Линия сердца

Стрелка на часах приближается к двенадцати. Моя машина – единственная на стоянке перед СКА. Я, собственно, так и думал. Больше "для галочки" приехал. Хотя… ну да, приехал я подготовленным. Целый день провёл в интернете. Всё фигурное катание мужское пересмотрел за последние несколько лет. Даже Сочи. Даже Плюща. И теперь я готов ему нормально объяснить и показать. Вчера-то меня, конечно, эмоции сожрали. Но ведь правду ему говорил. Только он не слушал. Я это выражение лица его отлично знаю. За несколько месяцев выучил. И значит оно, что орган слуха выключен, и Евгений Викторович ушёл в себя. Я тогда обораться могу. Бесполезно. У него звук на ноль выставлен. И вот, спрашивается, зачем он меня звал? Чтоб я его по голове погладил? Похвалил? Это вон Профессор пусть его нахваливает! А я – я только правду могу. Но ему это не интересно. Он же, блядь, само фигурное катание в человеческом обличье! И… Женькин Mercedes въезжает на стоянку и, не снижая скорости, разворачивается с офигительным заносом. Паркуется рядом. Выпендрёжник, блин! Автомат сожжёшь! На баб будешь впечатление производить своим "экстремальным вождением"! А я и так уже – под впечатлением. Из машин мы выходим одновременно. Синхронно достаем сумки: он – с коньками, я – с ноутом. И идём к зданию. Молча. Даже не поздоровавшись. *** Я сижу на тренерской лавке. Жду, пока загрузится комп. Боковым зрением вижу, как Плющ достает из сумки полотенце, бутылки с водой, коньки. Садится рядом. Развязывает шнурки на кроссовках. Забить бы на это фигурное катание. Развернуть к себе, поцеловать и увезти на Курсанта… Но вместо этого всего я бурчу себе под нос: – Не переобувайся. Он смотрит на меня вопросительно. Не понимает. – У тебя лекция сегодня. Иди сюда. Ну, иди – это, конечно, громко сказано. Он сдвигается на полметра и оказывается совсем рядом. Близко. – Смотри. Я запускаю первый ролик. Его самого. Крёстного отца. Турин. Он не смотрит. – Я для этого ночью на каток притащился? – Сегодня – да. Останавливаю видео. – Жень, смотри и постарайся забыть, что это ты. И запомнить то, что видишь. Потому что смотреть тебе сегодня много придётся. И слушать. И думать. Запускаю ролик сначала. Теперь он смотрит. И я вместе с ним. Вспоминаю, как я ждал эту Олимпиаду. Понимал, что, пока он своё золото олимпийское не получит, из любителей не сольётся. И знал, что Турин – его, без вариантов. Знал, но волновался так, как будто сам катался. Болел. Первый и единственный раз ТАК за него болел. SMS'ку написал. Специально такую, чтоб не ответить было нельзя. Но он не ответил. Не посчитал нужным. Поэтому потом, когда Егор родился, я уже не стал никаких сообщений писать – позвонил. Лучше б написал! Как он со мной говорил: спасибо, пожалуйста, до свидания! Равнодушно. Ему мой звонок не нужен был. Он его не ждал. У него и без меня всё было. Это у меня к тому времени ничего не осталось. А у него… Видео заканчивается, одаривая напоследок разведёнными руками и коротким «Всё». Я захожу в закладки и запускаю следующее. Лайс. ЧМ-2009. Плющ поворачивает голову, открывает рот, собирается говорить. Я нажимаю на паузу. – Только не надо истерить! Смотри. Получай удовольствие. Запоминай. Говорить потом будем. Мне кажется, что я инеем покрываюсь от его взгляда. Но рот он закрывает и молча поворачивает голову к экрану. Мы смотрим Эвана. Потом Джонни. Потом Стефа. И снова – Плюща. Теперь Ванкувер-2010, Танго Аморэ. Серебряную медаль. Как я был счастлив его проигрышу! Как будто не Эван выиграл золото, а я сам. Мне всё равно было, пусть кто угодно, только не Женька. Потом, правда, после, согласился, да. Всё равно, сука, выиграл! А сначала, на награждении, глядя, как он по пьедесталу скачет, с первого места на второе, мне даже намечтался «дисквал» от ISU. Любого другого за такие фортели распяли бы публично на входе в здание национальной Федерации. Любого, но не его. Ему простили. Даже, как бы, и не заметили. Слегка пальчиком погрозили, и всё. А он в ответ Федерации погрозил. Ничего не боялся. Вообще. И никого. После Ванкувера мы смотрим Дайске, Патрика, Флорана. И снова Плюща – Шеффилд-2012, Танго Роксаны. Этот ЧЕ я уже не смотрел. Игнорировал. Слушал потом в телефон восторги от ТАТ. От моей ТАТ! Скрипел зубами! Он мне тогда со всех газетных стоек во всех супермаркетах улыбался. Самые пессимистично настроенные газеты пестрели заголовками типа: «Возвращение Короля!» И утешить себя было нечем. Вообще. Недели две только «Джек» и утешал. По вечерам. Шеффилд заканчивается, и мы возвращаемся к Патрику и Хавьеру, но я добавляю Дениса, Тацуки и, теперь уже, Юдзуру. Юз финалит и еще несколько секунд не может подняться со льда. Потом всё-таки встает, вымученно улыбается в камеру и вскидывает руки. Я нажимаю «стоп». Поворачиваюсь к Женьке. – Что думаешь? – Думаю, что заслуживают внимания только Джонни и Юз. Ну, Хави, может, ещё. А по-честному, так вообще – только я. – Жень, не беси меня, а? – А чего ты хотел услышать, Лёх? Что Лайс или Пат – охуительное мужское одиночное? Ну, так я думаю по-другому. Усилием воли гашу в себе раздражение. – Ладно. Давай иначе. 2006 год. Ты – лучший в мире. Недосягаем. У тебя стабильные четверные. Каскады и вращения имени тебя самого. Ламбьель рыдает на пьедестале так, что ты даже Российского Гимна, наверное, не слышишь. – Ну уж не громче тебя… – он говорит себе под нос, но я всё равно слышу. Изнутри снова поднимается раздражение. – Я не рыдал на пьедестале. Никогда. – Ага. Только в kiss-and-cry. Но, зато, как и сколько! Тут уж и Стеф отдыхает. – Будем обо мне говорить? – Нет, Лёх. Обо мне, конечно. Тебя ж трогать нельзя. – Да пошёл ты! – Сам иди! Но никто из нас уходить не собирается. Продолжаем сидеть. Молчим. Он не выдерживает первым. – Ладно. Дальше давай. – А дальше… ты не едешь на ЧМ. В смысле, едешь. Но снимаешься перед соревнованиями. И падаешь в раскрытые объятия Закаряна, раскручиваешь своё шоу. И у тебя «дисквалификация». В мире мужского одиночного праздник. Счастливый Бриан звонит мне среди ночи, чтобы сообщить, что ты, наконец-то, «сдох». – Да? Спасибо за подробности. Я рад, что все были так счастливы. Особенно «лягушатник» твой. Хоть кому-то было хорошо. – Кому-то было. Да. Три года, Жень. Тебя не было три года. И они там делали, что могли. И что хотели. Да. У них не было четверных. И Чемпионами Мира стали «катальщики». И довели свое искусство до совершенства! Понимаешь ты это? – А что я должен понимать, Лёх? Мы про мужское катание говорим! Не про женское! Это у них там «лёд, чтоб скользить»! – Они – там, значит, а ты – где???? – А я – над! Над ними, над всеми! Я это всё фигурное катание восемь лет на себе вёз! Отошел на «пять минут», вернулся в 2009, а у них даже система оценок не заточена под четверные! А это, блядь, откат на десять лет назад: в доУрмановскую эру! Это ж пиздец полный! Я в 2010 на ЧЕ приехал – и снова +20 от второго!!! Это ж мезозой! Страна непуганых девочек! – Да, Плющ! Да! Ты приехал со своими квадами и +20 Стефану в лоб! И он рыдать опять. А потом тебе на Олимпиаде Эван всего +1 залепил! Но ты-то без медальки остался! А почему?! Да потому, что ты у нас «над ними всеми»!!! А надо, знаешь ли, снисходить!!! Пока тебя не было, им за другое оценки ставили!!! И у тебя этого «другого» нет ни хуя! И учиться ты не хочешь! Хочешь на технике своей выезжать! А хуй тебе! Там теперь Юдзуру главный! И у него, в отличие от тебя, есть и то, и другое!!! И прыжки, и связки!!! – И что ты мне хочешь сказать, Яг? Что теперь не моё время?! Что мне пора у камина кости греть?! – Охуел ты, Жень?! Ты мне вчера три квада скрутил! Два – в каскаде! Один – лутц! Какой тебе камин?! Просто вкатай всё! До мелочей! На каждый такт – шаг. Ни одной секунды чтоб пустой! Пусть они там сдохнут все на компонентах! – И чего, Яг? Ну, сдохнут они. Так у Юза всё то же самое. И квады и компоненты. Только у него возраст ещё… – Жень, ты реально не понимаешь? Или надо мной издеваешься? Ты Ванкувер-то пересмотри. Ты ж на лутце в горизонталь ложишься в воздухе. Из такого положения только фирменный Эбботовский полёт исполнять. И они все так и делают. Если хоть что-то не так – они все на жопу приходят. И Юдзуру в том числе. А ты – нет. Ты из этого положения на ноги встаёшь. Нет! На ногу! И выезжаешь! Плющ! Придурок! Ты ж не падаешь! Вообще! Ты их задавишь всех, если перестанешь царя из себя корчить и кататься начнёшь! Он молчит. Кроссовки свои разглядывает. Потом переводит взгляд на меня. – Прям сейчас начинать? Или на завтра перенесём? – Завтра я не могу. У нас завтра шоу в Минске. Но послезавтра я вернусь. Приезжай. Если не передумаешь. Он встаёт. Начинает вещи свои обратно в сумку складывать. Я наблюдаю. Молчу. – Хорошо, Лёх. Послезавтра. В половине двенадцатого. Приедешь – не сиди в машине. Не светись. Иди сюда сразу. Я предупрежу, тебя впустят. Он закрывает сумку. Закидывает её на плечо. – Да, ещё… Если хочешь, можешь на Курсанта ночевать. Ключи у тебя есть. Квартира пустая. Пользуйся. Да. Вчера я в машине ночевал. Потому что мосты на ночь разводят. А «я за мостиком живу» от катка. Но благодарить я не буду. Обойдётся без спасибо. Убираю ноут в сумку и тоже встаю. – Пойдём, что ли? Он молча уходит в переход. Я иду за ним. На парковке мы несколько секунд топчемся друг напротив друга. Отводим глаза. Мнёмся, не зная как попрощаться. Он первым отворачивается и открывает дверь своей машины. – Пока, Яг. – Послезавтра. В половине двенадцатого, – отвечаю я вместо прощания и захлопываю за собой дверь Cooper’а.