Кукловод

      Мелкие морозные духи, огибая Джека, неслись и сбегались будто бы в одну точку. Он ещё не видел такого их оживления: дремлющие обычно кусочки вечной зимы вдруг пробудились и устремились в одно место.       — В чём дело? Куда вы так торопитесь? — спрашивал он, пытаясь остановить маленьких существ.       Существа останавливались на миг, поднимали на него большие, пылающие ледяным мерцанием глаза, и тихо шептали в ответ чьё-то имя.       Стурнстайнбрен, — шелестели их голоса.       Фрост никак не мог вспомнить, о ком же они говорят, но хрупкими холодными цветами где-то внутри распускалась тревога. Ему не хотелось встречаться с ней лицом к лицу, но, больше не думая, он последовал за духами зимы.

* * *

      В пещере было темно. Редкие прожилки слабо мерцающих кристаллов в горной породе, казалось, только усиливали эту тьму, а вовсе её не разгоняли, лишь очерчивали высокие своды. Монотонно и звонко капала вода в подземное озеро.       — Не волнуйся. Через это все проходят, — Кромешник сказал это тихо, но гулкое низкое эхо разбежалось вокруг, отразилось от сводов и вернулось обратно, усиленное.       По её коже побежали невольные мурашки.       — Мне не по себе… — шепнула Эльза, закрывая глаза.       Где-то, совсем рядом, слышалось размеренное дыхание тролля — словно дыхание самой горы. Эльза вслушивалась в это дыхание, и постепенно все мысли замирали, замерзали, стихали. Пол под ней медленно шевелился, будто покачивался на редкой водной ряби. В какой-то момент колдунья ощутила покалывание, вихрем прошедшееся по вдруг замерзшей коже. Онемевшие мысли медленно плыли в голове.       Эльза распахнула глаза. Мерцающие камни вокруг были укрыты ковром тонких мшистых иголок синего льда. Тонкой плёнкой отделялся один мир от другого, и они втроём остались на этой плёнке, отделились от прежнего окружения. Где-то на границе восприятия кружились маленькие существа, отдалённо по своей сущности напоминающие чёрных коней Кромешника — только намного меньше и… спокойнее.       — Я… перешла? — спросила Эльза и увидела, как изо рта вырывается лёгкое синее облачко.       Кончики пальцев закололо. Эльза подняла руки — сквозь тонкие пальцы просматривалась кривая ухмылка Стурнстайнбрена, теперь выглядящего как грозный, массивный сталагмит, врастающий в каменный пол. Впрочем, возможно, здесь он и был этим полом, этой пещерой, этой горой…       Кромешника рядом видно не было. Эльза потопталась на месте, привыкая к окружению. Тролль молча наблюдал. Маленькие духи, набравшись смелости, подкрадывались всё ближе. Королева заметила, что их мерцающих живых глаз становилось всё больше и больше — хотя на том месте, где раньше были ходы в массивных стенах, теперь тоже слабо мерцал прожилками кристаллов тёмный монолит стены.       Тяжёлой глыбой на неё навалилось окончательное осознание: отступать больше некуда. Назад дороги нет.       Эльза помолчала и подняла прямой, смелый взгляд на тролля. Он понял её без всяких слов и протянул к королеве мощные угловатые руки, будто высеченные из камня. Она зажмурилась.

* * *

      Массивная жуткая гора всё приближалась. Джек в нерешительности замедлился. Чем ближе он был к ней, тем сильнее в нём металась тревога. Когда-то давно он успел об этом забыть, но теперь картинки из самого начала его новой жизни возникали одна за другой в обратном порядке. И он боялся вспомнить то, что было в самом начале.       Стурнстайнбрен.       Большая каменная гора.*       Ни до, ни после Джек не видел духа более могущественного и страшного. К счастью других, Стурнстайнбрен не был агрессивен. Однако, не был и добрым, и уж точно не соответствовал новой сформированной морали. Если бы только эти глупые протестанты знали, как на самом деле обстоят дела на той стороне. Что нет никакой святости писания, никакой милости Бога единого, а природная греховность вшита не только в человека, но и вообще во всё вокруг… Наверное, эта правда стала слишком жестокой для современных людей.       Джек смотрел, как трепещут и мечутся мелкие духи вокруг него, направляясь к горе. Воспоминания, всё более яркие и болезненные, накатывали на него. Джек понял, почему так скоро об этом забыл в своё время: слишком неприятно было помнить. Помнить о том, как старое тело разрывали явно разумные звери, как оно промерзало, крошилось на куски… Чтобы потом собраться снова. С тех самых пор он нетвёрдо стоит на ногах, хоть выглядят они вполне нормально, и опирается на свой верный посох. С тех пор у него седые волосы, вечный холод в руках и льдистые чужие глаза. С тех пор его больше не видят люди. Даже самые близкие — когда они ещё были живы — больше не видели.       Он продирался через плотную, враждебную волю тролля, разлитую в воздухе. Маленькие духи, собравшиеся здесь суетливой толпой, встревоженно шептались, по очереди то забегали под массивные своды подземного хода, то выбегали оттуда снова. Джек понимал, что могло их так напугать. Видимо, процесс превращения выглядит ещё хуже, чем ощущается. И, ощутив разлитый в воздухе печальный, горький холод Эльзы, понял, что опоздал.       Оказавшись под сводами слабо мерцающей кристаллами пещеры, он успел только увидеть, как Кромешник навис над изломанной хрупкой Эльзой сотней чёрных, похожих на вороньи, крыльев. Он держал её руки и затягивал за собой в густую тьму, и Эльза шла за ним с готовностью, без всякого сопротивления. Напоследок, она обернулась через плечо, обожгла его печальным взглядом бездонно-синих глаз, едва заметно улыбнулась — и растворилась в объятиях густой вороньей тьмы.       Тролль сидел в центре пещеры и равнодушно смотрел на Ледяного Джека и мечущихся вокруг него мелких духов. Фрост рассматривал его с внутренним трепетом и постепенно стихающим страхом. В конце концов, у них нет причин вредить друг другу.       — Ты знал её? — проскрипел тролль после долгого молчания.       — Да. Знал… Знаю. Почему ты провёл этот обряд?       — С ней?       — Да. Да и со мной тоже…       — Вы сами этого хотели. И были вполне способны это переносить. Ты, наверное, уже и не помнишь.       Джек, опустившись на пол, устало опёрся о посох. Шустрые существа носились вокруг, огибая по дуге его ноги. От их приближения воздух слабо вибрировал, а тело ощущало покалывающий холод — хотя давно уже не чувствовало погодных явлений.       — Эти двое и без того принесли на землю много несчастий, — медленно произнёс он.       Тролль кивнул, с интересом глянул на Джека.       — Первый год зимы уже прошёл. Осталось ещё два.       Джек замер, долго смотрел на тролля.       — Люди уже не помнят пророчества. Они верят совсем в другие вещи и совсем в другого бога.       — Это не так важно. Умирает скотина и начинают умирать люди. Скоро, озлобленные и измождённые, они пойдут друг на друга. Начнётся потоп, небо обрушится на землю… Но ты, наверное, и так знаешь, что будет дальше.       — Я не видел богов ни разу.       — Это потому что мы не попадали в их миры. Наверное, ты избегал сталкиваться с героическими, захватывающими смертями? Не видел и валькирий.       — Ты просто смеёшься надо мной, — Джек упрямо тряхнул головой, с трудом оттолкнулся от земли посохом, приподнялся над полом. — Скоро взойдёт солнце. Не хочу пропустить рассвет.       — Лети, мальчик. Посмотри внимательнее: долгая зима уже наступила.       Джек вырвался из-под тяжёлых горных сводов как раз в момент, когда выглянувшее солнце окрасило небо в тяжёлый малиновый цвет и, потемнев, скрылось за чёрным диском на небе.

* * *

      Чёрный иней хрустел под ногами. Здесь было ненамного светлее, чем в пещере тролля, и Эльза сразу увидела каменные лестницы, тяжёлые своды подземного мира, множество подвешенных под ними металлических клеток и буйных коней, сотканных из густой тьмы. Все вокруг шелестело, лязгало, фыркали кони. Эльза поёжилась, огляделась, с тревогой посмотрела на Кромешника. Он стоял прямо, развернув плечи и заложив руки за спину, и обводил свои владения довольным взглядом. Жёлтые глаза его слабо мерцали и светились в полумраке. Тьма клубилась вокруг него, ластилась к полам тёмного плаща.       — Надеюсь, здесь для тебя не слишком мрачно? Раньше было немного теплее. Хотя, ты к холоду привычна… — Кромешник, протянув руку Эльзе, ступил к краю каменного парапета.       Помедлив, колдунья вложила холодные белые пальцы в его ладонь и пошла следом.       Их шаги гулко расходились под сводами пещеры, сливаясь с мрачными шумами этого места. Эльза внимательно оглядывалась. Ей было непривычно видеть так много оттенков тьмы, различать столько шорохов и оттенков стука (прямо как в пустой комнате ночью, оставшейся где-то в детстве и глубоко в её памяти), видеть Кромешника таким… Мрачным и величественным. Здесь, в своём мире, он выглядел очень уверенным и жестоким. Однако и его враждебности к себе Эльза не ощущала.       Кромешник на удивление бережно сжимал её ладонь, и руки его казались тёплыми по сравнению с её ледяными (теперь уже, кажется, буквально) пальцами. Кромешник слабо улыбался, глядя вперёд, и изредка Эльза чувствовала его взгляд на себе. Он давно хотел привести её в свой мир — сейчас она об этом вспомнила и пыталась понять, почему.       — Знаешь… — негромко начал Кромешник. — Я всегда прилагал много усилий, чтобы добиться каких-то успехов. Сила не даётся просто так. А теперь я понимаю, что её нельзя достичь в одиночку.       — О чём ты?       Кромешник кивнул на часть пещеры, где не было клеток, а лишь лестницы и мрачные статуи. Карлики, альвы, тролли, оскалившийся Фенрир и страшная морда Ёрмунганда выходили из стен — причудливо изломанные, угловатые, с холодными взглядами. Каменный потолок над статуями изрезала длинная трещина, и бледный лунный свет, пробиваясь через неё, выхватывал кружащиеся в воздухе снежинки. Эльза, заворожённая, подошла ближе, коснулась макушки оскаленной маленькой женщины-альвы, и вокруг её ладони разошлись слабо мерцающие узоры. Иней очертил тёмные каменные локоны, застыл в глазах, на чертах лица, фигуре, и статуя словно ожила, пристально взглянула на них глубокими тёмными глазами. Эльза в нерешительности обернулась. Голубой иней расползался всё дальше.       — Видишь. Холод и тьма друг друга дополняют… Они всегда шли рядом. Но сплетаясь, обретают особую силу.       Эльза молча смотрела на Кромешника распахнув глаза. Он помолчал, после улыбнулся и сделал шаг к Эльзе, протянул ей руку.       — Этот мир новый для тебя. Мы многое видели, но, возможно, тебя всё равно здесь что-то пугает. Теперь ты сможешь увидеть значительно больше. Я покажу тебе.       На рассвете белый свет, льющийся из трещины в царство Кромешника, окрасился в малиново-алый. Постепенно темнея, он померк ненадолго, и в тишине можно было расслышать, как где-то сверху воет ветер, трещат промёрзшие деревья и толстая корка наста.       Зима крепчала и расползалась всё дальше по миру, как иней вокруг ладоней Эльзы.