Желтая страна

Не знаю, какой только силой я все же смог заставить себя покинуть комнату. Не знаю и не могу знать, потому что на третьей секунде, когда я все же понял, что Сережа обращался именно ко мне, силы как раз-таки меня покинули. И все же я оказался вне комнаты. Единственное, чего мне хотелось, это вернуться, прижать Сергея к себе и застыть, может быть, навсегда. Но этого было никак нельзя себе позволить. Я отправился на поиски остальных. Могли ли они мне помочь? Я старался об этом не думать. Надеяться, что Стелла хоть что-то сделает. «Ведь она же волшебница… ей же подвластны чудеса… Она же… добрая…» Но в чудесную помощь со стороны феи я верил с каждым шагом все меньше. «Она бежала от кого-то или от чего-то, значит, сама в беде. Как же она поможет, если не способна спасти себя?» Я было оглянулся на комнату, в которой оставил Сергея, но обнаружил, что ушел уже достаточно далеко. Пока я думал о том, когда это успел так отдалиться, мне на плечо опустилась чья-то ладонь. Не слишком удивленный, я посмотрел на Стеллу. Волшебница грустно улыбалась. Рядом с ней витало небольшое облачко, розоватого цвета, внутри которого странным образом светились слова: «Беспокоишься за брата?» — Может ли быть иначе? — пробормотал я, стараясь все же отогнать грустные мысли. «Странно, что она… не знает, кто я. Или же знает? И если так, то, выходит, знает и то, что он сказал? Но как?» Облачко замерцало и надпись изменилась: «Ему можно помочь лишь одним способом. Но ты готов к этому?» — Почему Вы молчите? — не отвечая на вопрос облачка, поинтересовался я. — Объясните хоть что-то. Если Вы… знаете, как спасти Сергея, то говорите. Я сделаю, что нужно. Она вздохнула, но вздох этот был совершенно беззвучным. Облачко снова замерцало. «Пока что, я не могу говорить. Но если ты и правда сможешь помочь ему, то сможешь помочь и мне». Надпись не задержалась и быстро сменилась следующей: «Здесь совсем рядом есть горы. На вершине одной из них растут волшебные фиалки. Достань несколько». — Но как я пойму, на какой именно горе? — растерялся я. Да, про горы я помнил, читал. А вот про фиалки там не было ни одного слова. Хотя, несложно догадаться, что это — любимые цветы жителей данной страны. И все-таки, это вовсе не значит, что их легко обнаружить. Тем более, эти горы… Стелла взяла меня за руку и подвела к огромному окну. Вопрос пропал сам по себе. Каждая гора, за исключением всего одной, была полностью укутана снегом. Но та, что была исключением, выбивалась из этой картины. Она вся была в зелени, словно для нее не существовало зимы и холода. Мне стало ясно, что волшебные фиалки могут быть только там. Но чтобы дойти до горы, нужно было выйти на улицу и идти по, кажется, еще более глубокому снегу, чем раньше. Справлюсь ли я с этим? А имею ли право не справиться? Нет. Значит, надо идти. Несмотря ни на что. В конце концов… от этого зависит… здоровье, а может и жизнь, моего брата… — Хорошо, я пойду. Спасибо Вам… «Только думай о нем. Постоянно,» — замерцало в облачке. Я слабо улыбнулся. Будто я могу думать о ком-то еще, кроме него. Нет, это невозможно для меня. — Постойте… — сейчас это было неважно, но я отчего-то боялся, что позже не смогу спросить или забуду, — но как же… вы не можете говорить, а как же тогда крикнули «стойте»? Она пожала плечами и беспомощно улыбнулась. В облачке засветилось: «Объясню потом». Возражать я не собирался. Сразу же отправился искать выход. Нет, я помнил, где дверь, через которую мы вошли. Но надеялся, что есть и еще одна, выйдя через которую можно сразу увидеть горы. Но нет, ничего не вышло. Дело даже не в том, что двери я не нашел. Нет, нашел. Только она совсем не собиралась открываться. Видимо, снега было слишком много. Пришлось вернуться к окну, от которого, кстати, так и не отошла Стелла. Наверное, она так и собиралась стоять там. А вот мне никак нельзя было оставаться на месте. Окно открылось не сразу, оно протестующе дрожало и скрипело, но в конце концов, сдалось. Почти тут же порыв ветра ворвался в коридор. «А до этого ведь никаких ветров не было… Все будет не так просто. Нет. Иначе не могло бы и быть. А все же… сказка ли это? И если да, тогда все ведь будет хорошо. Только, боюсь, тут ответ — нет. И не будет, если не справиться. Забавно, что сказки… все от третьего лица. Всегда можно переключиться на кого-то другого или пропустить время. А тот кто должен сделать — сделает. А теперь? Теперь, когда здесь не кто-то, а я?» Шаг вперед — и я провалился в снег. Глубоко. Слишком глубоко. Даже… нелогично глубоко. Выкарабкаться не удалось, и я понял, что придется как-то идти тут. Раз уж я так глубоко провалился, значит снег… должен лежать неплотно. Однако и тут я ошибся. Идти было тяжело, невыносимо тяжело. Я едва двигался, снег был теперь совершенно везде, мне даже казалось, что он и внутри меня тоже находится, потому что был везде снаружи. «Белое, белое, белое… как в больнице… В больнице? Если бы здесь была больница, было бы проще, Сергей не страдал бы. Его бы вылечили. Нет. Ему бы не дали заболеть… и все было бы, как должно быть. А я так медленно иду… дождется ли Сережа, дотерпит ли? Страшно, так страшно… Как спасти его, как добраться до горы, если ничего, совсем ничего не видно? Идти по прямой? Но под снегом не разобрать, туда идешь ли нет. Прямая… может иметь совершенно любое направление! Сережа… а если я не тот, кому можно было доверить все это? Да только… больше-то некому. А если бы было кому? Невозможно было бы все равно поручить ему. Потому что Сергей мой друг, потому что я не смог бы сидеть без дела. Выходит, как ни крути, пришлось бы идти именно мне и по другому быть не могло бы. Туда ли я иду? Туда ли?..» И вдруг снег над головой пропал. Вокруг все еще был он, но над головой — нет. Глубина закончилась? Еще несколько шагов — плечи свободны… Скоро я уже я стоял, весь покрытый снегом и промокший (но промок я не так сильно — «плащ» все же не был бесполезным), на белоснежной поверхности, не проваливаясь. А впереди… впереди была та самая гора. «Сергей… это значит, ты будешь спасен!» До вершины я добежал в несколько секунд. «Да, между прочим, наверное, обратно надо будет именно бежать — тогда меньше риск будет провалиться и тем самым испортить цветы. Только вот… где же эти самые цветы есть?» В полной растерянности я смотрел под ноги. Зелень и зелень, никаких фиалок нет и в помине. Несколько раз я обошел вершину горы… «Впрочем, вот все «гора» да «гора»… какая же это гора? Скорее, самый обычный холм… Ну, предположим, довольно высокий холм. Без цветов. Их здесь нет, просто нет. Я ошибся? Неправильно понял Стеллу? Глупо, как глупо… Сережа, из-за того, что я… что же с тобой будет? Нет! Цветы должны, обязаны здесь быть! Может, они просто не на вершине? Может, они с другой стороны?» Решив проверить эту мысль, я стал спускаться. Медленно, глядя под ноги… Наверное, это и было виной моего открытия. Ужасного, страшного, дикого. Ища фиалки я нашел… правду. Нет, конечно, вовсе не правду во плоти или что-то такое еще. Всего лишь раскрыл для себя реальность, нашел объяснение… В холме была дыра. Нет, совсем не такая, в какую можно было бы провалиться. Это была не нора, не яма. Дыра. И она никуда не вела. Она была словно… экраном. Экраном, на котором виден был мир, из которого мы пришли с Сережей… Мне пришлось понять это за одну секунду. Да и невозможно было бы не понять, хотя я страшно этого хотел бы. Я увидел… … повсюду аппаратура, писк приборов, слабый свет… За окном темно и темно в палате. Едва заметный силуэт у больничной койки. Женщина… Совсем крошечная. А может так кажется, оттого, что она так низко склонила голову и опустила плечи. Но все это я заметил уже позже. В самом начале я заметил — всего на миг и тут же попытался отвести взгляд хоть куда-то — человека на койке. Это был Сережа… бледный, неподвижный, почти не дышащий. Долго отказывать себе в том, чтобы понять было невозможно. «Да. Сергей там. На этой койке. Все так и есть. Не бывает чудес. А бывает… бывает, что человек почти умирает, становясь чем-то вроде духа. И выходит, так и случилось». Палата исчезла, появилась комната. Увидев себя я даже уже и не удивился. Конечно, со мной тоже самое. Только… только в немного другом виде. Я словно выключен. «И что за комната? И почему так пусто? Значит, мы с Сергеем… на краю гибели?» Я нервно рассмеялся, отвернувшись от «экрана». — Нам врали! Нам все-все врали! — прокричал я, чувствуя как по щекам текут крупные слезы. — Все ложь! Ложь! Мы… умираем! — я схватился за голову и рухнул на колени. — Нас… убили… — голос внезапно пропал, забрав с собой и все силы. Я упал на землю и, перекатившись на спину, замер. Все бессмысленно. Мы помогаем погибшей стране и погибаем сами. Зачем тогда что-то делать? Просто… конец. Глупо. Мы так хотели вернуться. А теперь, наверное, это невозможно. Понятия не имею, сколько пролежал там. Только мне вдруг показалось, что я замерзаю, и я зачем-то сел. «Но я не хочу, чтобы ты умер… и не хочу пропасть здесь один… Надо вернуться. Сережа… Я просто буду рядом с тобой и все. Ничего не изменится, но так ведь будет проще, спокойнее…» Я поднялся на ноги, пошатнулся и снова нервно рассмеялся. — Объявились, фиалочки… Объявились. А смысл в вас теперь?! И все же я сорвал три цветка. Пускай. Это даже смешно. Они не могут спасти Сережу, не могут! Но раз таковы правила этой игры… пускай. Сделаю вид, что я эти правила принял…