Надежда умирает последней

— Да ты с ума сошёл, Эрик! — вопит перс, размахивая руками. — Ты, прости, что сделал?! — Дарога, успокойся. Эрик сделал то, что Кристина просила сделать…       Перс плюхается в кресло напротив Эрика и впивается в него выразительным взглядом. — Но если ты… то… Аллах, а если она забеременеет?! — вытаращив глаза, шипит дарога.       Невозмутимый Эрик вмиг мрачнеет и, заметно напрягшись, опускает взгляд в пол. Перс замечает, как его худые пальцы яростно вцепляются в ручку кресла до побеления костяшек. — Эрик? — вопросительно вскидывает бровь перс. — Нет… Эрик не должен был, не должен был допускать этого… Эрик сотворил страшное… — в ужасе шепчет он, пустым взглядом глядя перед собой. — Эрику стоит уйти, он все лишь портит… — О, Аллах! Нет, Эрик! — восклицает перс. — Ты не должен оставлять её. Только не после всего, что произошло!       Эрик поднимает на него полный отчаяния взгляд. — Дарога должен понять, Кристина не сможет видеть Эрика после этого… Сердце Эрика будет разбито, — добавляет он совсем тихо.       Перс вспыхивает от злости: — Чёртов эгоист! Подумай о ней, она любит тебя, и ты ей нужен… — добавляет он уже спокойнее. — Многие девушки говорили тебе это? Не смей делать глупостей, слышишь? — Эрик попытается быть хорошим мужем…

***

      Карлотта мечется раненным зверем по борделю. Она не может поверить, что снова вернулась к этому ремеслу, но куда могла податься бедная женщина, охваченная отчаянием и горем после смерти мужа? Карлотта машинально ублажает клиентов, в ее действиях нет никакого азарта или страсти, как раньше. Не теперь.       Пьянджи мертв. Мертв по его вине. О, Карлотта ненавидит убийцу мужа сильнее всех на свете. Женщина не представляет, как, но она знает, что отомстит. Все ее помыслы сосредоточены на мести. Дива научилась владеть кинжалом, пусть это и вызывало у нее желание пырнуть им клиента, научилась кусаться и драться еще виртуознее прежнего, словом, она совершенствовала свою подготовку как только могла.       Ради одной цели — убить эту тварь.       Не существовало и не существует ничего более важного. Карлотта напивается каждый вечер — алкоголь глушит чувства и боль. Женщина одевается как можно откровеннее, потому как ей есть что показать и чем похвастать, а это дает деньги. Могла ли она знать, что вскоре судьба подарит ей шанс?

***

      Эрик никогда не задумывался о том, кем бы он был без Кристины. Но сейчас, когда он в очередной раз идет под дождем в совсем легком плаще, ловит себя на мысли, что, наверное, Кристина поругала бы его за такое пренебрежение к здоровью. Хотя какое это имеет значение? Смерть в любом случае примет его с распростертыми объятиями совсем скоро.       Он почему-то не перестает думать о своей прекрасной жене и ее месте в своей жизни. Она согласилась стать его. Только его. И теперь Эрику совсем плевать на виконта. Его Кристина уже забыла мальчишку, она… она любит Эрика. От этой мысли становится теплее.       Однако раздумья о возможном ребенке пугают Эрика. «Не может быть, чтобы все было так хорошо. Эрику не дано иметь прекрасного малыша. Это немыслимо. Я… и отцовство…» — думает он. — «Решительно, это невозможно.»       Эрик прижимается к мокрой стене дома. Ему кажется, что весь мир расплывается перед глазами. Он боится. Чертовски боится. Вдобавок, он забрел в малознакомую часть Парижа. Сколько он шел, подгоняемый мыслями о той боли, что может причинить Кристине? Эрик не знает.       Он замечает женщину не сразу. Она сильно надушена, вся блистает драгоценностями и кажется поистине вершиной его соблазна. Светлые волосы, подобные волосам Кристины, пронзительные голубые глаза, почти как у его жены, но более близкие к зеленому, тонкая талия, незнамо насколько сильно перетянутая корсетом… Словом, перед ним оказывается копия Кристины из самых смелых фантазий… и эта копия движется к нему, покачивая бедрами.       Женщина сохраняет молчание. Она тащит его в подворотню и ее губы впиваются в его, прежде чем он успевает сообразить, что происходит. От женщины пахнет духами, смешанными с ароматом пота и похоти, но Эрик уже в ее власти. Она мягко и нежно целует его губы, пока умелые руки скидывают с него плащ, расстегивали пуговицы его фрака…       Она не прикасается к маске, но Эрик чувствует ее желание сделать это. Губы женщины на его шее оставляют все более и более яркие следы, а он не находит в себе сил прервать это безумие — он сдирает с нее темный плащ и обнажает взору открытое платье с глубоким декольте…       Она изящно выгибается в спине и нежно тянет его за руки. — Ну же, возьми меня… — нараспев говорит она, и голос предает ее.       Эрик узнает. Он резко дергается и подается назад. В ту же секунду нож вонзается ему в левый бок — она промахивается. Слишком низко. Видимо, она все-таки была возбуждена. — Ты! — шипит Эрик, от шока еще не ощущая боли. — Ты демон!       Рывком он выдергивает ее нож. И боль приходит сию секунду. Зажимая одной рукой рану, мужчина делает выпад другой. Свист, и Карлотта уже в петле. Она почти не сопротивляется. — Ты должен был умереть… — хрипит женщина на последнем издыхании. — Только не сейчас, — кратко отвечает он.       Петля затягивается на шее женщины, она безвольно падает на землю и больше не шевелится — её сердце остановилось. Эрик методично снимает с шеи проститутки петлю и, убрав удавку в карман, исчезает в темном лабиринте улиц Парижа.

***

      Битый час Кристина сидит за рукоделием. За окном совсем смеркается, но сон почему-то никак не идет — она неустанно ждет Эрика. Её пугает, что его до сих пор нет. «Неужели теперь он не вернется? Неужели он теперь никогда не захочет видеть свою жену?» — судорожно думает она, страшась, что прошлая ночь могла сломить что-то в изможденной душе мужа.       Мужчина входит в комнату почти незаметно, темной тенью проскальзывает к кровати, и только тогда Кристина замечает его. Она оборачивается, откладывает рукоделие и спешит к нему. — Эрик! Ты вернулся! Наконец-то! — Кристина, — виновато начинает он, — ты…       Женщина не слушает супруга, она радостно рассказывает о дочери и прошедшем дне. Закончив рассказ, она капризно уточняет: — Я так волновалась! Где ты был? Эрик? — Эрик встретил одну женщину, — начинает мужчина, но и этого достаточно.       Кристина отшатывается и уперла руки в бока. Голос ее становится ледяным и злым. Она принимается расхаживать по комнате. — Вот как? И что же ты делал, позволь узнать? Как ты мог! Я… — её голос срывается на рыдание. — Я доверяла тебе! Я отдала себя тебе, а ты… ты!       Она говорит что-то еще, не переставая сыпать обвинениями от обиды и не замечая, что муж заваливается на бок. А потом она, наконец, оборачивается и осознает. — Что ты наделал, Эрик? — вскрикивает она, бросаясь к нему.       Бережно держа мужа в своих руках, Кристина опускается на пол и осторожно стягивает с него фрак. Белая рубашка оказывается вся омытой горячей кровью. — Эта женщина… Карлотта, помнишь ее? Она пыталась приставать к Эрику… он на секунду забыл о контроле. Она красивая, Кристина, она очень похожа на тебя…       Он едва ворочает языком. Оглушенная страхом Кристина уже не слушает его, сдергивая с него жилет и рубашку. Его уродливое тело совсем не кажется таковым женщине. Она замечает следы ее приставаний, но сейчас это не может волновать Кристину. «Плевать на всех других, плевать на все! Только бы он жил, только бы рана была неопасной!» — судорожно думает она. — Она пырнула Эрика ножом, когда он не захотел прикасаться к ней… — бормочет Эрик, уже теряя сознание в руках жены.       Кристина вскакивает на ноги и звонит в колокольчик. — Бриан, Эрику нужна помощь! — кричит она сквозь отчаянные слезы.