Дневники мисс Фокс.

      Он был жалким подобием на человека, но заслуживал ли смерти? Надломленный и опустившийся до уровня пьяницы из подворотни, некогда блестящий джентльмен и благородный военный, Гэбриэл превратился в ничтожество. Он едва мог выносить привязанность лучшего друга к женщине. Не простил Хэлен вздорного характера, Коннору – индейского происхождения, а Хэйтему – излишней скрытности. И вот он мертв. Не желая того, Хэлл стала причиной его гибели.       «Я признаю свою натуру так же, как и неоспоримые достоинства Энтони, которыми он когда-то обладал: сдержанность, честь и верность. Я же никогда не могла похвастаться большинством из этих качеств. За годы так и не научилась держать себя в руках, а аристократическую гордость быстро уничтожили застенки тюрьмы. И что может знать о чести и верности падшая женщина, впавшая в блуд? Вдова и протестантка, вступившая в связь с безбожником, к тому же могавком. Известно, что скажут люди. Да, я все знаю о своей натуре.       Так заслуживал ли Гэбриэл смерти от моих рук? В отличие от меня, он был до конца предан тому, во что верил, пусть заблуждения его были чудовищны. Имела ли я право лишать его жизни? Уж лучше бы хотела этого, и не терзалась бы теперь, не испытывала отвращение к себе.       Хэлен с остервенением терла шершавой мочалкой руки, щурясь от яркого полуденного солнца, бьющего в окна. Вода в лохани уже начала остывать, но она не придала этому значения. Ей казалось, что ладони все еще горячие и липкие от чужой крови. Она стала убийцей и вынуждена была с этим жить, но не желала подобной ответственности.       Гэбриэл не оставил ей выбора, так нужно было поступить, чтобы выжить. Воткнуть острый осколок в мягкую плоть столько раз, сколько потребуется, чтобы остановить безумного. Она не хотела умирать и поступила бы так вновь, если бы выпал случай. От чего же так гадко на душе?       Судьба измарала ее, обнажила низменные черты. Вольготная жизнь аристократки с успехом скрывала их за хорошим воспитанием и беззаботным смехом. Зачастую до конца жизни человек не подозревает, насколько хуже может стать, и Хэлен не попала в число счастливцев. Она была вынуждена столкнуться с тьмой в душе в одиночку и, почувстовав внутри зло, была отвратительна самой себе. А что если и остальные разглядят его, как червоточину, разъедающую спелое яблоко? Увидят и отвернутся, тогда семена зла прорастут, и она увязнет во тьме.       Поездка в Англию оставила на ней болезненный, нестираемый след. Вернувшись в Дэвенпорт, Хэлл начала осознавать, что не сможет стать прежней. Какая-то ее часть осталась за океаном, и ничто не могло это изменить. Что сделает Коннор, когда поймет, что рядом уже не та девушка, какой она была когда-то? Где взять силы, чтобы поведать ему обо всем, и как смотреть в глаза после? Хэлен было страшно, она всеми силами пыталась избежать этого разговора, но знала, что молчанию не суждено продлиться вечно. Не находя возможности извинить себя, она думала, что и другие не станут этого делать.       «Прости, Коннор, но я стала другой. Есть вещи, о которых я никогда не заговорю, даже если ты будешь требовать», - печально подумала рыжеволосая девушка, положив затылок на спинку лохани и закрыв глаза. Прохладная вода ласкала обнаженное тело, но мыслями Хэлен была далека от тихой уютной комнаты. Она вновь танцевала на балу с Викторией среди радостного гомона толпы; рыдала в одинокой камере, не имея надежды на будущее; скакала во весь опор по безлюдной дороге, лентой тянущейся к горизонту; драила палубу, глотая слезы боли от кровавых мозолей на ладонях. Где-то там, среди множества событий, она потеряла часть себя, и не могла отыскать.

***

      Пока Хэлен принимала ванну в его комнате, Коннор остался внизу, чтобы поговорить с наставником. Ахиллес прочел намерение на лице ученика и жестом пригласил к себе, где устроился в любимом кресле у камина. Радунхагейду задумчиво хмурил брови, уставившись в окно, откуда лил дневной свет.       - Говоришь, нашел ее на корабле Николаса Бидла? – переспросил Ахиллес и усмехнулся, почесав щетину. - Занятное стечение обстоятельств. А миссис Аммел сказала что-нибудь по этому поводу?       - Она вообще ничего не рассказала, - мрачно ответил метис, переводя взгляд на учителя. Невозможно было разобрать, жалуется он или обеспокоен. Ему очень хотелось верить Хэлен, но в душу помимо воли закрадывались неприятные подозрения, а она не сделала ничего, чтобы развеять их.       - Подозреваешь ее в чем-то? – без обиняков спросил Ахиллес, проницательно заглянув индейцу в глаза. Тот вздернул голову, готовый возмутиться, но вместо этого подавленно вздохнул.       - А что прикажешь делать? – пробормотал он, сжимая руки за спиной. Старый асассин какое-то время молчал, потом привычным движением поправил шляпу и откинулся на спинку кресла, собираясь вздремнуть.       - В конце концов, Фоксы никогда не подводили Братство, и нет веских причин сомневаться в верности миссис Хэлен. Она рядом, разве не этого ты хотел? – Ахиллес широко ухмыльнулся и скрипуче рассмеялся, наблюдая за учеником, вспыхнувшим подобно мальчишке. В сущности, он все еще им являлся, хотя на его плечи свалилась не по годам тяжелое бремя.       - Да но.., - начал было тот.       - Этого уже не достаточно? – закончил за него мавр и неодобрительно поморщился, погружаясь в несбыточные грезы. Если бы его жена могла быть рядом, он простил бы ей любые тайны и даже предательство. А Коннору следовало вспомнить, как Хэлен позволила ему сохранить секреты, в которых не было нужды, и отплатить ей тем же.       «Даже ее мать выбрала Братство, за что в итоге и поплатилась», - старик сгорбился под тяжестью неприятных воспоминаний. В его прошлом было несчетное количество жертв и разочарований, которые давили на него тяжким грузом, и только присутствие Коннора дарило старику надежду. Если миссис Фокс будет вселять подобное чувство в метиса что ж, он будет только рад. Ахиллес склонен был предположить, что Хэлен последует примеру матери и не предаст Братство. Что до ее приключений в Старом Свете – весьма впечатляющих, надо полагать - то девушка имела полное право хранить их при себе. В конце концов, какая женщина обходится без парочки секретов в потаенных уголках души? Старик скользнул взглядом по упрямому лицу юноши и неодобрительно цокнул языком. Молодость не так снисходительна к слабостям человеческой натуры.       - Что ж, поступай, как считаешь нужным. Можешь настаивать на исповеди, если не боишься потерять ее снова, - подытожил Ахиллес и махнул рукой, показывая, что разговор закончен. Не было никакой надежды переубедить упрямого юнца, да он и не собирался влезать в дела молодых.       Все еще терзаемый сомнениями, Коннор поднимался на второй этаж. Разумеется, он не хотел потерять Хэлен, но что если ее скрытность поставит под угрозу Братство? Поделившись сомнениями с учителем, он надеялся получить поддержку с его стороны. Старик же, судя по всему, был расположен к Хэлен благожелательно, но и это не смогло успокоить Коннора до конца. Хотя он был полон решимости продолжить сотрудничество с отцом, в колониях оставался еще один смертельный враг – Чарльз Ли, с которым тесно сотрудничал Бидл. Но даже если Хэлен не была замешана в планах тамплиеров, он все равно хотел, чтобы она открылась ему. Ведь тайна пережитого разделяла их не хуже его собственных секретов, которые он не пожелал открыть в прошлом году.       «Но ведь это совсем другое! Возможно, я рассказал бы все, если бы не ее отношение к моему отцу. Духи, я до сих пор не знаю, что было между ними, и сомневаюсь, что хочу знать. Это не располагает к откровенности», - рассуждал Коннор, чувствуя, как в груди поднимается знакомое раздражение. Он машинально толкнул дверь в свою комнату, запоздало вспомнив, что там сейчас моется Хэлен. Сердце взволнованно забилось, но асассин запретил себе пятиться и краснеть, как было когда-то у лесного пруда. Хэлл лежала в лохани с закрытыми глазами и дремала. Брови нахмурены, губы – упрямо сжаты, будто она была готова сию секунду вступить в борьбу.       «Стоит ли настаивать, ведь я сам знаю, что не обо всем возможно рассказать», - гадал Коннор, разглядывая светлое женское лицо. Она была красива, незнакомка, что буквально свалилась ему на голову в трюме горящего корабля, но в ней было мало от прежней Хэлен. В минуты близости Радунхагейду казалось, что он видит на ее лице отблеск прошлого, но он всегда ускользал, как густой туман от первых лучей зари.       Ассасин приблизился к девушке, бесшумно ступая по половицам, и легко коснулся пальцами ее предплечья. Кожа, покрытая золотистым загаром, была мягкой и нежной, как и должно быть у английской аристократки. Лучи света заставляли капельки влаги на ней причудливо мерцать. Но метис думал не об этом: он неотрывно смотрел на свежий шрам, уродующий изящное женское плечо. Хэлен стеснялась его, хотя и скрывала это. Если бы он спросил, откуда эта отметина, получил бы ответ? Но этот шрам был не единственным: на ладонях девушки были заметны тонкие белые полосы, какие оставляет битое стекло, и мозоли. Откуда на руках богатой именитой англичанки признаки тяжелого труда? А сколько испытаний претерпело ранимое сердце барышни, привыкшей к вольготной благополучной жизни? Должно быть, оно-то и пострадало больше всего. Одно Коннор мог утверждать с уверенностью: он пошел бы на многое, чтобы на Хэлен не было таких следов, ни телесных, ни душевных.       Чтобы не приключилось, в разлуке она едва ли отлично проводила время. Неприятный холодок пробежал по спине, а острые иглы волнения кололи пальцы. Маркиз сказал, что она побывала в Тауэре. Неужели это хрупкое, грациозное создание и вправду могло существовать в темнице? В душе шевельнулось чувство вины: его вновь не было рядом тогда, когда она отчаянно нуждалась в помощи. И он никак не сможет помочь ей справиться с тягостным прошлым, если она ничего не расскажет.       - Радунхагейду? – прохладные пальцы коснулись тыльной стороны его ладони. Он вздрогнул, выходя из задумчивости, и посмотрел в беспокойное море глаз цвета горечавки. Нужно расспросить ее, и чем раньше, тем лучше, но он так и не успел придумать, с чего начать.       - Снова подглядываете? Нужно отдать вам должное, с годами ваши привычки ничуть не меняются, мистер Коннор, - лукаво прищурившись, сказала Хэлен, глядя на него снизу вверх. Он приподнял уголки губ, погружаясь в приятные воспоминания. Незнакомка вторила улыбке и призывно протянула руки. Подчинившись ее желанию, индеец склонился, как всегда чувствуя ликующую радость в предвкушении поцелуя. Тонкие запястья сплелись за его плечами и потянули ниже.       - Что ты делаешь? – Коннор попробовал отстраниться и удивленно выгнул бровь, встретив сопротивление.       - Думаю, тебе следует раздеться, или одежда промокнет, - игриво склонов голову на бок, заявила Хэлен и рассмеялась, наблюдая за тем, как он смутился. Радунхагейду ухмыльнулся и обнял ее за плечи, чтобы вовлечь в новый поцелуй. Новые повадки миссис Аммел были диковаты, но некоторые ему, признаться, нравились.       «Снова ты уходишь от разговора…, но и черт с ним», - мельком подумал он, спешно избавляясь от уже порядком намокшего костюма.

***

      Хэлен уносил сладостный ураган чувств, которым она с готовностью отдавалась, теряя голову. Столько лет в ней дремала страсть, и теперь она жадно наверстывала упущенное время, проведенное взаперти холодного тела. Раньше юношеская робость и благочестие сковывали ее, теперь же она считала, что вольна не придавать им значения. Все ее существо трепетало от любви, для которой она была создана Богом, и ему было угодно, чтобы она познала ее в объятиях язычника. Она нутром чувствовала, что в происходящем не было дурного и Создатель не осудил бы ее.       Коннор обхватил ладонями ее талию, легко, словно пушинку, подняв в воздух, и помог выбраться из лохани. Прохладный пол обжег босые ступни, а ветер из приоткрытого окна вызвал мурашки на нежном теле. Хэлен чувствовала, как по ногам стекают струйки воды, и их нежное касание еще больше усиливало волнение. Пристальный, жадный взгляд опаловых глаз заставил ее вспыхнуть, но она старалась скрыть смущение, боясь оскорбить Коннора неуместной робостью. Он тоже успел освободиться от одежды и ничуть не смущался наготы. Они изучали друг друга, словно не до конца веря глазам. И каждый что-то спрятал в душе, так глубоко, что невозможно было догадаться о природе этой тайны. Но, несмотря на невысказанные слова и упреки, они покорялись любви.       Притянув ее к себе, Коннор впился в губы требовательным поцелуем, крепко сжимая талию. С трудом переводя дыхание, Хэлен серебристо рассмеялась, и, неуловимая, выскользнула из объятий и отвернулась, хитро подмигнув через плечо. Ей нравилось чувствовать его настойчивость и разжигать азарт. Она никогда не подумала бы, что способна на такую игру, но старалась не думать об этом, чтобы не испортить момент.       Не успела девушка дойти до кровати, как снова очутилась в плену родных рук и доверчиво откинула голову на широкое плечо. Темные, испещренные шрамами ладони скользнули по плоскому животу вверх и легли на грудь, сжимая сначала нежно, потом настойчивее. Различив его неровное дыхание, Хэлен почувствовала, как низ живота отзывается знакомым, желанным томлением. Горячие обветренные губы ущипнули чувствительную мочку уха, от чего по телу прошла новая волна теплых мурашек. Ловкие пальцы сомкнулись на сосках, доставляя почти болезненное удовольствие. Она с готовностью отдавалась его грубоватым ласкам, блаженно прикрыв глаза и выгнув спину, чтобы прижаться к сильному мужскому телу. Призывно улыбнулась, почувствовав его напряжение и нарастающее возбуждение, и провела кончиком языка по губам, предвкушая миг, когда он заполнит ее.       Нетерпеливые губы оставили следы на шее и плечах, Коннор прижался сильнее, а она повела бедрами и хрипло рассмеялась, расслышав прерывистый вздох. Ей захотелось коснуться его, и она, ведомая женской интуицией, заключила горячую плоть в кольцо пальцев и принялась ласкать. Он ответил ей тем же, опустив одну ладонь вниз, ласково обведя кончиками пальцев контур живота и коснулся чувствительного холмика меж ее ног. Хэлен задрожала и закусила губу, а дрожь прошла по позвоночнику вниз и стихла в подогнувшихся коленях. Она чувствовала, что уже готова ощутить его в себе и едва сдерживала нетерпение, волнами передающееся от его напряженного тела. Хэлл слегка отстранилась, желая развернуться, но у Коннора были совершенно другие планы. Легким движением он толкнул ее на кровать, заставив опуститься на колени, а когда она попыталась подняться, удержал уверенным движением широкой ладони, легшей на гибкую спину и заставившей ее уткнуться пылающим лицом в одеяла.       - Что ты делаешь? – немного испуганно пролепетала девушка, остро чувствуя беспомощность и жар, исходящий от него. Сглотнув, она повернула голову, взглянув на метиса снизу вверх, а он ответил ей озорной ухмылкой, медленно поглаживая свободной ладонью внутреннюю сторону ее бедер и как бы случайно касаясь большим пальцем повлажневшей промежности. Чувствуя, как уши пунцовеют от смущения, Хэлен прерывисто задышала, стремясь продлить сладостные соприкосновения и покорно повинуясь его желаниям. Ее нетерпение вызвало у Коннора глубокий, грудной смех, смутивший ее еще больше. Она с силой закусила губу и больше не смотрела на него, радуясь, что влажные волосы скрывают ее лицо и остужают разгоряченную кожу. Чужая ладонь поглаживала спину, слегка массируя плечи, заставляя расслабиться и привыкнуть к новой ласке. Возбуждение, зародившееся в груди, по капле скапливалось внизу живота, заставляя желать большего. Девушка невольно ахнула, когда его пальцы без предупреждения вошли в нее, и инстинктивно попыталась ускользнуть.       «Это уж слишком», - подумала она, вырываясь из плена грез, но Коннор вновь уверенно прижал ее к постели, ласковыми губами целуя спину, как бы извиняясь за поспешность и начал движение плавными, глубокими толчками. У Хэлен перехватило дыхание, а легкое возбуждение, скопившееся внизу живота, тут же переросло в острое, обжигающее желание, огнем разлившееся по венам. Коннор осыпал поцелуями ее плечи, навалившись сверху, и постепенно ускорял темп, вырывая из груди Хэлен сдавленные стоны. Она ненавидела свою слабость, но продолжала извиваться под ним, охотно принимая чужие пальцы. Вот они полностью покинули ее лоно, а потом вновь вошли, прохладные, и у девушки приятно закружилась голова. Она почти готова была молить его о том, чтобы он, наконец, взял ее, но Коннор не прекращал пытки, доводя ее до безумия. Девушке претила мысль, что он может довести ее до вершины блаженства лишь одними такими ласками.       Она вновь дернулась, чувствуя болезненное неудовлетворение и зашипела, почувствовав, как его ладонь стальным обручем обхватывает шею, мешая сопротивлению. С каждым вдохом рай был все ближе, но ей мучительно не хотелось быть там одной, и она зашептала его имя почти умоляюще.       Подарив ей короткий, нервный поцелуй Коннор отстранился лишь на мгновение, чтобы схватить ее за бедра и войти в нее. Хэлен вновь застонала, комкая одеяло и с готовностью расставив ноги шире. Она никогда не предполагала, что позволит мужчине брать себя вот так, как какую-нибудь суку, но сейчас сходила с ума от желания продолжить начатое безумие. Что осталось в ней от маленькой благочестивой англичанки, прибывшей на Американские берега в поисках романтических приключений? В этот момент, жалобно поскуливая в смятую простынь от накатывающего и все усиливающегося наслаждения, она точно не была леди.       Чувствуя глубокие, порывистые толчки женщина распласталась на кровати, жалея только, что не может видеть его лица. Коннор, будто почувствовав, что она устала лежать в таком положении, схватил ее за локти и притянул к себе, поставив на колени, и продолжил движение. Наслаждаясь близостью его влажного от пота тела и прикосновениями сильных, уверенных рук, блуждающих по груди, Хэлен совершенно потерялась в водовороте ощущений и полностью отдалась чужой власти. Пусть делает что угодно, если это доставляет такое ослепляющее удовольствие. Кажется, она проговорила это вслух, потому что расслышала столь же невнятный ответ, смысл которого безошибочно уловила. Темная ладонь скользнула по ее длинной шее, заставляя запрокинуть голову, чужое свистящее дыхание щекотало затылок. Его пальцы скользнули в приоткрытый рот, и девушка почувствовала собственный солоноватый вкус.       Движения становились резче, дыхание все более сбивчивым, а посторонние звуки постепенно исчезли. Последним, что Хэлен услышала, перед тем как ее накрыла волна экстаза, было нежное пение свиристели, долетевшее из открытого окна.

***

      На следующий день Коннор и Хэлен отправились в Лексингтон. Перед тем, как сесть на лошадь, она в который раз проверила содержание седельных сумок, словно боясь забыть что-нибудь важное. На самом деле после поездки у нее мало что осталось, а большинство ценностей находилось в Фокс-холле. Немного боязно было возвращаться туда, но девушка гнала ребяческую робость прочь. Стоило подумать об оставленных в Лексингтоне друзьях, и душа неудержимо рвалась к ним, сметая сомнения. Ей предстоит побыть там некоторое время, чтобы возобновить деловую переписку и привести в порядок дела. Хэлл вспоминала, что в прошлом году грезила о собственном корабле, который теперь наверняка готов и ждет владелицу на Бостонской верфи. А как там Нью-Йоркская таверна Старый Лис? Может, Виктория и отобрала у нее состояние мужа, но своего собственного Хэлен не лишилась, а поскольку все предприятия вела под именем своей семьи, то их у нее никто не имел права отбирать. К тому же, законы туманного Альбиона фактически потеряли вес на американской земле. Но Хэлен не знала, как Коннор отнесется к далеко идущим планам, учитывая обстоятельства, но он ее успокоил:       - С этим проблем не будет. Я заключил с магистром некое… перемирие, - осторожно подбирая слова, рассказал он. Надо ли говорить, что госпожа Аммел пребывала в изумлении от такой новости, и это еще мягко сказано. Видя, как она поражена, метис рассмеялся, и милостиво пообещал, что расскажет больше по дороге. Они выехали рано, еще на рассвете, и к вечеру планировали добраться до Лексингтонских угодий.       В пути у Хэлен сердце было не на месте. Разумеется, она была рада, что Братство и Орден оставили вражду, на ее взгляд совершенно бессмысленную, но эти вести означали, что возрастал риск встретиться с Хэйтемом лицом к лицу. Она не представляла, как посмотрит в глаза магистру и одновременно желала увидеть его. Ей почему-то казалось, что он прочтет прошлое в ее глазах и все поймет, так что не придется ничего объяснять или оправдываться.       В далекой Англии она поклялась Форстеру, что будет на стороне Братства, но сейчас не была уверена в том, что выполнить обещание будет легко. Да и как объяснить Хэйтему, что они с Коннором – злейшим врагом тамплиеров нового света - вместе? Хэлл чувствовала себя предательницей и ничего не могла с этим поделать.       «Но я чувствовала бы себя точно так же, если бы на месте мистера Кенуэя был Коннор, а может, и хуже. Но если на снисходительность Хэйтема я могу рассчитывать, как делала это всегда, то Радунхагейду никогда не простил бы меня», - безнадежно вздыхая, размышляла леди. О том, что будет, если Коннор узнает о двусмысленной природе ее отношений с Хэйтемом, она боялась даже думать и упорно гнала мысли прочь.       - Ты уверенна, что женщине твоего положения пристало пребыть в таком наряде? – деликатно осведомился Коннор, придержав коня и поравнявшись со спутницей. Хэлен машинально оглядела одежду, поначану не понимая, куда тот клонит. Поразмыслив, она решительно отказалась от идеи заимствовать наряд у местных дам. Постирав брюки и блузу, Хэлл пришла к выводу, что вещи выглядят сносно, да и ехать верхом так было гораздо удобнее. В Фокс-холле ее ждут собственные вещи, так что со сменой наряда можно было повременить. Однако лишившись статуса беглянки и вновь став графиней, она потеряла привилегию одеваться, как заблагорассудиться. Подумав об этом, барышня покраснела под насмешливым взглядом друга. Да, нелегко будет вернуться к привычному образу жизни. Удивительно, как быстро забываются привычки, с таким трудом привитые няньками с детства, в данном случае, любовь к женским нарядам.       - Не понимаю, о чем ты, - упрямо поджав губы и отвернувшись, пробормотала девушка, сморщив носик. Коннор беззлобно рассмеялся и продолжил подтрунивать, держа официальный тон:       - Даже не оденете перчаток для верховой езды? Не боитесь поранить ладони, госпожа графиня? – Хэлен повернулась и наткнулась на проницательный взгляд темно-ореховых глаз. Так вот в чем дело! Он просто хочет узнать, откуда на ее руках мозоли.       «Ну, хорошо, об этом и впрямь можно рассказать», - решила рыжеволосая женщина и мягко улыбнулась, вспоминая, как Северянин учил ее быть настоящим моряком. В то время она даже и представить не могла, что будет вспоминать о тяжелых уроках с теплотой.

***

      - Мистер Хэйтем, сэр, один малый желает встретиться с вами, - учтиво поклонившись, сказал мажордом, застыв в дверях кабинета. Кенуэй оторвался от созерцания карты североамериканского побережья, разложенной на столе, и повернулся к слуге, вопросительно выгнув бровь. Этим вечером он не ждал гостей.       - Он назвался, сказал, по какому вопросу пришел?       - Нет, сэр, упомянул какую-то посылку. Сказал, что это важно, - ответствовал мажордом. Хэйтем нахмурился, и устало потер переносицу, пытаясь вспомнить, кто бы это мог быть. То ли он стал рассеянным: порой казалось, что он борется с ветряной мельницей, то ли действительно никаких дел не запланировал.       «По крайней мере, это может оказаться интересным. Не думал, что вечера в Вирджинии будут столь скучны», - тамплиер криво усмехнулся мыслям и велел слуге пригласить гостя. Он встретил его стоя, по привычке заложив руки за спину, в любой момент готовый выйти из кажущейся расслабленности. Когда дверь скрипнула, отворяясь, мужчина невольно напрягся и поморщился – дала о себе знать давняя рана, полученной во Франции. У свершившейся мести горькое послевкусие.       Неровный свет свечей коснулся гладкого, застывшего лица незнакомца. Небольшие глаза зорко сверкнули в тени треуголки. Он был одет в простую, но добротную одежду, пропитанную пылью долгой дороги, а в руках держал объемный сверток.       - Добро пожаловать в мое поместье, мистер…? – безукоризненно вежливым тоном начал Хэйтем, делая шаг навстречу и жестом пригласив гостя устроиться в одном из кресел у стола.       - А вы неплохо устроились, мастер Хэйтем, - подметил знакомый голос, будоражащий неприятный воспоминания. У магистра разом заныли все боевые отметины – так сильны были призраки прошлого.       - Холден? – неуверенно переспросил он и постарался стереть с лица растерянность, услышав чужой смешок.       - На память, стало быть, не жалуетесь, - продолжил давний знакомый, - рад видеть, что вы процветаете.       Воспоминания закружились беспорядочным хороводом, в мгновение ока сменяя друг друга. Долгих два года изнуряющих поисков сестры на востоке, и Холден всегда был рядом. Солнце палящей пустыни, проклятое место, ставшее для верного помощника личным адом. Там он получил чудовищные увечья, после которых едва сумел оправиться. И наконец, Франция: поместье Рэджинальда, долгожданная месть за убийство отца. Искалеченный и убогий, но Холден оставался с ним и тогда. Хэйтем не предполагал, что вновь увидит старого друга, тем более в колониях. Что за дело завело его так далеко от дома? Кенуэй прищурился, изучая прошлое в поисках ответа и непроизвольно выдохнул, когда нашел. Теперь он вспомнил…

***

      События двадцатилетней давности неохотно выстраивались в ряд, позволяя восстановить цепь событий. Вскоре после разрыва с Дзио он вернулся в Лондон, чтобы предстать перед Великим магистром и дать отчет о деятельности ордена на западе. Уже тогда он перестал доверять Рэджинальду, мучимый смутными догадками, но страшная правда открылась позже.       В ту пору он бросил все силы на поиски сестры, и следы ее похитителей странным образом переплетались с людьми Ордена. Вернувшись в Англию, Хэйтем вместе с Холденом возобновил поиски. Одна из ниточек привела его в старый дом на окраине, где скрывался нужный ему человек. Поздним пасмурным вечером он отправился на охоту.       Тяжелые тучи заволокли небо, порывистый ветер пророчил скорое ненастье, но Хэйтем не отвлекался на погоду, вопиющую нищету и грязь квартала: он был полностью сосредоточен на деле. Решительным шагом двигаясь к цели, он не обращал внимания на бездомных, которые жались к стенам домов, завидев опасного джентльмена. Сапоги месили слякоть: идти бесшумно было практически невозможно.       Хэйтем остановился в темном переулке, внимательно оглядывая покосившийся дом, с облупленной облицовкой. Холден упоминал именно его, в этом не было сомнений. Узкая и грязная улочка освещалась редкими тусклыми фонарями. Верхние этажи домов нависали над ней, скрывая неприветливое небо. По переулку бродили редкие прохожие сомнительного вида, но не было видно и следа стражи. Тамплиер ухмыльнулся: хорошее место, чтобы залечь на дно. Однако, он все еще медлил.       В окне второго этажа виднелся свет, но в остальном дом выглядел необитаемым и мрачным. Кенуэя беспокоило другое: некто наблюдал за особняком, прячась в тени соседнего здания. На незнакомце был черный длинный плащ, скрывающий очертания фигуры и глубокий капюшон. Кто это, союзник или враг? Есть лишь один способ выяснить. Хэйтем поправил треуголку и вышел из укрытия, как ни в чем не бывало, идя вниз по улице, чтобы зайти противнику в тыл. Немолодая проститутка поймала его руку, призывно улыбаясь и хриплым голосом обещая «незабываемую ночь». Мужчина отстранил ее мягким, но настойчивым движением, усилием воли поборов отвращение.       Отвлекшись, он упустил из виду незнакомца и, выругавшись сквозь зубы, направился туда, где видел его в последний раз. В темноте невозможно было разглядеть следы среди месива грязи под ногами. Уперев руки в бока, Хэйтем бросил задумчивый взгляд на дом, раздумывая, как быть дальше.       Инстинкт вовремя предупредил об опасности: кто-то грубо схватил его за плечо, намереваясь развернуть, но Кенуэй опередил захватчика. Отточенным движением он перехватил чужую руку, пальцы стальным кольцом сомкнулись на запястье. Заставив противника развернуться к себе лицом, Хэйтем вынудил его попятиться. Пока тот не собрался для новой атаки, он толкнул его, мимолетно удивившись, легкости, с которой удалось одолеть незадачливого вояку. Прижав к стене, Хэйтем приставил к его горлу острие скрытого клинка. В полумраке он разглядел изумленное лицо мужчины.       - Вы – ассассин? – бесхитростный вопрос остановил безжалостный клинок. Хэйтем думал несколько мгновений, а потом коротко кивнул. Ситуация оборачивалась неожиданным образом, но, возможно, это сыграет ему на руку.       - Я не стану сражаться с вами, - сказал незнакомец без тени намека на улыбку. Его лицо старили глубокие морщины, прорезающие лоб, на который падали медные пряди волос. Хэйтем медленно опустил взгляд: в живот упиралось лезвие чужого скрытого клинка.       - У нас нет причин для вражды, - убедительным тоном добавил асассин и отдернул руку со смертоносным лезвием. Кенуэй согласно хмыкнул и тоже убрал клинок.       - Мне нужно побеседовать с владельцем этого дома, - сказал он, вновь обращая взор к покосившемуся строению.       - Как вам будет угодно. Мне нужно забрать вещь, которую он украл. Беседуйте, убийство подождет, - согласился незнакомец. Судя по акценту, он был валлийцем.       Коротко обсудив план действий, неожиданные союзники направились к дому. Хэйтем не слишком доверял партнеру и стремился добраться до цели первым. Он решил проникнуть в дом из окна второго этажа, в то время как асассин пошел с черного хода. Ловко вскарабкавшись по неровной стене, брюнет осторожно заглянул в окно: хозяин скрючился на убогом табурете возле камина, в котором горел чахлый огонь. Обстановка в помещении была убогой: стены обшарпанными, а мебель - полуразвалившейся. Бесшумно скользнув в комнату, Кенуэй начал подбираться к хозяину, намереваясь оглушить, как вдруг с первого этажа послышался шум. Встревожившись, человек тут же повернулся к выходу.       - Где вы Гастинкс, черт бы побрал вашу черную душу!? - выругался асассин откуда-то снизу, напрочь позабыв о скрытности. В свете очага было видно, как побелело лицо бандита, но надо отдать ему должное: он справился со страхом и схватился за рукоять пистолета на поясе. Скрипнув зубами от досады на напарника, Хэйтем молниеносным движением преодолел разделяющее их расстояние и оглушил точным ударом в затылок. Гастинкс мешком упал на дощатый пол лицом вперед, а входная дверь с треском распахнулась, явно выбитая ударом ноги.       - Вы не слишком заботитесь о скрытности, сэр - процедил сквозь зубы Хэйтем, недовольно глядя на ассасина. Тот несколько мгновений буравил растянувшегося на полу разбойника мрачным взглядом, прошел в комнату и помог усадить его на стул и связать.       - Я давно ушел из Братства, - сумеречным тоном буркнул он, откидывая капюшон. Хэйтем смог, наконец, разглядеть его лучше: он был невысоким и плечистым, с копной непослушных рыжих волос и суровым, волевым лицом.       - А так можно? – не скрывая удивления, поинтересовался Кенуэй, недоверчиво выгнув бровь.       - Сдается мне, что нельзя, - мрачно пошутил валлиец, кивая на пленника, - прошлое всегда настигает.       Хэйтем понимающе ухмыльнулся и подошел к Гастинксу, немилосердно ударив по щекам. Тот застонал, с трудом приходя в сознание. Осоловело заморгав, он посмотрел на пленителей. Вид тамплиера оставил его безразличным, но вот лицо второго, на котором читалось плохо скрытое бешенство, привело его в ужас.       - Ч-чего н-надо? – заикаясь пролепетал он, дергаясь на стуле в безуспешных попытках вырваться. Хэйтем прищурился, разглядывая небритое лицо. Он узнал его: Гастингс был среди тех, кто напал на дом Эдварда Кенуэя. Жгучая ненависть и желание мести тут же затопили разум, и лишь годами выработанная самодисциплина позволила Хэйтему сдержаться. Видя, что он медлит, асассин сделал шаг вперед, схватив преступника за воротник.       - Где он? – зловеще прошипел он. Гастингс затрясся так, что было слышно, как стучат его зубы.       - Послушайте, господин Фокс, - заблеял он, но валлиец прервал его немилосердным ударом по лицу и повторил вопрос.       - Меня же убьют! – захныкал Гастингс, повесив голову. Из его рта ниточкой стекала кровавая слюна. На редкость жалкое и низкое существо, даже руки об такого марать не хотелось.       - Я убью тебя раньше, отребье, - пообещал Фокс. Хэйтем уже взял себя в руки и теперь с интересом слушал этих двоих.       - В шкатулке, на каминной полке, - упавшим голосом пробормотал разбойник. Асассин отпустил его, брезгливо поморщившись, и направился в указанном направлении. Минуту спустя он держал в руках блестящий медальон из незнакомого металла на цепочке. Мужчина разглядывал его, держа на ладони, и на его лице читалась боль.       - Вы закончили, мистер Фокс? – прочистив горло, тактично спросил Хэйтем, заложив руки за спину. Асассин вздрогнул, услышав свое имя, и сжал медальон в кулаке.       - Не совсем. Скажите одно, Гастингс: какого это, убить беззащитную женщину? – наиграно спокойным голосом спросил он у пленника. Тот нашел в себе силы изогнуть дрожащие губы в гадкой улыбке.       - Как цыпленочка резать, - признался он. Хэйтем подумал, что ему придется удерживать взбешенного соратника, но тот только сжал кулаки, да так, что побелели костяшки.       - Гореть тебе в аду, - угрожающе произнес Фокс, и с этими словами вышел из комнаты, бросив короткое «я буду внизу». Хэйтем испустил долгий вздох: наконец-то! Хрустнув суставами пальцев, он приступил к допросу. Полученная информация оказалась обнадеживающей. Впервые он получил реальное подтверждение того, что сестра жива. Убийца дал несколько бесценных зацепок, которые помогут напасть на след похитителей. Судя по всему, его ждет долгая поездка на восток, в жаркие страны Средиземноморья. Убивая мерзавца, Хэйтем чувствовал мрачное удовлетворение.       «За отца и ту неизвестную, которую упомянул мастер Фокс», - подумал Хэйтем, стирая с клинка капли алой крови. Спустившись по скрипучей трухлявой лестнице, он не заметил человека в черном плаще, мыслями уже находясь в дороге.       - Рад, что ублюдок кормит червей, - подал голос Фокс, выступая из тени и протягивая широкую ладонь для рукопожатия, - мое имя – Бастиан Фокс. Рад знакомству, сэр, пускай при таких обстоятельствах.       - Хэйтем Кенуэй, к вашим услугам, - он вежливо пожал предложенную руку.       - Кенуэй? – переспросил Бастиан и глубоко задумался, а Хэйтем уже проклинал свою учтивость. Что если Фокс знает о нем? Ему не хотелось убивать того, с кем выпало работать, пусть даже недолго.       - Я слышал о вашем отце, - как-то странно произнес асассин и виновато опустил серо-зеленые глаза, - примите мои искренние соболезнования.       - Не стоит, – Кенуэй небрежно повел плечом. Ему не хотелось бередить старые сердечные раны. Гораздо больший интерес представляла вещица, которую Фокс забрал у Гастингса.       - Тот медальон, это артефакт предтеч, не так ли? – резко сменив тему, он проницательно посмотрел на Бастина.       - Вы весьма проницательны, - с неохотой ответил тот, отводя взгляд, - очень важно, чтобы он не попал в руки тамплиеров.       - Что же это? – Хэйтем вновь спрятал руки за спиной, стараясь выглядеть непринужденно. Он не мог не заинтересоваться странной вещицей, ведь сам несколько лет посвятил поискам храма первой цивилизации. Ему ответили таким же недоверчивым взглядом. Бастиан явно колебался, но все же ответил:       - Что ж, думаю, сыну Эдварда Кенуэя можно доверять. Приходите ко мне, если будет время. Я расскажу вам свою историю. - Он назвал адрес, затем накинул капюшон и исчез в ночи, оставив Хэйтема в теряться в догадках. Будь Бастиан трижды приятным человеком, с которым не хотелось ссориться, но Кенуэй просто обязан был разузнать об этом артефакте. Хорошо, если мистер Фокс добровольно поделится сведениями, иначе…

***

      На следующий день Хэйтем постучал в двери большого, добротного дома на одной из богатых улиц Лондона и спросил мистера Бастиана. Эта история нравилась ему все меньше, но он не мог не прийти после того, что услышал. Дверь отворила служанка в чистом переднике, а из-за подола ее юбки выглядывала маленькая девочка с огненно-рыжими вьющимися волосами и веснушками на пухлых щечках. Ее голубое платьице резко контрастировало с траурным черным нарядом няни. Она окинула Хэйтема оценивающим взглядом ясных синих глаз и смело выступила вперед, не дав служанке и слова вставить.       - Здравствуйте, сэр, - она сделала неловкий книксен. - Вы пришли сказать, когда вернется мама?       Служанка заохала и зашикала на нее, но она не обращала на это никакого внимания, смело разглядывая незнакомца. Хэйтем приподнял шляпу и склонился в вежливом поклоне. От его улыбки девочка довольно зарделась.       - Простите, юная леди, не могу знать. Я к вашему отцу, - ответил он. Малышка, которой едва стукнуло четыре, грустно вздохнула и кивнула.       - Пойдемте, я вас провожу, - важно сказала она, протягивая ему маленькую ручку. Хэйтем был несколько сбит с толку ее деловым тоном, который никак не ждешь от ребенка, но эта дерзость ему импонировала. Служанка протестующее замахала руками, что-то лепеча. Девочка, которой это надоело, презрительно поджала губки, но ответила спокойно:       - Молчите, мисс Уэльш, вы позорите дом. У вас там, между прочим, каша убежала. Мистрис Аманда будет недовольна, - заявила она. Хэйтем невольно потянул носом и почувствовал едва различимый запах гари. Мисс Уэльш, молодая и неопытная, видимо недавно принятая на службу, с криками побежала на кухню, позабыв обо всем. Девочка лукаво прищурилась и улыбнулась гостю, вновь протягивая руку.       - Прошу, следуйте за мной, - пригласила она. Держа ее за руку, Кенуэй послушно пошел следом, про себя посмеиваясь над незадачливой нянькой.       «Эта забавная мисс должно быть его дочь», - подумал он, разглядывая длинные рыжие волосы, точь в точь такого же цвета, как шевелюра Бастиана. Тем временем они подошли к закрытой двери темного дерева. Девочка постучала:       - Папочка, тут пришел красивый джентльмен в треуголке, - объявила она, с трудом дотянувшись до ручки и силясь открыть дверь. Скрыв улыбку, Хэйтем помог ей, незаметно толкнув двери. Однако малышка заметила маневр и смерила его оскорбленным взглядом. Странно было видеть упрек в глазах невинного ребенка.       Комната за дверью оказалась кабинетом хозяина. Просторное, хорошо обставленное и светлое помещение. Бастиан Фокс поднялся из-за стола, на котором были разложены документы, и приветствовал гостя.       - Рад, что вы пришли так скоро, - сказал он, - это моя дочь, мисс Хэлен Фокс.       - Приятно познакомится, - Хэйтем обернулся к ней и вновь склонил голову. Хэлен фыркнула, все еще обиженная, и, развернувшись на каблучках, вышла из комнаты. Отец проводил ее опечаленным взглядом и вздохнул, вновь опускаясь в кресло.       - После смерти матери она стала совершенно дикой, - пожаловался он, - виски? Беседа будет не из коротких.       - Благодарю, - Хэйтем устроился напротив хозяина, - и сочувствую вашей утрате.       Бастиан разлил спиртное по бокалам и сразу сделал большой глоток. Предстоящий разговор явно беспокоил его больше, чем он хотел показать. Он медлил, и Хэйтем не торопил его, давая время собраться с мыслями. Сам он едва притронулся к алкоголю: час был еще ранний, впереди ждал день, полный забот.       - Прежде всего, пообещайте, что никому не расскажете о том, что услышите, – потребовал Фокс, твердо встретив колкий взгляд тамплиера.       - Даю слово, - с явной неохотой согласился Хэйтем. Бастиан удовлетворенно кивнул и, поправив ворот сюртука, начал рассказ:       - Я действительно слышал о вашем отце от своего. Они однажды встречались, еще в новом свете. Тогда, по поручению своего друга и моего будущего наставника, отец передал Эдварду некий важный документ на хранение. Вы знаете, о чем речь?       - Догадываюсь, - неопределенно отозвался Хэйтем. В ту ночь злоумышленники украли не только Дженни, но и что-то, что прятал Эдвард. Оказывается, семейство Фоксов имеет прямое отношение к тайнам его отца, вот любопытное стечение обстоятельств…       - Жаль, что из-за этого пострадала ваша семья, - сочувственным тоном сказал Бастиан, - в каком-то смысле отец несет ответственность за несчастье, которое с вами приключилось. Если бы было принято решение спрятать документ в другом месте…       - Пустое, мистер Фокс, - Хэйтем поморщился и неопределенно махнул рукой, - прошу вас, рассказывайте дальше.       - В свое время я был учеником американского наставника Братства, но так и не дал клятвы. Тогда и появилась Эмили Дженткинс, моя будущая жена. Красивая и умная, она прибыла из Лондона, в котором я еще никогда не бывал. Надо ли говорить, что я был совершенно очарован ею, как и все, с кем ей довелось общаться, - по губам бывшего асассина скользнула призрачная улыбка.       - К сути, мистер Фокс, прошу вас, - видя, что собеседник погружается в мечты, попросил Хэйтем. Бастиан моргнул, возвращаясь к реальности, и смущенно прочистил горло, сделав еще глоток виски.       - А это и есть суть, мистер Кенуэй. Эмми работала на Рэджинальда Берча, Великого магистра. В Ордене она не состояла, скорее всего, он ее чем-то шантажировал. В Америку она прибыла с единственной целью: разузнать о судьбе артефакта, который заинтересовал вас, - Бастиан печально вздохнул и поморщился, как от боли.       - Но, видите ли, сэр, у нее было доброе сердце. Она во всем призналась и отреклась от Ордена, а я простил ее. Эмми так и не решилась на предательство и артефакт остался у асассинов. Я принял решение покинуть Братство, чтобы лишить Берча самой возможности воспользоваться моей женой. Мы уехали из Америки и поселились здесь. Наивно было полагать, что Рэджинальд оставит нас в покое. Может, они с Эммили поссорились, и негодяй приказал Гастингсу убить ее в наказание за неповиновение.       - Вы думаете, этот бандит работал на тамплиеров? – недоверчивым тоном спросил Хэйтем, незаметно сжав руки в кулаки. Если мерзавец убил женщину по приказу Реджинальда, значит, он мог работать на Великого магистра и той роковой ночью. Это значило бы, что… нет, должно быть, совпадение.       - Я знаю это, - фыркнув, отрезал Бастиан, - не думаете же вы, что я руководствуюсь предположениями в таком деле?       Хэйтему пришлось признать резон этого довода и молча скрывать открывшиеся подробности собственного прошлого. Смутные догадки переросли в осознанные подозрения. Не зря он перестал верить Берчу. Его собеседник побарабанил пальцами по столу и снова заговорил, явно без охоты:       - Перед отъездом мой наставник попросил меня позаботиться об артефакте. О том самом, который искали тамплиеры, забавно, не правда ли? Старику пришло в голову, что у меня частицу Эдема не станут искать.       - Как видно, он ошибся, поэтому ваша жена и погибла, - Хэйтем недоверчиво выгнул бровь. - ведь артефакт все-таки нашли, я прав? – спросил он.       - Это? – Бастиан достал из нагрудного кармана медальон и покрутил его в руках, - это всего лишь ключ, мистер Кенуэй. Он всегда был у Эмми, подозреваю, она получила его от Берча. Артефакт спрятан в надежном месте, благо, в Лондоне еще остались асассины.       - В чем его суть? – Хэйтем откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. Разумеется, он не собирался добывать сокровище для Берча, но вот для себя... об этом стоило подумать.       - Это Анкх, - отстраненным голосом пояснил Фокс, все еще разглядывая медальон, - по легенде, он может воскрешать мертвых, но неизвестно, работает ли вообще. Возможно, это никому не нужное барахло, из-за которого погибла моя жена.       - Если он вам в тягость, можете перепоручить это мне, - невинно предложил Кенуэй. Бастиан поднял на него задумчивый взгляд и растянул губы в кривоватой улыбке.       - Вам бы хотелось этого, мистер Кенуэй, не так ли? До вашего визита я навел кое-какие справки и знаю, кто вы.       - Тогда зачем все рассказали?       - Признаться, я стал невольным свидетелем вашего разговора с Гастингсом. Он был в вашем доме в ту ночь, когда погиб ваш отец. И я с уверенностью могу сказать, что он – человек Великого магистра. А этот факт не делает вас с Берчем друзьями, чтобы там не связывало вас раньше.       - Это не делает союзниками и нас с вами, - резонно возразил Хэйтем и облокотился на стол, положив подбородок на сплетенные пальцы.       - Верно, но я давно отрекся от Братства. Эта война не принесла мне ничего, кроме горечи. Я передал артефакт асассинам и не знаю, где он теперь. Если бы знал, то, возможно, даже сказал бы вам. Ну а это, - он поболтал медальоном, - эта вещь дорога мне, как память. Для вас же она бесполезна, пока у вас нет артефакта. Приходите, когда получите его, там и поговорим.       Хэйтем недобро прищурился, с вызовом глядя на Бастиана. Этот человек непростительно легко говорил о тайнах, за которые умирали люди, как ассасины, так и тамплиеры. Возможно, проще было убить его и забрать медальон, но в этот момент в дверном проеме показалась рыжая головка маленького ангелочка. Хэйтем обернулся на звук приоткрывающейся двери и посмотрел на Хэлен. Она ответила доверчивым взглядом и улыбнулась, чистой непорочной улыбкой. Можно ли оставлять ее круглой сиротой? Ему мучительно не хотелось, чтобы она повторила его собственную судьбу.       - Что ж, будь по-вашему, - тихо сказал он после мучительно долгой паузы. Мистер Фокс хмыкнул и спрятал медальон в нагрудный карман.       - Я буду ждать новой встречи, мистер Кенуэй. Пусть вам улыбнутся удача.       - Как и вам.       На следующий день Хэйтем коротко рассказал Холдену о загадочном артефакте и попросил разузнать о нем, когда появится возможность. А потом поиски сестры забрали все их время. Дженни подтвердила то, что он узнал от Бастиана Фокса: Рэджинальд участвовал в ее похищении и нес ответственность за нападение на их дом на площади Королевы Анны. Началась долгая погоня за местью, и воспоминание о встрече с мистером Фоксом стерлось из памяти. Хэйтем вспомнил об этом только когда увидел Хэлен в таверне «Зеленый дракон». Эти огненно-рыжие волосы и упрямый блеск глаз невозможно было перепутать с другими. Наследница Бастина, обладательница того самого ключа, прибыла в колонии и, естественно, даже не вспомнила о том, что когда-то уже встречалась с «красивым джентльменом в треуголке». Будучи несмышленой она, сама того не зная, спасла отцу жизнь. Вот если бы палачи Эдварда Кенуэя были столь же милосердны, возможно, вся его жизнь сложилась бы иначе.       Однако, дела Ордена занимали все время, и Хэйтем даже не думал о том, чтобы отправится в Англию на поиски артефакта. Среди вещей Хэлен он мельком видел медальон и про себя отмечал его присутствие, а знакомство с дочерью Бастиана действительно увлекало. Она была более ранима и романтична, чем ее отец, но в ней отчетливо проскальзывали и его черты. Узнав, что девушка лишилась и отца, Кенуэй неожиданно почувствовал ответственность за ее судьбу. Кто знает, может и Бастиана убили Английские тамплиеры, стремясь заполучить Анкх? Хэйтем помнил несмышленую кроху, только что потерявшую мать, и пообещал себе, что не позволит, чтобы с ней что-нибудь случилось. К тому же мисс Фокс проявляла сильный характер, который мог послужить на благо Ордена. А если они станут союзниками, то непременно отыщут Анкх вместе. Так думал мистер Кенуэй, завязывая с Хэлен знакомство. Лишь спустя время он начал осознавать, что приблизил ее к себе не только из соображений выгоды, но и потому, что глубокие аквамариновые глаза не оставили его равнодушным. Мисс Фокс стала символом милосердия, которое он проявил к ее отцу. В присутствии Хэлен американскому магистру становилось легче на душе, а вспоминая Бастиана, он лелеял надежду, что с ним еще не все кончено.       И вот, спустя столько лет, Анкх сам попал к нему в руки, а ключ находится в заветной шкатулке миссис Аммел, которую он сам подарил ей. Стараниями верного Холдена, который каким-то чудом не забыл давнюю просьбу шефа, в руки тамплиеров попала одна из частиц Эдема, а это была прекрасная новость.       - Как ты ухитрился найти его? – только и спросил Хэйтем, вынырнув из глубин воспоминаний. Холден довольно улыбнулся, проходя к камину и снимая шляпу.       - О, это долгая история, мастер Кенуэй. Позвольте рассказать ее за бокалом чего-нибудь горячительного. В Северной Америке поразительно холодные вечера, я продрог в дороге.

***

      Солнце пробивалось сквозь молодую листву в кронах деревьев, солнечные зайчики бликами ложились на сухой подлесок. Дул легкий ветерок, игриво шелествший молодыми листочками. Вековой лес расцветал во всем своем великолепии. Копыта лошадей вздымали легкие облачка пыли на хорошо вытоптанной, широкой дороге.       - Так вы попали в плен к Бидлу? – недоверчиво уточнил Коннор у Хэлен. Кони медленно шли шаг в шаг, но время текло быстро. За разговорами молодые люди не заметили, как добрались до охотничьих угодий Лексингтона.       - Что еще я могла делать на корабле этого ханжи? – фыркнула Хэлен, отворачиваясь. Она рассказала Коннору немного о своих морских приключениях, умолчав впрочем, о событиях им предшествующих. Ей было обидно видеть недоверие родного человека. С другой стороны, она сама с трудом представляла себя карабкающейся по вантам, ведь страх высоты ей так и не удалось побороть до конца. Коннор же сдержанно рассказал о том, как нечаянно столкнулся с мистером Хэйтемом в заброшенной часовне и с тех пор они не раз работали вместе. Для Хэлен было очевидно, что Радунхагейду не принимает методы магистра, но что-то как будто заставляло его прощать тамплиеру многое. Несмотря на непримиримость, Коннор был полон искреннего желания объединить ордены и покончить с вековой враждой. Хэлен с грустью осознала, что не может разделить его наивной убежденности, но благоразумно умолчала об этом.       - Значит, ты не жалеешь о его смерти? – помолчав, спросил ассасин, устремив взгляд вперед. Хэлен упрямо тряхнула головой, отметая сомнения.       - Нисколько. Я рада, что мерзавец получил по заслугам, - холодно отрезала она, с силой сжимая в руках поводья. Коннор смерил ее долгим, изучающим взглядом.       - Не думал, что услышу от тебя подобное, - очень тихо сказал он, отворачиваясь. Хэлен почувствовала болезненный укол в сердце, различив в его тоне упрек. Она не ожидала от себя подобной жестокости, но ничего не могла поделать. К тому же, рассчитывала, что неприязнь к его врагу придется Коннору по вкусу. Сможет ли он принять ее такой, если она сама едва терпит себя? Может, не стоило и вовсе ничего рассказывать?       Бросив на спутника короткий взгляд, девушка пришпорила коня и поскакала вперед: там сквозь ветви деревьев уже виднелись фермерские поля, а значит, долгожданная встреча с близкими вот-вот состоится. Однако в Фокс-холл встретил ее угрюмой, печальной пустотой. Не теряя надежды, Хэлен направилась к дому деда, но и там ее ждало разочарование. Соскочив с лошади, она потерянно побродила на заднем дворе хижины траппера, не замечая внимательного взгляда чернично-черных глаз индейца. Он был встревожен не меньшее нее, но постарался сохранить самообладание.       - Не понимаю, где они могут быть, - растерянно проборботала девушка, наконец, переведя на него взгляд, поддернутый дымкой едва скрытой тревоги. Коннор спешился и, подойдя, взял ее руки и сжал, передевая этим жестом мужество.       - Я присматривал за ними, и до недавнего времени все было спокойно, - заверил он успокаивающим тоном. Хэлен почувствовала невероятное облегчение от того, что он рядом, и можно смело опереться на его сильное плечо. Как она устала скитаться, нигде не находя приюта, как устала бороться с невзгодами в одиночку. Теперь, рядом с ним, ее не оставляло стойкое чувство, что все будет хорошо. Она робко улыбнулась, опуская взгляд и тихонько вздохнула.       - Может быть, Фишеры что-то знают, - сделала предположение, и Коннор обрадованно закивал, соглашаясь. Взяв уставших с дороги лошадей молодые люди пешком отправились к дому упомянутой четы. Неприятный разговор, состоявшийся недавно, был забыт, вытесненный неожиданным происшествием. По дороге они молчали, и Хэлен наслаждалась тем, что может просто идти с ним рука об руку. Белая роба ассасина больше не пугала, и девушка не была уверена, что имеет право осуждать ее суть, поскольку сама совершила убийство.       На Лексингтон опускался прохладный весенний вечер, длинные тени ложились на землю, а заходящее солнце окрашивало все насыщенный, золотисто-медный цвет. На пороге дома Фишеров их встретила шумная ватага бесенят, юных отпрысков семьи. Приглядевшись, Хэлен едва узнала в одном из них самого младшего, которого в последний раз видела еще розовощеким карапузом. Он и теперь дышал здоровьем, золотистые волосики непослушным вихрем окружали его прелестную головку, а большие глаза отличались необыкновенной задумчивостью, сразу напомнившей Хэлен Абигаиль. Малыш, едва научившийся ходить, с трудом поспевал за старшим братишкой и сестренкой, путаясь в длинном подоле ночной сорочки. Очевидно, озорника пытались уложить в постель, но он каким-то образом ускользнул от бдительного ока нянек, чтобы еще порезвиться. Старшим детям, белокурым девочке и мальчику исполнилось по восемь лет. Именно они когда-то несли вуаль ее подвенечного наряда и пребывали в полной уверенности, что Хэлен – принцесса из далекой сказочной страны. Венчание сохранилось в памяти графини светлым, радостным событием, не омраченным мыслями, которые терзали ее в тот день. Все эти думы совершенно вскружили Хэлен голову, а вид маленького ребенка безжалостно напомнил о собственной трагедии. Милостивый Боже, сможет ли она стать матерью, и какой будет, если даже за подрастающей Ребеккой не в силах углядеть? От волнения Хэлл с силой сжала руку Коннора и тот, бросив на нее удивленный взгляд, ответил ободряющим пожатием.       В этот момент на пороге дома показался сам мистер Фишер, степенный стареющий человек в богатой, но потерявшей вид и поношенной одежде. Чета Фишеров была несказанно рада видеть Хэлен, гостей тут же пригласили в дом на поздний ужин. Гостинная и по совместительству столовая, встретила их жаром веселого огня, полыхавшего в камине и старой, но чистой, помпезной мебелью. Сара, мать семейства, тоже одетая не по времени пышно, в платье, давно вышедшее из моды, сама взялась хлопотать по хозяйству. С верхнего этажа прекрасным чистым видением, словно ангел с небес спустилась Абигаиль. Не сдержав эмоций, девушки бросились в объятия друг друга. Хэлен едва удержала непрошенные слезы и подавила стремление тут же рассказать подруге все, что с ней приключилось.       «Кроме смерти барона. О нет, никакие силы на земле не заставят меня рассказать, что я убила ее возлюбленного. Пусть небеса покарают меня за малодушие, но у меня не хватит благородства поведать всю правду, я слишком боюсь потерять дружбу Абигаиль», - с горечью думала Хэлен, без аппетита поглощая небольшие кусочки еды за ужином. Угощение было простым и наспех приготовленным: запеченная картошка с зеленью и салат из свежих овощей, еще теплый каравай хлеба и деревенский сыр. Но графиня не чувствовала аппетита, потому как была полна переживаний за исчезнувшую семью. Старая Сара беспрестанно болтала, ее муж дремал в кресле, Коннор тоже молчал, лишь вежливо отвечая на вопросы. Мать семейства потчевала их свежими сплетнями и новостями: война продолжалась, в деревнях говорили о наступлении голода, округа полна бандитов и дезертиров, потому как патриоты были не в состоянии обеспечить порядок в отдаленных от городов регионах.       - При вашем муже, что бы там о нем ни говорили, по ночам можно было спокойно спать и не бояться отпускать детей поиграть в поля, - говорила Сара, не замечая, что такими речами огорчает молодую вдову. Но Хэлен, знавшая нрав этих добрых, но недалеких людей, постаралась не обращать внимания на бестактность.       - Ох, матушка, опомнитесь, - жалобно попросила ее Абигаиль, которая, в отличие от родственников, отличалась очень чутким сердцем. Но Сара не заметила, или предпочла не замечать мягкого упрека дочери, и продолжила:       - Я рада, что вы не стали надевать на себя вечный траур, моя дорогая, это было бы вам совершенно не к лицу, - с невинным выражением лица говорила она, но Хэлен явно различила в ее глазах хитрый блеск. Миссис Сара была профессиональный сплетницей и за версту чувствовала скандальную новость, которую потом будет обсуждать с кумушками не один месяц.       - Приятно видеть молодую особу в обществе мужчины. Мистер Коннор, кажется, ваш давний друг? После поездки в Дэвенпорт Абигаиль высоко отзывалась о нем, - закончив, Сара выжидательно посмотрела на графиню. Хэлен скривила губы в снисходительной улыбке. Все-таки она так и не смогла до конца избавиться от некоторой доли презрения, которое невольно испытывала к этим провинциалам. Однако она не чувствовала прежней желчи, и относилась к ним миролюбиво, особенно к семье лучшей подруги. Украдкой бросив взгляд на Коннора, Хэлен поняла, что и он ждет ее реакции на этот, весьма щекотливый вопрос. Наверняка ему было не очень приятно стать свидетелем обсуждения ее отношений с Джоном, мир между ними итак был хрупким, и такие испытания их отношениям вовсе не к чему.       - Вы правы, миссис Сара, я не намерена более носить траур по мужу, и считаю себя свободной женщиной, которая вольна общаться с теми мужчинами, которых выберет сама, вне зависимости от мнения общества, - дерзко ответила она. На память сам собой пришел бархатистый смех мистера Кенуэя. Бес сомнения, он оценил бы этот крошечный вызов обществу.       - Что ж, вы всегда были экстравагантной, миссис Фокс, и в выборе одежды тоже, - Сара кивком указала на необычный наряд девушки, вполне удовлетворенная ответом. Она хоть и любила посплетничать, но не была склочной и считала, что не ее забота осуждать поведение Хэлен. К тому же Коннор казался ей блестящим джентльменом, поскольку вел себя достойно, несмотря на то, что был метисом.       - Вы обещали рассказать, куда запропастились мои родные, - беспомощно улыбнувшись, напомнила Хэлен, уставшая ждать, когда хозяйка сама заведет разговор на эту тему.       - О, это ваш странный дед, право, вся семья Фоксов отличается бунтарским нравом, - охотно ответила Сара, - представьте: вот они спокойно жили в его маленьком доме, как вдруг сорвались с места и исчезли в неизвестном направлении. Крестьяне говорили, что их увел какой-то незнакомец.       Хэлен и Коннор обменялись встревоженными взглядами, а девушка едва усидела на месте, готовая в любой момент броситься на поиски. Брюс не увел бы всю семью, не будь они в опасности!       - Когда это случилось? – взволнованно облизнув пересохшие губы, нетерпеливо спросила Хэлл, перебивая длинную тираду Сары о пользе цельно-листового черного чая и мяты.       - Не более, чем пару дней назад, дорогая моя. Но вы совсем не ели, - немного подумав, ответила Сара, и разговор потек дальше. Хэлен с трудом усидела на месте, так как не хотела обижать гостеприимных хозяев, любезно пригласивших их к столу. Стали пить чай. На сладкое были засахаренные лепестки фиалок, несказанно заинтересовавшие графиню. Абигаиль готовила их сама и пообещала, что расскажет рецепт, как только они останутся одни. Мистер Фишер, откашлявшись, предложил гостям заночевать под их крышей, не став слушать слабых возражений.       - Ваш особняк необитаем, простыни пыльные и понадобится не один час, чтобы протопить дом, - отрезал он, - оставайтесь на ночь, миссис Аммел. Вы сможете заночевать вместе с Абигаиль, а вашему спутнику мы предоставим отдельную комнату. Мы недавно переделали чердак, и теперь он вполне пригоден для жилья.       Хэлл вынуждена была признать весомость его доводов и с неохотой согласилась, предусмотрительно переглянувшись с Радунхагейду, тем самым спросив его разрешения. Метис не возражал и, кажется, был погружен в свои размышления. После ужина, когда домочадцы начали укладываться спать, а деликатная Абигаиль ушла к себе, сказав, что подождет подругу там, Хэлен и Коннор, наконец, остались в гостиной в одиночестве. Как последний служка покинул комнату, Хэлен встала, беспокойно меряя шагами ковер с выцветшим от времени узором.       - Коннор, с ними что-то случилось! – в сердцах выпалила она, не скрывая охватившего ее страха и заламывая руки, - это все Чарльз Ли, я уверенна, он, не оставил мою семью в покое, негодяй!       - Тише, - мужчина ловко поймал ее за руку и притянул к себе, обнимая, - мы ничего не знаем, нельзя делать выводы, основываясь на сплетнях деревенской кумушки.       Хэлен заглянула в его спокойные глаза и протяжно вздохнула, чувствуя, как расслабляется напряженное тело. Одно его присутствие успокаивало ее и вселяло уверенность.       - Но то, что они ушли действительно странно, - не сдалась она, впрочем, уже несколько тише. Коннор кивнул, соглашаясь и добавил:       - Возможно, они уехали навестить твою тетушку в Бостон, тогда нам не о чем беспокоиться. Ведь они не знали, что ты приедешь, иначе непременно остались бы, - заверил он. Его рассудительные слова показались Хэлен разумными и она, убаюканная, доверчиво прижалась к нему, положив голову на плечо.       - Просто я… так волнуюсь, Раду, - тихо прошептала она, смущаясь своей слабости. Сильные руки обхватили ее надежным кольцом, словно защищая от всего мира. Хэлен прикрыла глаза, но нахмурилась, расслышав его смех.       - Что? – насупившись, спросила, требовательно заглядывая в глаза. Коннор осторожно заправил за ушко непослушную прядь ее огненно-рыжих волос и растянул губы в той самой улыбке, от которой у Хэлен таяло сердце.       - Такая странная Синопа: на людях грозная, как волчица, а сейчас беззащитная, как маленькая птичка, - ласково прижимаясь губами к ее лбу, прошептал он, заставив Хэлен еще больше смутится.       - О чем это ты? – непонимающе выгнув тонкую бровь, уточнила она, поглаживая пальцами ткань одежды на его груди.       - Разве ты вела себя не слишком смело, говоря о наших отношениях? – в свою очередь поинтересовался Коннор. - Будь уверена, к завтрашнему вечеру новость разнесется по всей округе и многие осудят тебя.       - Я так рвалась к тебе через океан не для того чтобы прятать свои чувства, - строптиво фыркнув, заявила Хэлен, но потом присмирела, робко заглядывая в смуглое лицо. – Если ты, конечно, не против.       Коннор улыбнулся невероятно заразительной улыбкой и вовлек женщину в поцелуй, ставший ответом. Хэлен почувствовала, что их снова захватывает страсть и поспешила отстраниться:       - О нет, только не теперь! От тревоги за Ребекку я места себе не нахожу, - она закусила губу и виновато взглянула на индейца. Тот добродушно хмыкнул, выпуская ее из объятий.       - Я завтра же отправлюсь на поиски, - пообещал он и добавил, предупреждая слова, уже готовые сорваться с ее губ:       - Нет, даже не думай об этом. Я все еще уверен, что волноваться не о чем, но в дороге может быть опасно. К тому же, ты только задержишь меня.       Хэлен вспыхнула и раздраженно повела плечом, скрывая обиду, хотя понимала, что могавк прав. В одиночку он быстрее найдет следы ее семьи и обязательно приведет их сюда. Завтра, когда он отправится в путь, она направится в Фокс-холл, чтобы подготовить все к прибытию родственников. Ей непременно поможет Абигаиль, но их все равно ждет день, полный забот. Она должна быть там, где принесет больше пользы, а не поддаваться истерии.       «Интересно, куда подевались Алистер и Хитклиф?» - в замешательстве подумала девушка, укладываясь спать. Сегодня они с Абигаиль делили одну постель, но блондинка уже уснула, так и не дождавшись подруги. Хэлен вздохнула с некоторым облегчением, поскольку не готова была сейчас пускаться в обстоятельный рассказ о своих злоключениях, ее слишком волновало отсутствие семьи. Закрывая глаза, она повторяла себе, что все будет хорошо. Тепло губ Коннора, подаренное прощальным поцелуем, вселяло в нее надежду.

***

      На следующий день, прощаясь с Коннором, Хэлен взяла с него слово немедленно сообщать любые новости и поскорее возвращаться. Асассин терпеливо выслушивал напутствия, уже не раз повторявшиеся и покорно кивал. На душе у Хэлл было неспокойно: она боялась, что вновь расстается с ним на неопределенно-долгий срок и ей стоило большого труда удержать мистические страхи при себе. Впрочем, Радунхагейду как всегда тонко почувствовал ее настроение и не переставал успокаивать теплыми взглядами и нежными жестами.       - Возьми, - сказал он, доставая из седельной сумки пару пистолетов. В утреннем свете оружие сверкнуло изящной позолотой, и Хэлен удивленно ахнула, узнав драгоценный подарок Хэйтема.       - Нужно было давно отдать их тебе, - Коннор чуть улыбнулся, скрыв в голосе грусть, которую взволнованная девушка не заметила. Она с любовью провела пальцами по длинному тонкому дулу одного из пистолетов и привычным движением проверила, легко ли взводится курок. С ними она будет чувствовать себя уверенней.       - Ты сохранил их, - благодарно прошептала она, проведя ладонью по смуглой щеке и чувствуя, как сердце разрывается от любви. Она не переживет, если судьба снова отберет с таким трудом завоеванное счастье!       - Теперь пускай они хранят тебя, пока меня нет рядом, - просто сказал метис, поцеловав тыльную сторону ее руки и, больше не произнеся ни слова, вскочил в седло. Хэлен недолго смотрела вслед всаднику, натянувшему на голову глубокий белый капюшон, скрывший лицо, и направилась к Фишерам на завтрак. По пути Абигаиль наградила подругу задумчивым взглядом, в котором Хэлен почудилось скрытое неодобрение. Она знала, что блондинка трепетно относится к любви и узам брака, и не может одобрить вольных отношений с Коннором, будь он дважды хорошим джентльменом. Вопреки чувствам Абигаиль никогда не пошла бы против веры и рамок приличия, в то время как Хэлен готова была на все ради истинного чувства. Зная, что в этом вопросе они не придут к согласию, она не стала заводить эту тему, однако сама задумалась: почему у нее не возникло даже мысли узаконить их с Коннором счастье? Виной тому служит неудачный опыт первого брака или неуверенности в себе и в нем? Не желая напрасно терзаться, Хэлен запретила себе думать на эту тему и постаралась отвлечься за завтраком.       Позже, в сопровождении Абигаиль, она отправилась в Фокс-холл. Запасной ключ от входной двери, как и положено, лежал в тайнике под половицей на крыльце. Внутри особняка было поразительно тихо, и гулкое эхо разносило звук шагов по большим комнатам. Осмотрев свой любимый дом, Хэлен пришла к радостному выводу, что он вовсе не так запущен, как показалось вначале. Да, лужайки в саду успели зарасти сорняками, а цветы в оранжерее пожухли, но грязи в помещении не было. По всему было видно, что о доме до недавнего времени умело заботились, и оставалось загадкой, куда подевался управляющий Потс, любивший Фокс-холл до самозабвения. Не было и старика Алистера, которому, вроде как, некуда было податься, и Хэлен вновь охватили дурные предчувствия. Даже если ее семья отправилась в Бостон, не могли же они взять с собой слуг, в обязанности которых входило заботиться о поместье.       - Мистер Коннор во всем разберется, не волнуйтесь, - обнадежила Абигаиль, ободряюще улыбаясь, а Хэлл ответила ей слабым кивком. Чтобы отвлечься от невеселых мыслей, она бросила все силы на уборку. Девушки тщательно вымели полы и заботливо протерли пыль с мебели. Из каминов была вычищена зола, а с улицы принесены свежие дрова для топки. Когда Хэлен, засучив рукава, с усердием натирала пол на корточках, мисс Фишер смешливо поинтересовалась, откуда у госпожи графини умение так ловко обращаться с половыми тряпками. Смеясь, та ответила, что несколько месяцев была юнгой, денно и нощно до блеска драя палубу корабля, и что теперь при виде грязи на дощатом полу ей слышится громкая ругань недовольного капитана.       - Такое могло приключиться только с вами, - отсмеявшись, заметила Абигаиль и выжидательно глянула на рыжеволосую подругу, ожидая продолжения рассказа. Хэлен вздохнула и, отложив тряпки, пригласила помощницу на кухню, чтобы выпить перекусить и продолжит беседу. За уборкой время летело быстро и солнце уже давно перевалило верхушку голубого небосклона, время шло к ленчу.       За чаем женщины с интересом обсудили способ приготовления сладостей из лепестков фиалки. Хэлен никогда раньше не доводилось пробовать это лакомство, и оно пришлось ей по вкусу.       - Один странствующий священник научил меня, как их готовить. Он останавливался в нашем доме на ночлег, - рассказала Абигаиль. Судя по смущенному виду, это знакомство сильно взволновало ее, и она не могла этого скрыть.       - Он понравился вам? – Хэлен озорно прищурилась, заговорщицки подмигнув зардевшейся барышне.       - Что вы, как можно, это же человек Бога! – искренне воскликнула та.       - Никогда не слышала о странствующих проповедниках-протестантах, уж точно не в наши времена, - вслух размышляла Хэлен, тактично переводя тему. Ей не хотелось напрасно смущать робкую знакомую.       - Он был католиком, - стыдливо опустив взгляд, прошептала блондинка, как будто ожидая, что на ее голову посыплются упреки.       - Католик под крышей вашего уважаемого батюшки, яростного поклонника реформы? – не в силах скрыть изумления, переспросила Хэлен, во все глаза глядя на пристыженную женщину. Но Абигаиль неожиданно взяла себя в руки, и краска сошла с ее лица.       - Вы знаете, мои родители не слишком проницательны, - заметила она, - но я сразу поняла, кто пришел в наш дом, стоило только взглянуть на его. У нас был долгий разговор, в котором я, признаться, вела себя неподобающе. Обвиняла его в поклонении идолам и богохульстве, но он не оскорбился, только слушал и рассказывал о своей вере.       Хэлен не могла отвести пораженного взгляда от Абигаиль, которая всегда была убежденной протестанткой. В восемнадцатом веке распри между реформой и католичеством пошли на убыль, но представители разных конфессий все равно сторонились друг друга. Благочестивая и тихая Абигаиль, воспитанная в строгих протестантских нравах, раньше боялась самих слов «дева Мария» и «папист». Сама Хэлен никогда не придавала особого значения тому, во что верят люди. Какая разница, как молится, если все они - дети единого истинного Бога? Но от Абигаиль она не ждала подобного снисхождения.       - Не смотрите на меня так, - тихо попросила благочестивая женщина, отводя взгляд зеленых глаз, - мне многое пришлось переосмыслить, пока вас не было.       - Неужели вы решились примкнуть к другой конфессии? - одними губами прошептала Хэлен.       - Да, вы правы, но не упрекайте меня. Всю жизнь я молила одного Бога, не думая, что слова такой простой грешницы, как я, скорее дойдут до милосердного слуха Пресвятой Девы. Я знаю, что до этого была истовой протестанткой, но теперь, как мне кажется, нашла истину, которая утешает меня. Долгое время я хранила свое решение в тайне, зная, что близкие не примут его. И вот исповедовалась вам, надеясь на ваше снисхождение. Если кто и способен понять, что движет мной, то только вы, - с жаром ответила Абигаиль, доверчиво и с надеждой взглянув на Хэлен. Та взяла ее за руки, ободряюще улыбаясь, чтобы развеять сомнения. Если ее обожаемая подруга нашла утешение в католичестве, то она счастлива за нее.       - Не говорите ничего, родная, я рада за вас, - сказала Хэлл. Абигаиль облегченно вздохнула, расцветая, и пожала прохладными пальцами ее руки, опустив на них взгляд.       - А теперь настало время вам рассказывать о прошлом, - предложила она, - ведь мне больше не о чем поведать: жизнь в провинции скудна на события. Вы носите мужскую одежду, а следы на ваших ладонях хранят тягостные воспоминания. Чувствую, что с вами приключилось нечто необыкновенное, и если хотите, готова выслушать.       Чистая, нежная Абигаиль, как же Хэлен не хватало ее поддержки и всепрощающего понимания! И графиня, испустив глубокий вздох, пустилась в пространный, долгий рассказ о событиях, произошедших в Англии. С улыбкой говорила об Алене и его картах Таро, о беспокойном, но прекрасном океане, о шумном суетном Лондоне и последних новостях из Европы. С дрожью рассказывала о коварстве Виктории, не утаив, что та намеревалась избавиться от нее, обвинив в воровстве, но умолчала об участии в этой истории барона. Со слезами вспоминала отчаяние, охватившее ее в Тауэре с его промозглыми сырыми сквозняками и поддержку прокурора Форстера. Потом поведала о спешном побеге из Шотландии на утлом кораблике контрабандиста и о долгом плавании, в конце которого Коннор нашел ее на борту Николаса Бидла. Об ассасинах и тамплиерах она разумеется тоже не стала говорить, руководствуясь безопасностью подруги. Проницательная Абигаиль наверняка заметила пробелы в рассказе, но не настаивала на полной откровенности в силу природной деликатности.       - Неужели можно так ненавидеть? – не веря, пробормотала она, когда Хэлен умолкла, чтобы смочить пересохшее горло остывшим чаем. - Неужели ваша сестра, пусть и названная, способна на такое, ведь ее брат Джон был таким славным человеком.       - Мне тоже с трудом верится в это, но я сама видела безумие в ее глазах, - печально покачав головой, ответила Хэлл, и, представив горящий взгляд Виктории, содрогнулась.       - Нечистые силы овладели этой бедной, заблудшей душой, - блондинка готова была проникнуться сочувствием к миссис Купер, хотя даже ее доброе сердце не в силах было простить зла, которое та причинила ее лучшей подруге.       - Скорее это она верховодила целым воинством нечисти, - мрачно пошутила Хэлен, - и если бы не Ален, вряд ли мне удалось бы добраться до родных берегов.       Абигаиль испуганно вздрогнула и поежилась, будто почувствовала присутствие упомянутых злых духов. Но каким-то образом при такой набожности, ей всегда удавалось сохранять трезвость суждений. Хэлен подумала, что если Виктория – дьяволица, то Абигаиль – ангел, живущий среди простых смертных, столько в ней было света. После этого разговора ей стало спокойней, хотя душу терзало острое чувство вины, ведь она так и не заговорила о Гэбриэле, хотя знала, что мисс Фишер ждет о нем вестей.       - Миссис Аммел, - необыкновенно официальным тоном начала светловолосая девушка, - не встречали ли вы в Англии нашего общего друга – мистера Кроуфорда? Я давно не получала его писем, хотя, признаться, ждала их.       Вот оно. В горле собрался болезненный ком, мешающий дышать. Хэлен нервно впивалась ногтями в ладони, избегая чужого взгляда и сдерживая подступающие слезы. Чувство вины лишало воли и затмевало разум. Она никогда не любила Энтони, и ей было бы проще смириться трагедией, не знай она, как Абигаиль относится к нему. Именно потому что он был дорог мисс Фишер, Хэлен не в силах была простить себе его смерть.       - Он умер, - едва шевеля губами, выдавила она, понимая, что не сможет скрыть эту часть правды, ведь она легко читалось на ее лице, искаженным от горя. Будет только лучше, если Абигаиль поскорее забудет этого пропащего человека и полюбит другого.       - Он погиб, и я не смогла спасти его, - чувствуя, как горячие капли складываются на щеках в дорожки, вновь проговорила Хэлл слабым голосом. Взглянув на бледное, печальное лицо Абигаиль, она не удержалась и разрыдалась в голос, от всей души ненавидя себя.       - Простите меня, простите, - молила она, не осознавая, как чужие руки мягко обняли ее, чтобы утешить.       - Чтобы там ни было, все уже позади, - сдержанно произнесла Абигаиль, с трудом справляясь с печалью. Она заметила, что эта тема расстраивает подругу и не посмела бы ранить ее еще больше своими слезами. Позже она смирит душевную боль в молитве, но сейчас должна держать себя в руках, ради графини, которая итак достаточно настрадалась.       - Я клянусь, что не желала ему зла, - пробормотала Хэлен, тут же прикусив язык, понимая, что заходит слишком далеко в бессвязных оправданиях.       - Я надеялась на лучшее, но сердце подсказывало мне, что с ним приключилась беда, - прошептала Абигаиль, на мгновение зажмурившись, чтобы скрыть острую боль, пронзившую ее ранимое сердце. Немного успокоив рыжеволосую подругу, она вновь села за стол, чувствуя неприятную слабость в ногах.       - Оставим эту печальную тему, мой милый, грустный друг, - нежно сказала она, но как ни старалась, не смогла вернуть на лицо улыбку. Хэлен перевела дух и утерла красные от слез глаза. Она с самого начала знала, что это будет тяжело, но не представляла, что чужое горе доставит ей такие мучения.

***

      Прошло несколько дней с тех пор, как Хэлен вернулась в Лексингтон. Она устроилась в Фокс-холле, уговорим Абигаиль хотя бы на время перебраться к ней. В таком большом доме одной ей было неуютно, кроме того, ее постоянно снедала тревога за родных и Коннора. От него пришла короткая записка, в которой он сообщал, что Брюс не появлялся в Бостоне, что тетушка чувствует себя хорошо и шлет ей привет с просьбой как можно быстрее нанести визит в таверну «Зеленый дракон». Хэлен попыталась скрыть это от окружающих, но внутренне уверилась, что с близкими приключилось несчастье. Но она понимала, что нечем не поможет им, отправившись на бессмысленные поиски. Радунхагейду, опытный следопыт, обещал обследовать окрестности Лексингтона и сделать все возможное, чтобы найти пропавших. Хоть это было не легко, но женщина все же доверилась ему.       Чтобы хоть чем-то себя занять, Хэлл решила перешить несколько своих платьев, которые теперь были ей велики. Вскоре ее фигура вновь обретет привлекательные, округлые формы, но пока что надо было в чем-то ходить. Соседи, несколько раз увидевшие ее в мужской одежде смотрели с плохо скрытым замешательством. Переодеваясь в платье для примерки в присутствии Абигаиль, которая всегда была лучшей швеей, Хэлен стыдливо сгорбила острые худые плечи, в попытке скрыть нездоровую худобу.       - Вы стали такой стройной, - заметила мисс Фишер, решившая, во что бы то ни стало, вернуть подруге душевное равновесие. Хэлен слабо улыбнулась в ответ, но ничего не ответила. После возвращение они сблизились еще больше, неосознанно ища в обществе друг друга утешение и отдых. Женщины по долгу беседовали по вечерам у камина, а дни проводили занимаясь запущенным садом. Хэлен неожиданно обнаружила в себе любовь к цветам, красивым и хрупким, требующим заботы и нежности. Абигаиль помогла ей приготовить мазь, которая должна была помочь шрамам быстрее сойти. Иногда в Фокс-холл прибегала ватага ребят во главе с детишками Фишеров, но их вид лишь острее напоминал Хэлл о Ребекке. Как то она там сейчас?       Мирное течение жизни нарушил неожиданный посетитель, явившийся в Фокс-холл поздно ночью. На улице разразилось настоящее ненастье: дул сильный ветер, шел настоящий ливень из-за которого невозможно было разглядеть что-нибудь в нескольких шагах впереди. Тем вечером Абигаиль уже отошла ко сну, а Хэлен засиделась в гостиной, погруженная в невеселые размышления. Хорошенькое лицо омрачала тень тревоги, пролегшая вокруг глаз и рта грустными складками. Хэлен без интереса терзала иголкой какой-то наряд и уже искололаа все пальцы, мыслями блуждая где-то далеко. Она вздрогнула, когда раздался громкий стук в двери, и поспешила в прихожую, гадая, кто бы это мог быть. Неужели вернулся Коннор?       Но на пороге стоял тот, кого она меньше всего рассчитывала увидеть: старый слуга Алистер. Он был мокрым с ног до головы и безуспешно кутался в плащ, и Хэлен поспешила впустить его внутрь, усадив поближе к огню.       - Алистер, где же ты пропадал? – изумленно спросила она, напоив гостя горячим грогом. Старик только перевел дух и немного ожил, греясь в тепле очага.       - Я от вашей семьи, госпожа. Как только они узнали, что вы вернулись, то сразу же послали меня за вами, - пояснил он. У Хэлен сердце подскочило в груди от волнения.       - Что вы говорите? Где они? – она готова была засыпать его бесконечным потоком вопросов, но не могла решить, с чего начать.       - С ними все в порядке, - успокоил ее Алистер, сделав глоток грога и плотнее кутаясь в шерстяной плед, любезно предоставленый гостеприимной хозяйкой, - они ждут вас в отдаленном форте, в Блэк-крик.       - И Ребекка?       - Все, и маленькая Ребекка тоже, - улыбнулся пожилой человек, снисходительно прощая порывистость. Он загадочно щурился и его небольшие глаза неприветливо поблескивали в свете очага. Графиня пыталась разгадать истинные чувства старого ирландца, потому как никогда до конца не понимала его, но все тщетно: сейчас она была слишком поглощена неожиданными вестями.       - Но почему они вдруг ушли? – нахмурившись, спросила Хэлен, откидываясь в кресле. Что-то в этой истории ей определенно не нравилось, но она никак не могла поймать верткую мысль.       - Я человек маленький, мне не сообщают деталей, - Алистер пожал плечами. Было в нем что-то простое и понятное, вроде повадок отставного военного, которые были присущи Брюсу, но это было далеко не все, что составляло его сущность. Набравшись опыта, Хэлен могла бы еще раз задуматься над этим, но это требовало времени, которого сейчас у нее не было.        - Вроде как в Лексингтоне стало не безопасно. Думаю, вы знаете больше, - проницательно заметил Алистер, внимательно наблюдая за ее реакцией. Хэлен медленно кивнула, прикрыв глаза. Как она и думала, все это проделки Чарльза! Должно быть, он вознамерился отыграться на ее родственниках, а Брюс, почувствовав угрозу, решил поскорее уйти. Но что он мог делать в форте, принадлежащем лоялистам?       - А куда запропастился мистер Потс? – поинтересовалась она скорее машинально, так как судьба управляющего волновала ее меньше всего. При упоминании Хитклифа Алистер неприязненно поморщился.       - Этот трус дал деру сразу, как запахло жареным, госпожа. Не удивлюсь, если он шпионил за вами, - добавил он. Хэлен недоверчиво выгнула бровь. Потс был слишком труслив, чтобы быть шпионом, но вот дать деру в критический момент – это было на него похоже.       - Вы должны скорее ехать к родным, - заявил Алистер, вырывая ее из размышлений, - здесь все еще может быть опасно.       Хэлен только сейчас подумала, что ее возвращение в Америку не могло остаться для Чарльза незамеченным. Вполне возможно, что он уже направился сюда, чтобы выпытать тайны ассасинов. Секреты, о которых она не имеет понятия, но разве он ей поверит?       «Должно быть, между ним и Хэйтемом что-то произошло, раз между ними царит такая разобщенность. Я заметила их противостояние еще в Нью-Йорке, а сейчас все могло стать только хуже», - думала девушка, встревоженно комкая подол домашнего лилового платья.       «Но разве можно уехать без ведома Коннора?» - с сомнением закусив губу, подумала она. - «С другой стороны, он должен меня понять, ведь я так скучаю по семье! Абигаиль скажем ему, где меня искать и все будет в порядке», - успокоила себя графиня. Ее все еще терзали сомнения, но она слишком рвалась к любимым людям, к Брюсу, Аманде и крохе Бекке, чтобы остаться в Лексингтоне еще хотя бы день. Она так сгорала от нетерпения увидеть близких, что не задумалась об опасности. Мысли путались в голове, и Хэлен, не желая поддаваться дурным предчувствиям, отбросила их, укладываясь спать. Наутро, предупредив Абигаиль, она, в сопровождении верного Алистера верхом направилась в Блэк-крик, пускаясь в очередное рискованное путешествие.