Надежда умирает последней

      Эрик сидит на полу в коридоре, обнимая Софи. Ему кажется, что уже прошла по меньшей мере неделя, а не несколько часов с того момента, как у Кристины начались роды. Крики за стеной кромсают сердце Эрика на маленький кусочки, но ручки девочки, крепко обхватывающие его, не дают воли слезам. Эрик никогда не был верующим, но сейчас он молится, чтобы с Кристиной всё было хорошо. — Папочка, я боюсь… — раздается тихий голосок из-под его бока. — Софи, милая, не переживай, всё будет хорошо… — подбодряет малышку Эрик, хотя и сам не верит в это до конца.       В эту же секунду крик Кристины прекращается, уступая место громкому пронзительному голосу ребёнка — Эрик моментально врывается в спальню.       Он обнаруживает Кристину обессилено лежащей на кровати, а славного младенца на руках повитухи, стоящей в её ногах. — Что ж, поздравляю, у Вас сын! — обращается женщина к Эрику, передавая малыша.       С трепетной осторожностью он принимает его в свои руки, страшно боясь что-то сделать не так, и медленно присаживается на кровать Кристины. — Вот видишь, дорогой, а ты переживал, — шепчет Кристина с усталой улыбкой. — Только взгляни… Он просто прелесть.       Мужчина внимательно оглядывает мальчика и не находит в нем ни единого изъяна. Лишь тогда он облегченно вздыхает и, приблизившись к Кристине, нежно целует её губы. — Спасибо, Кристина, — тихо благодарит он, прислоняясь к её лбу прохладной гладью маски, — спасибо за это чудо…       Они вместе склоняются над успокоившимся младенцем и с нежными улыбками оглядывают его крохотное личико, гадая на кого же он окажется больше похож. — Моя Кристина счастлива? — робко спрашивает Эрик, и она поднимает на него взгляд, удивленная его резко изменившейся речью. — Да, безмерно… Я так тебя люблю, — шепчет Кристина, кладя голову на острое плечо мужа. — Эрик… Эм… — он запинается и заставляет себя исправиться, — я тоже тебя очень люблю, дорогая.       Женщина не сдерживает счастливого смеха, обнимая мужчину за руку. В спальню вбегает взбудораженная Софи. — Мама! — восклицает девочка, бросая взгляд на кулек в руках отца. — Это что, моя сестренка?! — Нет, милая, это твой братик! — добродушно усмехнувшись, отвечает Кристина.       Девочка сразу же скисает. — Но я хотела сестричку! — хнычет она. — Ну прости, Софи. В следующий раз учтем твоё пожелание! — тихо и с нежной улыбкой, отвечает Кристина, переводя полный надежды взгляд на Эрика. — Обязательно, — сдается он и улыбается, несмотря на закравшееся так не вовремя в сердце чувство тревоги; тревоги об их туманном будущем.

***

— Дарога, я так не могу. Не могу оставить их, — отчаянно шепчет Эрик. — Арно совсем малыш… Это так страшно! Меня не будет рядом с ним, пока он будет взрослеть…       Перс похлопывает Эрика по плечу, понимающе кивая. — Может быть, времени больше, чем ты думаешь? — пытается ободрить друга дарога. — Нет… Нет, я чувствую, осталось совсем немного. Долго я не протяну, — Эрик поджимает губы и переводит пронизанный мольбой взгляд на друга. — Дай мне слово, дарога, что ты будешь заботиться о Кристине, Софи и Арно. Мне больше некого просить об этом… — Обещаю, Эрик, я присмотрю за ними.       Эрик кротко кивает Персу и, допив своё вино, отправляется домой.       Одним из прекрасных солнечных день, Эрик гуляет по саду особняка вместе с Софи. Её маленькие пальчики крепко удерживают его худую руку, согревая своим теплом. — Пап? — обращается к Эрику девочка, вырывая его из мыслей о переделке сада. — Да, моя хорошая? — Почему ты никогда не рассказывал о своем детстве, о своей жизни? Мне так интересно, расскажи! — настаивает на своём девочка. — Милая, тебе лучше не знать этого… — уклоняется от ответа Эрик. — Пожалуйста! Расскажи хотя бы… Про вас с мамой? — просит Софи, смотря на него молящим взглядом. — Хорошо… — сдается Эрик и отдается далеким воспоминаниям. — Она была юной, когда я стал её учителем. Я учил её вокалу, не показываясь ей, именно поэтому она приняла меня за ангела… — стыдливо добавляет он. — У неё был волшебный триумф в «Фаусте», когда прима была больна, и это стало фундаментом для её карьеры. А потом… Потом я совершил слишком много ошибок. Я вел себя, как последний идиот, и совсем оттолкнул её от себя. Вдобавок, на моём пути встал Рауль де Шаньи, твой… отец. Мне пришлось отпустить их вместе, пришлось отпустить её из своего сердца. Но как видишь, сейчас мы вновь вместе, — неуверенно улыбнувшись, заканчивает он. — И я рада, что всё так, — выдыхает Софи, поднимая взгляд на Эрика. — Почему же? — удивляется мужчина, внимательно взглянув на девочку. — Кажется, ты сильно его любила да и, уверен, все еще любишь. Это правильно. — Люблю, но… — Софи вздыхает и прижимается к боку мужчины, — теперь у нас есть ангел! До встречи с тобой мама так много плакала, казалась такой грустной, а теперь она так счастлива, а вместе с ней и я. Не оставляй нас никогда, папочка…       Судорожно выдохнув, Эрик возводит глаза к небу, не позволяя слезам скатиться по щекам. Собравшись с духом, он опускается перед Софи на колени и, нежно проведя пальцами по её пухлой щечке, шепчет: — Милая, чтобы не случилось, знай, я всегда с вами, где бы я ни был, хорошо?       Девочка неуверенно улыбается в ответ и, робко кивнув, крепко обнимает его за шею. Они и не заметили, как вновь оказались у входа в особняк, откуда едва стоя на ножках выходит Арно. Эрик сразу подбегает, чтобы подхватить его и спасти от падения. Мальчик звонко смеется, когда оказывается на руках отца. Прижав ребенка к груди, Эрик отправляется гулять по саду уже с ним. — Я надеюсь, что Арно будет таким же талантливым, как ты… — Главное, что внешностью он пошёл в маму… — хмыкает Эрик, отпуская мальчика на лужайку.       Арно тут же убегает в сторону раскидистого дерева, намереваясь залезть. Кристина остановила бы его, но не Эрик. Он и сам много лазал в детстве. — Это совсем не важно, — твердо заявляет Софи, — я тебя и таким люблю, папочка!       — И я тебя тоже, родная. И Арно, и маму, безумно… — грустно отвечает Эрик и, сделав вдох, вдруг закашливается.       Девочка мгновенно крепко вцепляется пальчиками в его предплечье. — Что с тобой, папа? — взволновано лепечет Софи.       Мужчина из последних сил натягивает на лицо улыбку, чувствуя наступление очередного приступа. — Не волнуйся, моя хорошая, скоро всё пройдёт. Принеси воды, пожалуйста, — хрипит он, задыхаясь.       В висках начинает нещадно стучать. «Ей станет страшно. Нет. Я должен… должен бороться. Она не должна видеть мою слабость.» — отчаянно думает Эрик, глядя на удаляющуюся бегом в сторону дома девочку.       Прислонившись к стене особняка, Эрик съехал вниз по ней на каменные плиты, не силясь более держаться на ногах. Голова отчаянно кружится, мир ходит ходуном, а всё тело ломит и не желает слушаться. Из его груди вновь вырывается глухой и надрывный кашель, оставляя на ладони капли крови. Как раз в этот момент Софи возвращается с полным стаканом воды и с жалостливым видом передает его отцу — он залпом вливает всё в себя и делает попытку подняться на ноги. Они не подчиняются.       «Софи. Ей страшно. Страшно. Я должен идти.» — пульсирует в голове словно мантра. Очередная попытка не оказывается напрасной и ему удается встать. — Папа? — жалобно начинает Софи. — Иди к маме, — бормочет Эрик, пытаясь удержать равновесие, но девочка не подчиняется, порываясь ему помочь. — Сейчас же!       Только когда он чуть прикрикивает на дочь, та поддается и спешит скрыться в доме. Лишь тогда он медленно, опираясь на стену, двигается к себе, то и дело, останавливаясь из-за одышки и боли в коленях. Каждый шаг дается с трудом, но упрямство Эрика неизменно берет верх.       Он дойдет. Дойдет. Дойдет…