Кукловод

       Массивная колесница, мерцая синеватыми холодными искрами, скользила в лунном свете. Макушки старых уставших деревьев проносились мимо, будто мелкие волны на поверхности моря, припорошенный снег на них казался густыми барашками пены. Копыта призрачных вороных коней со звоном отскакивали от воздушного потока, чёрные хвосты развевались как клубы чёрного дыма, закрывая звёзды. Вокруг колесницы бурлящим потоком кружились потревоженные капельки влаги, замерзая и застывая взвесью в стылом воздухе, медленно опускались на землю.       Кромешник, расслабленно сидящий на козлах, держал поводья намотанными на кулак, изредка поводя рукой в сторону. Эльза сидела рядом, почти соприкасаясь с ним плечом. Королева держала руки сложенными на груди, но вокруг неё, на ледяной корке, опоясывающей колесницу, хаотично кружились ледяные узоры. Разговаривали они редко.       — Ты когда-нибудь о чём-то жалел?       Кромешник обернулся на Эльзу, окинул её долгим, задумчивым взглядом.       — Давно.       — О чём?       — Это… Было слишком давно, Ваше величество.       — Расскажи мне… Может, это поможет мне понять, каково быть духом. Я знала лишь, как быть человеком… Скрывающим себя.       Питч помолчал, глядя в небо. Он настолько давно не вспоминал то время, что оно стало стираться в памяти, и нужные слова всё никак не находились.       — Когда-то давно, когда людям ещё нужны были посредники между их миром и нашим…       Большой тяжёлый бубен гудел монотонно и низко. Мягкий напев мужчины вторил ему, вибрировал, отдавался гулом на несколько метров вокруг. Высокий тощий мужчина покачивался в такт своей мелодии, ресницы его трепетали под веками, прикрывающими мечущиеся глазные яблоки. Он сидел так с самого рассвета, и сейчас, в синих закатных сумерках, перед глазами наконец поплыли красно-белые мерцающие пятна, раскрываясь из светящих точек, будто цветы. Мужчина осторожно повернул голову, стараясь не задеть лицом проплывающий мимо косяк латимерий, перебирающих своими плавниками-конечностями. Густой незримый мох покрывал каменистую местность, откуда-то с высоты свешивались лианы.       Он приоткрыл глаза и столкнулся взглядом с нетерпеливыми золотыми глазами уже ждущей его женщины — четырёхрукой, слабо мерцающей своей бело-жёлтой кожей в свете неземных светил. Женщина улыбнулась, шагнула к нему, и густая рыжая грива потянулась вслед за ней по земле. Он слабо улыбнулся в ответ и протянул к ней руки.       — Когда ты ещё живой человек, а в тебя влюбляется кто-то на той стороне — это и прекрасно, и страшно одновременно… — он взглянул на Эльзу, и отчего-то ей нестерпимо захотелось отвести взгляд.       — Хорошим и добрым я не был и тогда. Однако и у меня изредка водились ученики. Некоторых детей, поражённых шаманской болезнью, всё-таки было жаль… Особенно собственного сына. Я долго его обучал, но в итоге Она забрала его у меня. Сожрала, как слепой жестокий огонь… — Он надолго задумался, а Эльза не решалась его перебивать.       — После этого я сам ушёл из мира людей. Она уже ждала меня, сразу провела в мир духов, помогла там обжиться… А потом я её съел, — закончил он и кивнул своим мыслям.       Кромешник не сразу заметил взгляд Эльзы — брезгливый, полный горького неприятного страха.       — О, не волнуйся. Не буквально. Я поглотил её силы. Она, наверное, скоро восстановится и будет меня искать… Возможно, я съем её ещё раз. Либо она меня.       Он довольно долго молчал, и Эльзе казалось, что он больше ничего не скажет. Однако Кромешник, вдруг кивнув в ответ своим мыслям, взглянул на неё и добавил:       — Наверное, я мог с ней договориться. Но почему-то думал, что духи такие же, как и люди вокруг, потому это бесполезно. Тебе нужно будет научиться понимать нас заново. И больше никогда не думать о себе как о человеке.       Тяжёлая горная гряда закрывала половину неба. Воздух будто загустел, и плотной туманной дымкой в нём висела враждебность. Эльза невольно поёжилась, представив, что придётся пройти между этими скалами.       — Почему мы не можем просто перенестись к нему через мир теней?       — Потому что Стурнстайнбрен этого не хочет. Он не похож на тех троллей, которых ты видела в детстве.       — Ты хотя бы знаешь, где он? Или будем бродить наугад?       Кромешник помолчал, внимательно посмотрел на Эльзу.       — А ты не чувствуешь?       — Что?       — Прислушайся.       Эльза прикрыла глаза. Мороз покалывал кожу. Ветер, до того со свистом врезавшийся в подмёрзшие шапки сугробов, здесь будто притих, его гул едва улавливался где-то с другой стороны.       — Здесь разве не перевал? — тихо спросила Эльза.       — Перевал.       — Тогда почему нет ветра?       — Ты только это чувствуешь? Попробуй двинуться дальше.       Королева чуть нахмурилась и мысленно прошла вперёд по звериной тропке между заснеженными камнями — вперёд и дальше за поворот, ощущая цепь следов там, куда отсюда бы не проник её взгляд. Глубже и глубже в скалы, по цепочке широких, но совсем не глубоких следов… Эльза почувствовала — даже не услышала — гулкое, медленное дыхание, и в этот же момент свинцовое небо рухнуло на неё и придавило, сомкнулись каменные челюсти гор…       Она вскрикнула и отпрянула, едва не повалилась в снег; Кромешник ухватил её за плечо, удерживая на ногах.       — В чём дело?       Эльза помолчала, медленно втянула сквозь зубы холодный воздух, смиряя мелкую дрожь.       — Видимо, гостей он не ждёт…       — Не бойся. Пока я рядом, он тебя не тронет. Скажи, когда будешь готова идти.       В зловещий свист ветра вплетался холодный вой ветра, пробирающий до костей. Эльза давно не ощущала такого холода — злого, пронзительного и чужого. Она украдкой потёрла ладони друг о друга и кинула быстрый взгляд на Кромешника — неужели он не чувствует?       — Что-то не так? — спросил Питч, не оборачиваясь на неё. Он сосредоточенно смотрел вперёд и, будто бы, то и дело принюхивался.       — Не знаю… — осторожно ответила Эльза. — Ты часто здесь бывал?       — Нет. К счастью       — Откуда ты знаешь этого тролля?       Кромешник как-то странно улыбнулся и взглянул на луну, затянутую туманной дымкой.       — Из самых тёмных времён.       — А ты…       — Тихо. Он близко. Слышишь?       Королева прислушалась, посмотрела на землю — по ледяной корке струились ломаные полоски глубоких трещин, осколки льда со крипом тёрлись друг о друга и крошились, будто бы гора то поднималась, то опускалась вновь — ритмично и размеренно, как грудная клетка великана. Эльза притихла. Мороз всё ощутимее колол кожу.       — Не сопротивляйся. — Питч аккуратно взял руку Эльзы, мягко сжал пальцы. — Ты разделяешь холод на свой и чужой, хотя принципиальной разницы нет. Если ты сильна, то сможешь подчинить себе почти любой.       — Этот — вряд ли.       — Попытайся. Эльза крепче сжала руку Кромешника. В наступившей тишине всё отчётливее слышалось дыхание — хриплое, громкое и глубокое. Сама земля едва заметно покачивалась под их ногами.       — Кого ты сюда привёл, Идущий-перед-Тьмой?       Эльза вздрогнула, шарахнулась от ближайшей ели, опасно накренившийся над ними сверху, от края расщелины. Кромешник предупреждающе сжал её руку, потянул королеву к себе.       — Новую королеву хлада, Стурнстайнбрен, — громко ответил он, и в голосе его звякнул металл.       — Королеву? А знаешь ли ты, какой ценой достаётся этот трон? — земля мелко задрожала, гулко раздались тяжёлые шаги.       — Я и так уже потеряла всё, что имела. Терять мне больше нечего. — Ответила Эльза, выступив вперёд, сама поражаясь твёрдости своего голоса; Кромешник одобрительно кивнул.       — Если ты думаешь об одних потерях, девочка, значит, к настоящей борьбе ты ещё не готова.       — А ты выходи и проверь, — Эльза выступила вперёд, ощущая, как мышцы разом расслабляются, прекращая дрожать, как её тело сливается со злобным холодом, и странная, жгучая сила разливается внутри.       На них упала густая тень. Эльза подняла голову, и крик застрял в глотке, схваченной спазмом. Действительно, милые коротышки из леса у города ни в какое сравнение не шли с этим чудовищем — с телом, грубо выточенным из скальных пород, с хищным лицом, с глазами, сверкающими красноватым янтарём, с руками, похожими на деревья, выкорчеванные из земли, с кривыми узловатыми пальцами. Тролль, тяжёлый и неуклюжий, передвигался довольно быстро, между его клыками клубился белёсый пар.       — Неужели не нашлось никого достойнее? — пророкотал он, и голос его раздавался будто бы из-под земли.       — Никого достойнее найти нельзя, — с некой гордостью в голосе ответил Кромешник. — Не смотри на оболочку и её эмоции. Это — то немногое, что осталось от человека.       — Подойди, королева, — гулко грянула скала, и Эльза, отстранившись от всяких чувств, помедлила лишь мгновение, гордо вскинула голову, упрямо взглянув в янтарные глаза, и решительно пошла вперёд. Кромешник молча взглянул ей вслед, но Эльзе показалось, что тень под её ногами тихо шепнула: «Ничего не бойся. Я рядом.»