Черная роза

Глава 4. Жизнь с Лизон не сахар. - Глебушка, уже проснулся дорогой, - промурлыкала Зализина, правда промурлыкала – это громко сказано, - Ну поцелуй же свою ненаглядную в клювик,- потребовала она. Натянув улыбку, Бейбарсов через силу поцеловал Лизу, но не в клювик, как она просила, а в щечку. Такое неповиновение не понравилось главной истеричке Тибидохса, но она решила промолчать. - Смотри, дорогой, что я тебе купила, - проворковала Зализина, показывая Глебу кружку с блюдцем, - Это мой скромненький подарочек, любимый. Возьми, посмотри. «Пусть только дотронется и всё, он от меня уже никуда не уйдет», - ухмыляясь, подумала Лизон. Дело в том, что эту незатейливую чайную пару она купила в магазинчике на Лысой горе. Маг, всучивший эту бесполезную вещицу девушке, утверждал, что кружка сделана из фарфора, в котором имелись примеси приворотного зелья. Как только человек дотронется до посуды, сразу же влюбится в первого встречного, а точнее в первого на кого посмотрит. Но так, как место, где была куплена эта чайная пара, говорит само за себя, то приворотного зелья в фарфоре было чуть-чуть, и это чуть-чуть было собрано в районе донышка чашки. То есть нашу «любимую» истеричку в который раз нагло обманули. Хоть Зализина и считала некромага недогадливым, на самом деле Глеб таким не являлся. Посмотрев истинным зрением на чашку, он нашёл скопление зелья и, как ни в чём не бывало, с улыбкой взял чашку из рук «ненаглядной». Убедившись, не обманывают ли её глаза, Зализина победоносно улыбнулась. «Теперь никакая Танька тебе не нужна», - выходя из комнаты, подумала девушка, естественно не поставив мысленный блок. «Ошибаешься, дорогая, ошибаешься. Теперь только Таня мне и нужна», - прошептал Глеб, для которого мысли Лизон не стали тайной. Глеб сел на кровать, взгляд его зацепился за медальон в форме розы, лежавший на прикроватной тумбочке. Он так и не смог внимательнее осмотреть его. Взяв розу в руки он несколько минут оценивал материал, из которого она была сделана. Бутон был сделан из белого золота с серебряными вкраплениями, что создавало впечатление росы на лепестках. Стебель был изумрудный. Кулон был по-настоящему ювелирной работой. Все мелочи были обрисованы: лепестки розы были объёмные, листок на стебле с прожилками. Но обратной стороне цветка было выгравировано: «Роза тела». От созерцания предмета Глеба оторвал крик Зализиной: - Аааа. Мышь. Глебушка, убей её,- верещала главная истеричка Тибидохса. - Лучше бы тебя,- проворчал некромаг и нехотя повернул свою трость, останавливая сердце бедной мыши. С кухни послышался ещё один вопль: - Глебушка, она начинает разлагаться, сделай что-нибудь. Лицо Бейсусликова исказила его коронная ухмылка. Странно только, что послышался вопль, а не звук падающего тела, ведь от картины разлагающегося трупика девчонки падали в обморок. Ан нет, перехвалила я нервную систему Зализиной, вот и тело упало. Не спеша поднявшись с кровати, Бейтарелочкин поплёлся на кухню осматривать причинённый вред. Посреди кухни лежала мышка, ну точнее то, что от неё осталось. В нескольких сантиметрах от неё лежала голова Лизы, странно, что не на трупике, табуретка валялась в углу, видно с неё падала Зализина. Выпустив искру, Глеб убрал мышь с кухни, а именно многострадальное млекопитающее переместилось в Москву и спикировало на голову Нинель Дурневой. Лизу Глеб решил не приводить в чувства. «Пусть лежит, когда очухается сама встанет», - рассудил Бейбарсов. Парень достал из холодильника продукты и быстро соорудил себе завтрак. Жуя очередной бутерброд и запивая его горячим чаем, он думал о своём сне. «Тане нужна моя помощь, но что я сейчас могу сделать, надо побольше узнать об этой розе.» Разделавшись с едой, некромаг устремился на балкон, где стояла его ступа. Он решил смотаться на Алтай, в избушку старухи. На балконе его ждал сюрприз. Лиза придумала для любимой ступы некромага лучшее, по её мнению, применение, а именно тару для складирования всякой мухобили. Да, если бы сейчас Лизон не была в отключке, то стремительными темпами там оказалась. Подумай только, использовать летательный инструмент как мусорку. Туда она положила всё, что уже пора выкинуть, но жалко. Разбирая ступу, Бейбарсов натыкался то на пару старых уже изношенных до дыр балеток, то на лоскутки ткани всех мыслимых и немыслимых расцветок. К своему удивлению, некромаг нашёл свою старую черную рубашку, по которой свалка уже давно плачет. Но самая неожиданная находка ждала его на самом дне. Это был пакет с рваными капроновыми колготками и чулками. Озверевший уже настолько, что был готов на людей бросаться, некромаг наконец-то оставил несносную квартиру и, проклиная Зализину, полетел к старой избушке в алтайских лесах.