Kissing Cards

- Печеньки, - пробормотал под нос Исин, отчего Минсок даже оторвался от своей работы по социологии. - Чего? - спросил он, и Исин зыркнул на него, а потом быстро отвернулся. - Я люблю печеньки, - произнес тот, уткнувшись в учебник, и Минсоку даже показалось, что Исин покраснел. - Ясненько, - протянул Минсок, переглянувшись с Луханем. Повезло, что Лухань простил его за тот поцелуй с Кенсу (Минсок до сих пор не понял, почему тот вообще злился, а каждый раз, когда он поднимал эту тему, Лухань лишь кусал губы и бросал на него ядовитые взгляды. Что и говорить, Минсоку хватило одного раза), потому что учитель социологии сказал им распределиться на группы по три человека, а Минсок не смог бы вынести Исина без хорошей моральной поддержки со стороны. Не то чтобы он не любил Исина - он даже окрестил его своим другом - просто Минсок предпочитал как можно меньше времени проводить в обществе психов, для которых парить мозги окружающим - в порядке вещей, но что поделать, если карма. - У тебя есть печеньки? - спросил Лухань Исина, с надеждой глядя на него, и Минсок на всякий случай быстро придал лицу такое же щенячье выражение. Только идиот упустит бесплатные печеньки. Да, идиот или неудачник с аллергией на дрожжи. - В нем есть дрожжи? - робко поинтересовался он, хотя кого он вообще спрашивает. Исин и Лухань вылупились на него. Минсок молча развел руками. - Нет, - ответил наконец Исин Луханю, выглядя слегка потерянным, - еще нет. Но скоро они у меня будут, и я поделюсь с тобой, Минсок, честно, так что, пожалуйста, не злись. Минсок задался вопросом, на что, черт возьми, он должен злиться. Он уже не наябедничает его родителям о том, что те угрохали две сотни баксов на концерт Girl’s Generation. С прошлого раза он многое усвоил, так ведь? - А со мной своими будущими печеньками ты поделиться не хочешь? - надул губы Лухань. Исин взглянул на него с обидой. - Ты не заслуживаешь печенек, - прошипел он, и Лухань чуть не свалился со стула. Минсок прекрасно понимал, что тот осторожничает после прошлого фиаско с родителями. Видимо, поэтому он должен был злиться. - Что я сделал? - заскулил Лухань, аж съежившись от обиды. - Ты продал душу любовнице сатаны, - глухо прорычал Исин и брезгливо покачал головой. Или может... Исин попросил их хореографа изменить новое движение? - Ты тоже! - вскричал вдруг Лухань, не снеся оскорбления. - За печеньки! - отрезал Исин и гордо скрестил руки на груди. - Я бы даже не думал об этом, если б он сам не сказал, что попросит бабушку испечь для меня еще! Лухань ахнул. - Ты разговаривал с бабушкой сатаны! - прошептал он и от шока зажал рот ладонью. Исину нельзя менять первоначальные движения. Минсок наотрез отказывался включать элементы поппинга заместо тех движений бедрами, и плевать, что там он и Тэмин несут о плавном переходе. - Мы переписываемся, - ответил Исин и весь подтянулся, послав при этом Луханю взгляд, так и подстрекающий того сказать что-то плохое о чьей-то там бабуле. - Она чудесная старая леди, и ее печеньки вкусные. Зарежу за печеньки. - Я хочу эти блядские печеньки! - заорал Лухань и для пущего эффекта обрушил кулак на стол. - Я не буду делать поппинг, - сказал Минсок Исину, тем самым прерывая этот идиотский спор ради более важных вещей (он давным-давно усвоил, что иногда лучше сразу в лоб). - Тебя никто и не просит делать поппинг, - в замешательстве ответил Исин. Минсок вздохнул с облегчением. - Отлично, - сказал он счастливо. - И спасибо за будущие печеньки. - Я требую печенек! - захныкал Лухань, жалобно надул губы и лег на парту. - Перерезанной глотки ты требуешь, - с издевкой проговорил Исин, и Лухань картинно охнул. - И это говорит будущий медик! С тяжелым вздохом Минсок оставил их и вернулся к своей работе по социологии, уповая на то, что те скоро успокоятся. Но они не скоро успокоились. По сути, они не успокоились до самого окончания занятия, когда они уже стояли в дверном проходе. Последние полчаса он провел, пялясь в потолок и пытаясь понять, кем мог быть этот "Целитель". И это совсем не так просто, как звучит. На одном только его курсе было по меньшей мере пятьдесят студентов-медиков, а этот "рыцарь" мог быть с какого угодно курса, если уж Кенсу оказался каким-то левым пареньком. И почему он так зациклился на детишках, что хотят быть докторами? Ведь были еще психологи, которые, вроде как, прибегали к какому-то ментальному методу лечения, а еще некоторые из однокурсников Минсока работали в кофейне одного из кампусов, что тоже относилось к лечению (из-за кофе). - Это может быть кто угодно, - раздраженно простонал Минсок; он, Лухань и Исин терпеливо ждали, когда поток студентов вырвется в коридор. - Кто может быть что? - поинтересовался Лухань, поймав руку Минсока и крепко сжав, чтобы толпа проносящихся мимо однокурсников не разлучила их. Минсок пихнул Луханя к стене и подманил его ближе. Лухань непонимающе вскинул брови и наклонился вперед, да так, что их лица разделяли лишь несколько дюймов, и только после этого Минсок решил, что можно объяснить все. - У меня есть причины полагать, - начал он приглушенным голосом, при этом оглянувшись назад, чтобы удостовериться, что никто не подслушивает, - что меня еще кто-то сегодня попытается поцеловать. Лухань отшатнулся, выпустил руку Минсока и смущенно кашлянул. - Оу, - пробормотал он взволнованно, - да, насчет этого... - Лулу! Минсоку еще не доводилось видеть на лице Луханя столько облегчения, когда того прервали на полуслове, и ему стало чуточку не по себе, когда они обернулись, чтобы поприветствовать подбежавшего к ним человека. Ли Джинки протиснулся между ними; руки прижимали к груди записную книжку, а глаза светились от возбуждения. - Вы уже слышали? - воскликнул он, подпрыгивая на месте и, по-видимому, едва удерживаясь от того, чтобы не сорваться на восторженный визг. Минсок быстро отступил на шаг назад, на случай, если визг и вправду будет. Джинки писал статьи для университетской газеты, как и Лухань, и Минсок сошелся с ним чуточку лучше, чем с остальными Луханевскими друзьями. - Слышали... эм... что? - спросил Лухань, выпучив глаза, что было, как Минсок сразу понял, попыткой изобразить интерес. Как его сожитель и лучший друг, Минсок всегда знал, когда тот притворялся заинтересованным, хоть на деле ему было откровенно плевать. Такой же взгляд Минсок получал, когда начинал рассуждать о чем-то, относящемся к математике. И такое отношение было ему совсем не по вкусу. - Угадайте, кто будет брать у Ким Минсока интервью о Карточках Поцелуев! - вскричал Джинки, и Луханевское выражение "Прямо сейчас я очень вежлив" сменилось глубоким ужасом. - Вот этот парень, - сам же ответил Джинки и самодовольно тыкнул себе в грудь. Минсок решил, что сейчас самое время вмешаться. Он приблизился к Джинки и похлопал его по плечу, отчего старший обернулся и удивленно взглянул на него. - Ты берешь у меня интервью о чем? - спросил он в замешательстве, и ухмылка Джинки стала шире. - Приветик, ебарь хлебобулочный, - поприветствовал его он, и Минсок вытаращил глаза (только что его назвали ебарем хлебобулочным? Ли Джинки только что назвал его хлебобулочным ебарем? А разве нет какого-то закона против этого или что-то в этом роде?). - Не возражаете, если я зайду к вам позже, нет ведь? Чунмен считает, нам нужно попросить тебя составить рейтинг поцелуев, чтобы читателям было интереснее. - Достаточно самолюбиво, вам не кажется? - принялся зубоскалить Лухань. - Эм... - важно протянул Минсок. Сознание все еще пыталось свыкнуться с новой информацией, и он понятия не имел, как ее следует принимать (а в это время тоненький голосок в его голове заметил, что поцелуй Кенсу потянул бы на хорошую восьмерочку. Он все думал, сыграла ли тут свою роль внезапность). - Отлично, - радостно воскликнул Джинки, посчитав молчание Минсока за согласие, и похлопал парня с отвисшей челюстью по спине. - Увидимся, ребят! - помахал он и удалился. Минсок проводил его хмурым взглядом. Только не говорите, что о Карточках Поцелуев знают все? Неужели Минсок (снова) упустил что-то важное из университетских слухов? Или в газете работал свой информатор? Минсок нахмурился. Все его мысли внезапно стали такими скучными и утомительными. - Этой неделей я сыт по горло, - вздохнул Лухань и с жалостью взглянул на друга, прежде чем добавить "Увидимся на ланче" и покинуть Минсока. Внезапно почувствовав себя одиноко, Минсок с грустью оглядел пустеющий коридор. И куда только убежал этот чертов Исин? х Было уже почти шесть вечера, а на него все еще никто не напал. Раздражение и беспокойство свернулись в тугой ком в его животе, и он даже подумал, что заболел. Он сидел совсем один в их с Луханем комнате, домашняя работа лежала перед ним, но он уже полчаса назад забил на нее. Был ли шанс, что все это лишь невероятно яркая галлюцинация, а Ким Минсок просто сошел с ума? Нет, он был уверен, его воображение не способно на такое сумасшествие. Скоро Минсок обнаружил, что нервно тянется рукой к выдвижному ящичку, только чтобы проверить, на месте ли конверт с Карточками Поцелуев. Он почувствовал себя полным идиотом, когда оказалось, что "Целитель" все так же покоится на вершине колоды, как он его и оставил, а "Голоса" как не было, так и нет. Он усердно соображал, пропадет ли в конце концов и "Целитель", как тут раздался тихий стук в дверь, и Минсок моментально запихнул карточки обратно в конверт, зашвырнул его в ящичек и севшим голосом ответил: "Войдите!" Минсок вроде как ожидал, что сейчас в дверном проеме покажется голова Джинки, раз уж тот в разговоре ранее упомянул, что зайдет (если это, конечно, можно назвать разговором), так что удивился, когда дверь открылась, и в комнату вошел Ким Чунмен. Чунмен был главным редактором в университетской газете и, если верить Луханю, сущим исчадием ада. Как и Исин, он был студентом-медиком и лелеял мечты о собственном медицинском блоге после десяти лет хирургической практики. Минсок совершенно искренне недоумевал, откуда он столько знает о Чунмене, но он положительно относился ко всем, кто ведет такие блоги, ведь это здорово, когда у тебя нет денег на регулярный медицинский осмотр, и можно просто выйти в интернет. - Привет, Минсок, - любезно поприветствовал его Чунмен с такой обезоруживающей улыбкой, словно каждый день приходил к нему в гости на чай. Так он уж точно не делал, но они стали довольно дружны после того случая, когда Минсок гонял его по всему общежитию, а потом наорал за то, что тот заставлял Луханя писать какую-то идиотскую статью, когда на носу были выпускные экзамены. (Лухань и так прикладывал невероятные усилия в учебе, но все дополнительные курсы Минсока по математике мешали ему заниматься подготовкой того к другим предметам.) Тогда Чунмен выглядел до того шокированным и беспомощным, что Минсок плюнул на свою затею, и все закончилось тем, что он жалостливо обнял бедного парня вместо того, чтобы влепить хорошенькую затрещину, как и было задумано сначала. В итоге они сблизились. Лухань по-прежнему считал Чунмена исчадием ада, а Минсок как ни в чем ни бывало продолжал ошиваться возле редактора. - Хей, - помахал Минсок и сразу подтянулся, словно это обязанность у него такая - выпячивать грудь каждый раз, когда Чунмен оказывается в поле зрения. Он не знал, почему (может, потому-что осанка Чунмена была чуть ли не идеальной), но не делать этого он просто не мог. - Что-то случилось? Чунмен слегка пожал плечами и застенчиво улыбнулся, и, если б Минсок не знал его, то предположил бы, что тот сейчас выдаст что-нибудь эдакое. По крайней мере, если другие друзья Минсока смотрят на него так же, грядет Армагеддон. - Я надеялся, что ты готов к интервью. Джинки сказал, ты согласился. Фактически, согласия Минсок не давал, но сказать "нет" Чунмену - задача поистине невыполнимая. Из-за того, что Минсок все еще был в некотором замешательстве в связи с недавними событиями, он просто решил попробовать. - По правде, - начал он, умирая от смущения, - насчет этого, эм, "интервью"... - надежда на лице Чунмена тут же сменилась протестом. Фейл. - Я имею ввиду, - добавил он, пока Чунмен не успел сделать что-то на самом деле ужасное, например, нахмуриться, - имею ввиду, эм, я думаю, я... смогу... да что угодно смогу. Благодарная улыбка Чунмена озарила всю комнату (она получилась чуточку жуткой, но Минсоку ли жаловаться), но, прежде чем Минсок успел понять, что происходит, его схватили за руку и вытащили из комнаты в коридор. - Спасибо огромное, Минсок, - принялся изливать свои благодарные чувства Чунмен. Он ненадолго выпустил Минсока, чтобы вынуть из кармана диктофон, а затем вновь вцепился в него и потянул дальше. - Куча читателей ждет, когда ты выскажешь свое мнение о... - Сколько людей? - прервал Минсок, резко остановившись и обеспокоенно взглянув на Чунмена. - Что? - Сколько людей знает, что происходит в моей жизни, и чем я занимаюсь прямо сейчас? - требовательно спросил он и вырвал свою руку из хватки Чунмена. Чунмен удивленно вскинул брови. - Ты совсем газету не читаешь? - спросил он. Похоже, его повергла в шок такая неинформированность Минсока. Он покачал головой; как будто у него есть время для того, чтобы беспокоиться о том, что происходит вокруг, со своей учебой, занятиями в танцклассе, футбольными тренировками и беготней за рассерженным (в связи с последними событиями) Луханем. - Мы пишем статьи об этом с тех пор, как театральный клуб предложил эту идею. Люди заключают пари. Это, вроде как, интересно. От этого Минсоку лучше не стало. - Ты серьезно? - невозмутимо спросил он, и Чунмен согласно закивал. Минсок застонал. - То есть ты хочешь сказать, что я абсолютно случайно влип во весь этот рандомный бред, и последние два дня я, как кретин последний, сходил с ума, думая, что у меня галлюцинации, и вообще я смущен, потому что Кенсу так офигительно целуется и все такое, и разум мне начисто отшибло, и неужели все уже знают, к кому относится каждая карточка, потому что мне интересно и... - бурный поток слов внезапно прервался, потому что губы Минсока накрыли поцелуем. Чунмен почти сразу отстранился. Его щеки порозовели, и он весь смешался. - Прости, - промямлил он и отступил на шаг назад, умело избегая смотреть Минсоку в глаза. - Я не должен был делать этого, ой, - он быстро исправился, едва заметно вздрогнув, - ладно, должен был, но предполагалось, что все получится не так спонтанно. Я ведь все хорошо спланировал, - продолжил он, а потом нервно захихикал, но этот смех быстро прекратился. - Просто ты все не замолкал, ну и... Минсок просто таращился на него. Ну конечно, Целителем был Чунмен. Хотя совсем не "ну конечно", так как из всех студентов-медиков (и барист) университета, Чунмен был последним человеком, на которого подумал бы Минсок. За исключением, разве что, Луханя, но Лухань не являлся ни будущим медиком, ни баристой, так что... Чунмен продолжал болтать, глаза метнулись с пола и, наткнувшись на шокированный взгляд Минсока, вновь обратились на линолеум, а пальцы беспокойно затеребили краешек школьного пиджака. Минсок подумал, что у него прелестные пальцы и не менее прелестные губы, и, что более важно, он был на пару дюймов ниже его самого, что встречалась крайне редко. Еще он вспомнил, как Джинки говорил, что Чунмен хочет сделать рейтинг поцелуев, но было бы немного нечестно оценивать Чунмена, основываясь на самом коротком поцелуе, какой только известен человечеству. Ага. Просто нечестно и все. А он не хотел быть нечестным по отношению к Чунмену, потому что Чунмен был классным. - Может, ты уже перестанешь пялиться на меня так? - не выдержал наконец Чунмен. - Это даже вполовину не было так же хорошо, как с Кенсу, - произнес Минсок, запоздало осознав, что это не лучший способ получить желаемое. Как бы в доказательство его правоты глаза Чунмена расширились до размера блюдец. - Прости, что? - спросил он почти обиженно. Упс. - Я говорю, - продолжил Минсок, начиная потеть, - ты мог и получше. Я чуточку разочарован. Пора уже было заткнуться. - Ты разочарован? - повторил Чунмен потерянно, и Минсок едва удержался от фейспалма. - Ты бы попробовал еще раз, - четче сказал Минсок, почувствовав невероятное облегчение, когда выражение Чунмена из негодующего стало смущенным. - Оу, - промямлил он, заморгав. Минсок ждал. - Оу! - воскликнул он снова, и глаза засветились пониманием. Минсок вздохнул с облегчением. - Оу, эм, ладно! Чунмен не двигался, а лишь таращился на него широко распахнутыми глазами. Минсок подумал, что они, быть может, что-то делают не так. И наконец: - Ну... прямо сейчас? Минсок пожал плечами. - Когда будешь готов, - ответил он, и Чунмен снова издал чересчур высокий смешок. Почему-то Минсоку он показался очаровательным. - Окей, - повторил Чунмен и снова не двинулся с места. Когда стало очевидно, что инициативу на себя брать Чунмен не собирается, Минсок тяжело вздохнул, подошел ближе, обхватил его за талию и нежно прижался губами к его. Чунмен тихонько пискнул (еще один очаровательный звук, об умении издавать которые Минсок даже не подозревал), руками потянулся к его плечам и чуть наклонился вперед. Второй раз был гораздо лучше: губы Чунмена были мягкие и податливые, и они были так близко, что Минсок мог слышать, как громко бьется его сердце. Минсок даже задумался, что, наверное, не одного его мучили странные сны о своих однокурсниках, и от этой мысли он улыбнулся. Чунмен тихонько захныкал ему в губы. В следующий миг Минсок отстранился. Он услышал, как Чунмен втянул воздух, и его улыбка стала шире. - Было бы круто повторить как-нибудь, - сказал он, любуясь припухшими губами и порозовевшими щеками Чунмена. - Я не против.