет нас на место. В сценарии написано, что сегодня я должен выбрать девушек, не больше шести, и поговорить с ними. Познакомиться, так сказать.       Первой я выбрал Сэлли, я узнал, что ей 24 года. Она поборола алкогольную и наркотическую зависимость. Еще она родом из Юты, но сейчас проживает в Лос-Анджелесе. Она умеет петь и занимается рукоделием.       Вторая была Джэки. Ей 26, родом из Вашингтона, там же и проживает. У нее нет каких-то особых талантов, но она очень любит готовить и играть в «Твистер».       Третьей была Анна-Мари. Ей 19, родилась и выросла в Мэне. Она играет на фортепиано и отлично поет, она даже продемонстрировала свое умение. На площадке, откуда не возьмись, появилось фортепиано, и Анна-Мари начала исполнять свою любимую композицию.       Четвертой, и последней была Китнисс. Она родилась и выросла в работающем районе Нью-Джерси и с детства была приучена трудиться на благо своей страны. Она так же яро пропагандировала расизм, и это мне не понравилось. А когда я ей это сказал, она встала из-за стола и попросила провести ее к дому. Когда мы уже начали приближаться к стеклянной двери, ведущей в гостиную, Китнисс сделала шаг и упала на камни в траву. - Он толкнул меня! – крикнула она и схватилась за лодыжку. - Вы видели это?!       К ней подбежала Уинстон и начала говорить, что это недоразумение, и просить прощения. Но Китнисс сказала, что она подаст в суд на меня и на программу. Уинстон направила в мою сторону свой злобный взгляд и сказала, что позже разберется со мной. Она не появилась в сцене, где я должен был выгнать одну из них. Наверняка они смонтировали все так, чтобы рейтинг был высоким, так, чтобы был скандал. Я выгнал Джеки, мне стыдно, но я выгнал ее из-за того, что она мне чисто внешне не нравилась.       - Джерард, - мы лежали в гостиной и смотрели фильм, - что они сделали с Китнисс?       - Оу, ничего особенного. Заплатили нужную сумму, и она забыла про конфликт.       - Но я ее не толкал, - возмутился я.       - Допустим, но это может хорошенько поднять рейтинг программе, и вообще на это шоу неоднократно приходили ради скандала, а потом просили денег, чтобы это не вышло в свет.