Кукловод

      Ледяной Джек открыл глаза, почувствовав знакомое покалывание на коже: сыплющийся с неба снег был не природным. Он думал, что Снежная Королева больше не появится на людях, однако же нет, вон она, кутается в свою эфемерную шаль, сидя в небесной колеснице Самайна. Ветер треплет её волосы, скидывает с плеч и рук ворох колючих искр, и Фрост знает, что именно эта фантастическая картина — не видение. Они приходили иногда, но дух никак не мог понять, что эти видения означают — и означают ли вообще что-то.       Он так устал от вечной зимы, настолько злой и противной его существу, что чувствовал, будто бы исчезает. Почему Луна так равнодушно смотрит на всё? Уж не потому ли, что даже её поверхность заметена тонкой коркой ледяного чёрного песка?       Джек отлепился от ствола векового дуба, прошёлся по крепкой ветке, мягко спружинил и, поймав попутный ветер, сорвался вслед за колесницей. На этот раз он не собирался позволить королеве уйти от разговора.

* * *

      Эльза редко хотела побыть одна, хоть Кромешник давно перестал ограничивать её в этом желании. Он знал, что она всё равно никуда не денется — и давал понять, что в случае чего обязательно найдёт её.       Сейчас Снежная Королева медленно пересекала разорённую деревеньку на берегу давно промёрзшей реки. Дома щерились выбитыми дверьми и тускло отблёскивали чёрными боками — когда-то сгоревшие, а теперь промёрзшие до последнего камня. К маленькой пристани примёрзли две целые лодки, обломки от остальных и плетёные сети с мелкой рыбой — мёртвой, как и всё вокруг. Эльза вдруг поняла, как давно она не слышала пения птиц. На секунду в груди шевельнулась давно забытая тоска.       Королева ковырнула носком туфли неподатливые и плотные верёвочки застывшего льдом садка. Сзади послышался шорох. Она обернулась; пристально оглядела плавно опустившийся на снег силуэт.       — Снова ты? — спросила спокойно и равнодушно.       — Думал, что мы больше не увидимся, — изрядно постаревший и уставший мальчишка взъерошил волосы и опёрся о посох. На снегу не оставалось никаких следов.       — Ты сам меня нашёл.       — Можно сказать, случайно встретил… — он помолчал. — Тебя не узнать.       Эльза едва заметно пожала плечами.       — Зачем пришёл?       — Хотел узнать… — он замялся, — зачем тебе это всё.       Королева молчала довольно долго.       — Знаешь, — наконец сказала она. — После той трагедии… наверное, ты и сам знаешь. Нормальной жизни для меня бы не стало. Кто посадит на трон чудовище? Все были бы уверены, что преступление именно на моей совести. И сидеть бы мне всю оставшуюся жизнь в темницах. Возможно, случались бы срывы, я бы сбегала… И всё случилось бы так же, но дольше. А в это время Ганс и его прогнившее королевство заняли бы Эренделл, и я почти уверена — началась бы война. Сначала с соседними королевствами, а там и до гражданской недалеко.       — Сейчас ведь не лучше. И это всё сделано твоими…       — Молчи. Ничего не говори, — она пристально посмотрела ему в глаза, должно быть, впервые за всё время.       Он ещё никогда не видел такого её взгляда — прямого, бесстрашного и немного жестокого. Перед ним стояла совсем не та Эльза, которую он видел раньше. Впрочем, он и не был уверен, осталось ли в ней хоть что-то от человека.       — Возможно, сейчас даже лучше. Оставшиеся люди сплочены общим страхом и верой. А эти… — она кивнула в сторону разрушенного жилища, — трусы, разбойники, слабые люди. В общей борьбе они были бы слабым звеном. Может, это шанс начать всё с начала…       — Эльза… — он улыбнулся печально и с горечью. — Мир куда больше, чем ты думаешь. То, что происходит здесь, отражается на других землях косвенно и совершенно иным образом. И даже если всё получится… Всё просто начнётся заново. Такова природа людей и как потенциальный правитель ты должна это понимать.       — Я потенциальная узница, а не правитель, — она на секунду прикрыла глаза от неприятных воспоминаний. — Впрочем, чему-то я научилась. Всепрощение не поможет строить даже государство — не говоря уже о новом обществе.       — Какое общество ты хочешь получить? Голодное, босое, озлобленное и запуганное? Тогда у тебя прекрасно получается. Но какой в этом смысл?       — Тебе твоё прощение сильно помогло? — она нахмурилась, оглядела его.       — Как видишь, я хотя бы не сею разрушений… — Джек слабо улыбнулся и обессиленно сел на заледеневшую бочку. — Когда ты говоришь, я слышу не тебя. Он до сих пор тебя опекает, да?       — Ты ошибаешься. Не опекает. Теперь мы равны.       — И тем не менее, ты отстаиваешь именно его идеалы. Они стали только выглядеть лучше. Но на деле — всё ещё идея господства. Я видел тебя на колеснице с Самайном… Вот увидишь, когда он больше не понадобится Кромешнику… Его главное оружие — ты.       — Да что ты мелешь… — прошипела королева, сжав кулак. Воздух ощутимо потяжелел.       — Спокойно, Ваше Величество, — устало произнёс он. — Я просто прошу тебя присмотреться и быть осторожнее. Всё-таки должны же у тебя остаться какие-то свои желания. Не верю, чтобы ты уже превратилась в духа.       — А у духов желаний никаких нет?       — Есть. Но они… Иной природы. Это сложно объяснить, тем более что я почти не помню свою жизнь. Но много наблюдал за людьми. Они не плохие, Эльза. Просто делают вывод на том, что видят, а не на том, что действительно происходит. Подумай об этом, хорошо?       Королева медленно кивнула, не сводя с Джека пристального взгляда. Где-то внутри судорожно билась мысль, что недавно устоявшиеся ценности — такой же обман, как и вся прошлая жизнь. Эльза стиснула зубы и быстро, не оглядываясь, пошла назад, к Кромешнику. Снег под её ногами не приминался, а лишь с сухим треском уплотнялся, покрывался коркой блестящего льда.

* * *

      После этого Эльза резко стала отчуждённой. Кромешник не понимал, почему её молчание стало таким тягостным и неприятным, почему она будто бы отгородилась от него, и весь её холод больше не укрывал их обоих от всего мира, а становился уже и между ними. Он долго не пытался говорить с ней: надеялся, что сама расскажет. Однако Эльза не торопилась.       — Тебя что-то тревожит? — спросил он наконец, взглянув на неё сквозь плечо Самайна.       Эльза хмуро куталась в ледяную шаль. Покосилась на Кромешника, раздумывая.       — Чего ты хочешь? — спросила она наконец. Самайн не вслушивался: ему уже давно всё равно; иногда казалось, что его и вовсе не существует, и он сам — лишь небольшая часть его колесницы. — Ради чего мы это делаем?       — Хочу укрыть землю тьмой и снегом, — спокойно ответил Кромешник. — Показать людям, какие они бывают на самом деле, если сбить с них это надуманное величие и иллюзию надёжности. Заставить сплотиться и восстать из обломков. Ты ведь и сама знаешь. И сама хотела это увидеть.       — Да, но… Что потом?       — А потом — посмотреть, что получится. И действовать по ситуации.       Она молчала довольно долго, подбирая слова. Кромешник её не торопил.       — Я ведь и не видела людей на самом деле. До того, как всё это произошло. Если было что-то хорошее, то меня часто разбирала зависть: как так, они смеют жить, пока их будущая королева томится в золотой клетке и не имеет права даже на скоротечное счастье в кругу семьи… А что-то плохое, напротив, убеждало меня в своей правоте: в том, что люди мелочные, злые и холодные. На самом деле, я просто многого не видела и не хотела воспринять…       Кромешник устало прикрыл глаза.       — Дорогая Эльза, — терпеливо, как ребёнку, сказал он, — мы ведь уже говорили об этом. Ты обещала, что веришь мне. Я существую на этой земле веками, видел разные этапы становления человечества. Оно не становится лучше или хуже — но и не развивается. По-настоящему мощные толчки случались только в самые трудные времена: времена катастроф и массовой гибели. Вот тогда было и сплочение, и уважение, и по-настоящему крепкая иерархия… А всё остальное — пыль. Иллюзия.       — Да, я верю, но… Это всё видел ты. Но не я. Я хочу знать точно… Джек сказал, что мир больше, чем я… — она не успела договорить фразу, увидев, как опасно сузились зрачки Питча. В такой ярости он не был уже давно. Эльза притихла.       Кромешник долго молчал.       — Послушай… Джек ничего не понимает. У него в природе заложено действовать ради той мысли, с которой он умер однажды. Он просто не сможет отступиться. Но ты — совсем другое. Знаешь, я думаю, что ты слишком подвержена влиянию со стороны.       — Твоему в том числе, — раздражённо ответила Эльза, заламывая пальцы. — Откуда мне знать, что ты не лгал с самого начала?       — Да оттуда, что подтверждение моих слов ты видела постоянно! Каждый раз, как приходила к людям. Даже до того, как ушла из королевства. Кто пытался тебя убить — я или твой драгоценный народ?       — Хватит! — Эльза вскочила, сжимая кулаки; ярость перекосила её точёное лицо, наполнила глаза колючим опасным блеском. — Да я тебя сама сейчас…       — Ничего ты мне не сделаешь! — рявкнул Кромешник, тоже вставая и резко оказываясь высоким, страшным и нависающим над ней огромной чёрной тенью — но Эльза больше его не боялась.       Воздух скручивался вокруг них тугими холодными спиралями. Вокруг искрило голубым и чёрным — искры вырывались в том числе из их глаз, из напряжённых взглядов, направленных друг на друга.       Первым успокоился Кромешник. Став всего на голову выше Эльзы, раздражённо передёрнув плечами, он отвёл от неё страшный взгляд, и выражение его лица вновь стало устало-скучающим.       — Если ты не веришь мне… — сказал он, сделав акцент на последнем слове. — Возможно, ты поверишь памяти предков. Вы изучали историю своего государства, Ваше Величество? — спросил он подчёркнуто вежливо и холодно.       — Да. Зачастую это было единственным моим развлечением, — сухо отозвалась Эльза, усаживаясь обратно на козлы. — Но саму суть история не передаст. Культура — да, отчасти. Но я хочу знать достоверно.       — Один очень сильный народ уверен, что после смерти душа воссоединяется с душами предков. В целом, он не так далёк от истины. Ты останешься собой, но гораздо мудрее. Может, это освободит тебя от твоих страданий.       — Но ведь Джек, получается, тоже воссоединился с ними? И он тоже сейчас мудрее меня?       — Дорогая, человеческий род Ледяного Джека берёт начало от простых крестьян и ремесленников. Угнетаемых рабов. Людей, которым постоянно что-нибудь навязывали свыше. Простые люди не знают очень многое и зачастую живут в выдуманном кем-то мире — удобном, безопасном, таком, чтобы бунт устраивать не надо было. А вот ты — потомок королевского рода. Твои предки были великими воинами, правителями, дипломатами, просто знатью, в конце концов. Они путешествовали, получали образование, влияли на судьбы людей. И знали гораздо больше.       Эльза помолчала, потрясённо глядя на Питча.       — Ты… Ты просто хочешь меня убить… — её голос предательски задрожал. — Я не могу поверить… Это потому что я пошла против тебя?       — Никуда ты ещё не пошла. Наоборот. Я хочу направить тебя на бессмертие, Эльза. Мне кажется, ты достойна его как никто другой.       — Но откуда тебе знать, что после… после этого я не исчезну, а стану как ты? Раньше ты не говорил об этом так.       — До этого я не был уверен, что тебе действительно это нужно. А теперь вижу. А откуда я знаю… — он как-то странно улыбнулся, взглянув на едва посветлевшее небо на востоке. — Я ведь тоже когда-то умирал. Подумай об этом, Эльза.       Королева прикрыла глаза и медленно кивнула.       — Хорошо. Я подумаю.