Желтая страна

… а все-таки начал я с ног. Мне была невыносима мысль о том, чтобы с самого начала смазать лицо или руки, я боялся, что он оживет в тот же миг и станет спрашивать, ужасаться и плакать… Меня терзали мысли о том, что сам бы я почувствовал в такой ситуации. «Кажется, я впал бы в отчаяние. Чего ради было бы спасать страну, если все живы, но далеко? Если… Нет, мне не надо об этом думать, мне надо просто смазать все его суставы, чтобы он ожил, чтобы все объяснил, чтобы помог восстановить Страшилу и чтобы… чтобы мы вернулись домой. А если он хотел умереть? Если хотел? Нет! Не такой, как он…» Я был уверен в том, что смазал каждую деталь, но Дровосек так и не двигался. Оглянувшись на Сережу я понял только, что он совершенно не знает, почему это так. И тогда я осторожно прижал ладонь к груди металлического правителя. — Сережа, оно… — прошептал я, едва сдерживая дрожь в голосе, — не стучит. — Что не стучит? Сердце? Ну и что? Он и без сердца жил как-то… — А теперь не живет, — констатировал я, как можно более безразлично. На самом деле, было страшно произносить это. Но сейчас не время для страхов, слез и всего прочего. Если не вышло с одним, надо воскресить другого. Как мерзко… но правильно, точнее, логично… ох уж эта логичность, какая она иногда… — Да быть не может! Эл, просто надо подождать! — не желал признавать очевидного Сережа. Я отступил от Дровосека, взял в руки кисточку. Нет, мне не плевать, но, кажется, это так выглядит. И пусть. Не время. Просто не время. — Пойми, Сергей, дело в силе духа, — я открыл желтую краску. Желтые глаза это немного странно, но сама ситуация ни капли не лучше. — Ты знаешь, у того и у другого она была велика. Но. Вот в чем дело — даже очень сильный духом не все может выдержать. Нужна, как минимум, цель. Раньше, когда их растерзали те же обезьяны, они остались живыми — их дух не покинул их уничтоженные тела, потому что они любили Элли и потому, что они хотели, страстно хотели, получить исполнения своих желаний. Еще до этого Дровосек, еще бывший человеком, остался живым тоже благодаря духу. Дух этот не покинул его, но только потому, что было зачем — для возлюбленной. А теперь, — розовая краска для рта уже куда больше подходила. Но, судя по всему, правитель и не думал оживать. Мне вспомнилось, как его оживление описывалось в книге. Если там была правда, то он теперь или ужасно поменялся (что очень вероятно), или не оживает. — Теперь все спасены, Элли, наверняка, нет более в живых, никого нет, зацепиться не за что. Оживут, а что будут тут делать? Все умирают. Бессмертие это тоже проклятье. Поэтому, очень может быть, что они мертвы. — Не говори так. Они не мертвы. Они оживут. Иначе Виллина не просила бы нас помочь. Она же все знает, умная, так что не могло быть, что отправила к мертвецам. — Не сказал бы, что эта волшебница такая уж простая. И не сказал бы, что совсем всезнающая, — заметил я. — Она мне не понравилась. Странная. Чего-то не договаривает. Может, она и добрая волшебница, но вот что она еще и хитрая, что она еще и решает за людей, что они будут делать, это точно. И говори что хочешь, — я отошел подальше от трона. Не помогло. И не поможет. Эти двое не оживут. Надо действовать самим. Самим и только самим. Иначе ничего, совсем ничего, не выйдет. Нельзя больше тут торчать. Придется спасти эту страну, но не более, не более. — Эл, она единственная, кто может нам помочь. — И единственная, кто может ходить туда-сюда, несмотря на собственное заклятие, — язвительно отозвался я. — Скажешь, это нестранно? Нет, я еще раз скажу, что так просто доверять ей не стану. Это не похоже на сказку. Так что нечего надеяться на сказочные правила. Сережа промолчал. Я уже успел подумать, что он не собирается со мной говорить, когда он произнес: — А может, нам просто попробовать его согреть? Ну, знаешь, солома наверняка вся мокрая, вот он и не может. И мозги заржавели. А если это исправить, все будет хорошо. Да ведь? У нас получится. — Интересная идея. Но скоро ведь снова дождь пойдет, — напомнил я, — а в замке его греть будет непросто. Вчера с трудом удалось приготовить тебе чай, а на это надо было куда меньше огня. — Просто попробуем, — настойчиво сказал Сережа.

***

Во дворе мы нашли целую кучу мокрого хлама. Пришлось буквально все обмотать простынями и полить оставшимся в масленке маслом. Но горело неплохо. И рядом с этим пожаром, мы усадили Страшилу. Дровосека оставили, потому, что ему теплом не помочь, да еще и потому, что если дождь начнется, быстро вернуть его во дворец не выйдет. Страшилу же легко донести обратно. Сережа тоже стоял рядом с огнем, кажется, отогреваясь. Да уж, в таком приключении не легко быть биологическим существом. Совсем нелегко. — Смотри, опять тучи, — каким-то жалобным тоном обратился ко мне друг. — Интересно, дождь опять начнется? Не хочу обратно во дворец. Не хочу там ночевать. Хотя, ты неплохой обогреватель, все равно… Я усмехнулся. Кем меня только не называли, но чтобы обогревателем… Нет, ну не для того же я создан! Ладно, это не так и важно теперь. А вот пойдет ли дождь — важно. Да нет, ясно, что пойдет. Но как скоро? Успеет ли ожить соломенный правитель? Кстати, вот интересная идея посадить на трон чучело. Нет, ну правда… Как это люди так спокойно к этому отнеслись? Хотя, важно же, чтобы правитель был хороший, а кто он — дело десятое. — Знаешь, я тоже не хочу целую ночь неподвижно лежать. Но что поделать? Они не оживают, нам нужно найти книгу. Этим и займемся. А его придется отнести обратно. Жаль, конечно, что нам не будут помогать… — …ть… — едва различимо прошелестело рядом. Я уставился на соломенное чучело. Да! Он все-таки ожил, я это видел по слишком внимательному нарисованному взгляду. — Помо… гать… помо… ги… те… Я не представлял, что делать. Сережа, кажется, тоже. Значит, правитель Изумрудного города жив! Мы не будем одни! Остается только, в самом деле, ему помочь. А то ведь сам он точно не встанет. — Как помочь? — наверное, слишком жестко для такой ситуации спросил я. Нужно было быстрее, как можно быстрее, вот я и не стал подбирать слова. А стоило. На нарисованном лице отразилась мука. — …сек… — Он не проснулся, — сообщил я. Надо бы не так, надо бы мягче. Но не здесь и не теперь. Условия для тихих скорбных речей не подходят. — …мер? — Страшила все так же не мог говорить нормально. Нет, это не тот же Страшила, что был тогда, в сказке. Этот уже слишком много видел. — Надеемся, что нет, — ответил Сережа. Да, только надеяться тут и остаётся. Хотя, неправильно это. Нужно действовать, а не надеяться. Вот Страшила же ожил. Но не от надежды, а от действий. Первые несколько капель упали на землю. Костер всколыхнулся. Ну все. Пора вернуться во дворец. Срочно. Я подхватил Страшилу на руки. Спустя несколько минут мы все были во дворце. — И это мой… орец?.. жас… — бормотал Страшила, ни к кому не обращаясь. Жаль его. Жаль Волшебную Страну. Жаль Изумрудный город. Все жаль… Пора привыкать. Как бы мне хотелось, все же, вернуться и забыть все это, как страшный сон. Но это было бы неправильно. Надо помогать. Особенно попавшим в такую страшную беду. Но кому именно это нужно? Страшиле? Вероятно умершему, Дровосеку? Виллине? Кому? Кто будет счастлив после победы над колдуном? Кто и каким образом? Нужно спасти страну. Но не просто избавить от проклятья. Надо восстановить все. Буквально от и до. А этого… мы просто не сможем сделать…