Kissing Cards

Остаток четверга (а это был уже вечер) Минсок провел, лежа на кровати, с карточкой Джокера в одной руке и с телефоном в другой. Он прочитал сообщение, которое отправил Лухань, пока он отчаянно боролся с Бэкхеном. "Расплата будет жестокой" - вот все, что в нем было, и какого-то особого смысла Минсок тут не уловил. И этого смысла нисколько не прибавилось, даже после того как он спросил об этом у самого Луханя. Тот лишь растянул губы в коварной ухмылке и уклончиво ответил: "Тебя долго не было, вот мне и стало скучно. Кстати, тебе снова с Бэкхеном обжиматься пришлось что ли?" Минсок уже забил на попытки разобраться в своей жизни. Его старания ни к чему не приводили, ведь он практически не спал: перегруженный мозг просто не давал Минсоку уснуть хоть на чуть-чуть. Плюс ко всему, он пытался понять Луханя со всеми его странностями и выяснить, кто же такой Джокер. К тому времени, когда прозвенел будильник, у него не было ответа ни на один из поставленных вопросов, да и вообще, он так вымотался, что принял мудрое решение прогулять сегодняшние занятия и весь день провести в кровати. К сожалению, он был более чем уверен, что, даже если больше не будет совершать никаких движений, все равно не уснет, пока хотя бы на один вопрос не появится ответ, так что Минсок с огромным трудом, но все же принял сидячее положение. Единственным плюсом было то, что Лухань все еще безмятежно спал. Он сладко сопел, а его ресницы подрагивали после каждого звонка будильника, довольно громкого, между прочим. Это значило, что Минсок наконец-то сможет принять душ первым. Он решил насладиться этой редкой возможностью по полной. Самодовольная улыбка не сходила с его лица ровно до того момента, пока Лухань не распахнул дверь ванной, и его гневный взгляд не уперся в Минсока. - Сейчас моя очередь, - заявил он, но Минсок замотал головой. - Я уже почти закончил, - пообещал он. У него не было сил спорить, хотя душ здорово помог проснуться. Замечательное чувство, если честно. Как же много он терял. - Минсок, - начал Лухань, хмурясь. Его взгляд пробежался по его телу. - Если через две минуты ты не вылезешь из ванной, я смогу, и я обязательно сниму трусы, залезу к тебе, и мы будем мыться вместе. Безмятежная улыбка Минсока испарилась, и внезапно ему даже показалось, что вода стала холоднее. - Ты этого не сделаешь, - сказал он, хоть у него и было плохое предчувствие, что Лухань достаточно бесстыжий, чтобы вытворить что-нибудь эдакое. Лухань с готовностью стянул футболку через голову и вызывающе взглянул на Минсока. - Это мой душ. - Это не твоя собственность... - начал Минсок, но Лухань уже начал спускать пижамные штаны, и ему ничего другого не осталось, кроме как признать поражение. - Ну и ладно, - рявкнул он, скорчив рожу, вылез из душевой кабинки и схватил полотенце, чтобы обмотать вокруг талии. - Сучка. Из-за самодовольной улыбочки, которой тот его вознаградил, Минсоку захотелось ударить что-нибудь. Предпочтительно луханевскую физиономию, но тогда пришлось бы платить за пробитую стенку. Не то чтобы у него возникали какие-то проблемы при виде голого Луханя (их это уже несколько лет назад волновать перестало), но если оба были голыми, да еще и в одном помещении, то приходилось тяжеловато, потому что неловко. Лухань использовал это в своих целях гораздо чаще, чем, по мнению Минсока, следовало бы. Когда-нибудь, пообещал он себе, он не уклонится от вызова. А пока этот день не наступил, пусть Лухань катится ко всем ебеням. Минсок испустил жалобный вздох и направился к шкафчику за одеждой. - Блядский Лухань, - мрачно бормотал он себе под нос, снимая полотенце с бедер, чтобы вытереть голову. Словно услыхав его проклятия, Лухань принялся горланить ‘Love U Like U’, и Минсок задался вопросом, когда же это сумасшествие закончится. Он уже собирался натянуть боксеры, когда входная дверь распахнулась и в комнату вошел Исин. Его взгляд наткнулся на голого Минсока, и парень тут же испустил леденящий душу визг (настоящий ультразвук, если честно), моментально закрыв руками глаза. Минсок бросил в его сторону пренебрежительный взгляд. - Какого хрена, Исин? - спросил он как ни в чем не бывало, продолжая одеваться. - По-моему, ты уже видел меня голым. - Теперь все иначе! - заорал тот и рухнул на пол возле распахнутой двери, приобнял колени и захныкал: "За что ты так со мной!" - Какого черта ты... - начал Минсок, но тут открылась дверь в ванную, и оттуда показалась удивленная физиономия Луханя. - Это ты кричал? - спросил он серьезно, видимо не замечая скорчившегося Исина. Минсоку еще ни разу в своей жизни не доводилось испытывать такой обиды. - Не думаю, что мой голос способен на такие выкрутасы, - проворчал он и пальцем указал на свернувшегося на полу в позе эмбриона Исина. При виде того, на что указывал Минсок, Лухань лишь вскинул брови и снова скрылся за дверью ванной. Еще одна лужа на полу. Минсок твердо решил не вытирать ее. В это время мимо открытой нараспашку двери проходил Тэмин. При виде обнаженной груди Минсока он сделал шутливое "аррр", отчего Исин испустил еще один женоподобный визг. Минсок подумал, что провести весь день в кровати было не такой уж и плохой идеей. х На матанализе у Минсока с Луханем состоялся наисерьезнейший поединок: игра в гляделки. И все же Минсок делал все, что было в его силах, чтобы удостовериться в том, что друг слушает учителя - именно по этому предмету, потому что Лухань и так был достаточным болваном в математике, зачем ему лишние проблемы - но это делалось в большей степени для пользы самого Минсока, потому что с луханевской любовью к дуракавалянию уже ничего не поделаешь. Прошло только полдня, а Минсок уже потерял всякую надежду на победу. Он ведь уже старичок, в конце концов (правда, он никогда не скажет этого вслух из страха, что кто-то может услышать), и провести целых двадцать четыре часа без сна ему было уже не под силу. И каждый раз, когда казалось, что он вот-вот моргнет, Минсок силами удерживал себя от того, чтоб не отправиться в царство Морфея прямо на занятии. Блядкие гляделки. - Ты никогда не выиграешь, - прошипел Лухань, и в этот момент Минсок почувствовал, что чья-то пара глаз наглым образом буравит его спину. Это, скорее всего, был Ифань, но ни за что на свете он не обернется, чтобы проверить это. - Выиграю, - ответил Минсок, понизив голос, чтобы не привлекать к себе внимания: в замечании от учителя он нуждался сейчас меньше всего. Зачем делать день длиннее, чем он должен быть? - А когда я это сделаю, нам придется немного изменить расписание принятия душа, и тогда уже не надейся, что тебе достанется горячая вода. Почему векам обязательно тяжелеть именно тогда, когда он угрожает? Не могут они подождать что ли? - Тогда я просто буду мыться вместе с тобой, - предложил Лухань, скосив глаза и высунув язык. - И получишь по морде, - не отступил Минсок и надул щеки. Уголки губ Луханя дернулись. Глазные яблоки горели. Хоть бы Лухань быстрее продул. - Я ударю тебя в селезенку, - парировал Лухань. Он наклонился вперед и легонько хлопнул Минсока ладонью по щеке, - а потом украду все зубные щетки. - Я буду трахаться с кем-нибудь на твоей кровати, - ответил Минсок, почувствовав предвкушение победы, когда Лухань задумчиво сузил глаза. - Все в порядке, пока этим "кем-нибудь" буду я, - сказал китаец, и Минсок тут же моргнул и испустил смущенное (и, к сожалению, громкое) "Что?". Лухань зашикал на него, а сам принялся хихикать. - Я тут царь, я здесь король! - А не хотите ли поделиться причиной своего веселья со всей группой? Минсок поднял голову и увидел, что профессор - да и вообще вся группа - выжидательно смотрят на них. - Нет, учитель, - ответил Лухань со сладенькой улыбочкой, которую Минсок поспешил перенять, - Минсокки всего лишь пытался помочь мне понять сумму Римана. Минсок энергично закивал, и профессор скептически посмотрел на них. Они ждали, затаив дыхание, пока он наконец не вздохнул и не отошел от них. - Терпеть твою физиономию не могу, - пробурчал Минсок под нос, и Лухань хихикнул. - Если под этим ты подразумеваешь, что любишь... - Я подразумеваю то, что сказал! х - Моя мама прислала нам кимбап, - сказал Лухань, скользнув рукой в минсокову ладонь, пока они шли к своей лестнице, на которой у них обычно и проходил ланч. - Я поделюсь. Минсок, который уже забыл все обиды и сейчас был по непонятным причинам необычайно весел, широко улыбнулся и принялся раскачивать их переплетенные руки взад и вперед. - Круто. - Я звонил ей вчера, пока ждал тебя... - Лухань продолжал болтать, но Минсок его уже не слушал, так как был слишком занят разглядыванием потолка и того, как тот забавно расплывается, если расфокусировать зрение. - ... так что она сказала мне передать тебе, чтобы ты перестал быть таким... хорошо, молчу, мой сладкий, - Минсок осознал запоздало, что они остановились. - Нельзя ходить, задрав голову. Ты уверен, что все в порядке? Он опустил голову и посмотрел на Луханя. - Все хорошо, - заверил он его и улыбнулся как можно обаятельней своему "полдня-соседу" и "целый-день-любимому-дружку". - А я уже говорил, как сильно ценю тебя, Лу-гэ? Лухань тупо уставился на него. Он тоже то расплывался, то снова приходил в норму в глазах Минсока. Смешно-то как. - Ты мой лучший друг, и я люблю тебя, - произнес Минсок и наклонился вперед, чтобы чмокнуть Луханя в щеку. Тот все продолжал пялиться на него. - Спасибо за то, что ты мой друг, - закончил Минсок, сладко улыбаясь. Наконец Лухань снисходительно похлопал его по макушке. - Это было немного пугающе, Сокки, - сообщил он, выглядя слегка взволнованно. - Пожалуйста, не делай так больше. Лицо Минсока помрачнело, глаза помутнели, и Лухань не любит его! - Почему ты не любишь меня? - воскликнул он, шмыгая носом и торопливо вытирая глаза, в уголках которых уже начали собираться слезы. Сквозь мутную завесу на глазах Минсоку все же удалось разглядеть ошеломление на луханевском лице, которое быстро переросло в самую настоящую панику. - Черт, почему ты ревешь? - воскликнул он, безнадежно махая руками перед его лицом, пока сам Минсок всерьез подумывал о том, чтобы унести отсюда ноги, найти темный уголок и свернуться там. - Я не знаю, - захныкал он и спрятал лицо в ладонях, потому что слезы уже потекли по щекам. - Я просто слишком смущен, а еще я устал, и, вообще, я хочу шоколад, и почему лисичка и собачка не могут быть друзьями?* Лухань какое-то время молчал, а потом Минсок услышал шмыганье носом. Тут чужие руки обвили его тело, и Лухань уткнулся носом в его плечо. Они стояли посреди коридора, плачась в друг дружку, неизвестно сколько времени, пока кто-то не прервал их смущенным покашливанием и неловким "эм, я не мешаю?". Минсок отстранился от Луханя и гневно взглянул на пришедшего (который оказался Исином, и выглядел тот до ужаса смущенным сложившейся ситуацией) и ответил: "Да, мешаешь". - Муфаса, - взвыл Лухань, и Минсок почувствовал, что близок к истерике. - Что я сделал, что Дисней теперь рушит мое детство! Стоит ли говорить, Исин быстро втянулся. *Для тех, кто не знает: "Лис и пёс" - диснеевский мультфильм. х За время, проведенное на символической логике (в течение которой Минсок не переставал гадать, как его друзья умудрились пройти в эту группу, потому что "Лухань" и "Исин" с понятием "логика" едва ли имели что-то общее) слезы совсем прошли. Он был на сто процентов уверен, что давно бы уже отрубился, если бы заботливые Лухань и Исин не тыкали его в щеки каждую минуту. - Прошли всего лишь право и английский, - ободряюще напомнил ему Лухань, когда прозвенел звонок и Минсок еле-еле поднялся на ноги. Его глаза были в полузакрытом состоянии, он совсем не чувствовал своих ног, поэтому выводить его под руки из аудитории пришлось двоим друзьям. - Ты же выдержишь еще два занятия? - Я все равно ничему в таком состоянии не научусь, - пробормотал Минсок сонно, кладя голову на плечо Исину, который всячески пытался не дать ему сделать этого. - Могу я уже пойти поспать? - Еще два занятия, - повторил Лухань, и Минсок захныкал. - Постарайся выглядеть живым, радость моя, - прибавил Исин и тряхнул плечом так, что голова Минсока возвратилась в первоначальное положение. - Мы же не хотим, чтобы школа ударилась в панику из-за того, что кто-то принял тебя за зомби. - Я сейчас чувствую себя зомби, - невнятно протянул Минсок, опуская и поднимая отяжелевшие веки и изо всех сил пытаясь встать ровно. - Это все твоя вина, - добавил он Луханю и зло посмотрел на него. Лухань был умненьким мальчиком, поэтому тут же принял пристыженный вид. - Эй, хен! - Минсок вздрогнул, когда чьи-то незнакомые руки схватили его за плечи, и вяло обернулся. Позади стоял Чондэ, улыбаясь во все тридцать два. - Не желаешь перекусить Доритос? Минсок решил, что он, наверное, просто чего-то не догоняет. Как же он желал, чтоб эти люди могли подождать, когда он придет в норму, преждее чем задавать свои идиотские вопросы. - Нет? - полуспросил-полуответил Минсок, и улыбка Чондэ погасла. - Почему? -спросил тот с искренним недоумением на лице. - Ты не любишь Доритос? Минсок не знал, как отвечать на это (потому что, конечно же, блять, он любил Доритос, кто же их не любит?), поэтому предпочел промолчать. Он даже задумался, а не предлагает ли Чондэ таким образом запрыгнуть к нему в койку или это все сон, а на самом деле Исин сейчас ведет его домой, в общежитие. Хорошо бы второй вариант, потому что он слишком хочет спать. Наконец он соизволил протянуть задумчивое "Доритос очень вкусные", но его слова оставили без внимания. Чондэ тянул его от Луханя и Исина, которые просто стояли, как истуканы, и смотрели, как их едва стоящего на ногах друга похищают. - Обещаю, я верну его в целости и сохранности, хотя, может и нет, пока! - счастливо крикнул им Чондэ и помахал ребятам свободной рукой, в то время как другая крепко держала Минсока и тянула его не понять куда. Минсок сделал вывод, что это все-таки не сон, потому что только реальность может быть такой странной. - Мне нужно на сравнительную политологию, - сообщил ему Минсок. Он не делал никаких попыток освободиться. А следовало бы, потому что Чондэ относится к тому типу людей, который, если и протягивает тебе шоколадку, то начинка обязательно окажется ядовитой. Бедный маленький и невинный БэмБэм... - Придется прогулять, - решил Чондэ, и Минсок едва удержался от того, чтобы не надуть губы. - Но сегодня мы будем обсуждать вопрос о существовании Европы, - простонал он. Его голова безвольно подпрыгнула на плече Чондэ, когда они проходили резкий поворот. - Европа существует, - пообещал ему Чондэ. Судя по голосу, тот был в приподнятом состоянии духа. Минсоку это совсем не нравилось. - А ты уверен? Чондэ издал какой-то странный звук, напоминающий смешок. Минсок злым взглядом вперился в его челюсть, потому что это единственная часть тела, которая была видна с его позиции. К счастью для него, челюсть Чондэ была довольно-таки неплохой, так что отворачиваться не пришлось. - Я пытаюсь сделать это поинтереснее для тебя, хен, - сказал ему Чондэ, когда подавил так и рвущееся с губ хихиканье. - Я знаю, это будет тяжело выполнить, но прошу, постарайся не завалить все. Минсок понятия не имел, что за чепуху тот мелет, поэтому лишь пожал отяжелевшими плечами и пробормотал: "Ничего не обещаю. А я уже говорил, что мне надо на сравнительную политологию?" Чондэ снова захихикал, и Минсок нахмурился. - Мы будем обсуждать вопрос о существовании Европы сегодня. Появилось ощущение дежавю, но Минсок решил не париться по этому поводу. - В итоговом тесте могут оказаться вопросы по этой теме, а это мой последний год. Я не хочу провалиться, Чондэ. Особенно по сравнительной политологии, ведь это почти так же дебильно, как завалить теологию, хотя, мне кажется, гораздо дебильнее было бы взяться изучать теологию, так что... - Хен, - начал Чондэ, быстро прерывая его невнятные разглагольствования. Минсок уставился на его челюсть. - Ты болтаешь и болтаешь, это странно. Ты точно трезвый? Минсок сделал жалкую попытку покачать головой, но мешалось плечо Чондэ. - Нет. Просто устал. Нельзя спать до Бруклина*. Мы уже там? - Мы здесь стоим уже почти пять минут, - ответил Чондэ безэмоционально, но Минсоку показалось, что его челюсть невероятно нагло насмехается над ним. Больше она ему не нравится. - Смотри, - продолжал парень, указывая рукой вверх на какую-то странную штуку. Минсок задрал голову и увидел, что оба они стоят в дверном проеме пустого класса, а прямо над их головами висит веточка омелы. - Это омела? - спросил Минсок, в замешательстве разглядывая растение. - Интересно, правда? - ответил Чондэ. Прозвучало это достаточно самодовольно. - Сейчас ведь август, - непонимающе пробормотал Минсок. - Где ты нашел омелу в августе? Чондэ пожал плечами. - Знаю одного парня. Минсок кивнул. Тогда ладно. - Мы стоим под омелой, хен, - продолжил Чондэ и слегка пихнул его локтем в бок. - Улавливаешь? - Не совсем, точнее, вообще нет, - признал Минсок, отвернувшись от омелы и взглянув на своего похитителя. - Ты забрал меня со сравнительной политологии, чтобы показать, какой ты молодец, нашел ядовитое зимнее растение посреди лета? Губы Чондэ растянулись в дерзкой улыбке. Да... в дерзкой улыбке. Серьезно, что происходит с щеками Чондэ? Что он с ними сделал? Это крем или... - Довольно близко, - сказал ему Чондэ. Это Минсок придвигается ближе или просто щеки Чондэ такие нахальные? Они его съесть хотят что ли? Боже, он не хочет быть съеденным щеками Чондэ! Он еще столько не успел повидать! Что если он так и не увидит камбэка 1TYM? Это ведь не просто плод его с Минхо фанбойских мечтаний, это абсолютно точно когда-то произойдет... - Мы всего восемь лет знакомы! - успел взвизгнуть Минсок, прежде чем почувствовал, как что-то мягкое и теплое прижалось к его губам. Все мысли о том, что ему никогда не посчастливится увидеть Сон Бэккена на сцене, испарились, и он запоздало осознал, что они стоят под омелой, и что Чондэ и есть Джокер, и что ночи без сна ему строго противопоказаны, потому что вау, какой же он кретин. Чондэ, по-видимому, понял, что до Минсока все доходит медленно, но все равно дождался, пока тот ответит. Что Минсок скоро и сделал. Он закрыл глаза, тихонько вздохнул и, особо не целясь, закинул руки на плечи Чондэ и притянул его ближе. Минсок почувствовал на чужих губах ленивую ухмылку, а потом его прижали к дверному косяку. Он больно врезался в спину, но Минсоку в любом случае было не до того. Мозг отказывался нормально функционировать, и с закрытыми глазами все казалось чудесным сном, так что, когда тонкие пальцы оттянули волосы, а чужой язык скользнул между губ, Минсок тихо захныкал. Если бы Минсок сказал, что Чондэ плохо целуется, и все произошедшее не принесло ему неземного удовольствия, он был бы самым большим в мире лгуном. Чондэ был лучшим. Минсок стал в его руках податливым и послушным, и тот не постеснялся даже оттянуть зубами его нижнюю губу. Минсоку показалось необычайно странным то, что он все еще в сознании, хотя руки только и ждали, когда им дадут волю, а сердце колотилось в груди, как сумасшедшее. Но, увы, он уже начинал засыпать. Он чувствовал, как сон приближается, и поэтому с недовольным стоном отстранил Чондэ от себя на несколько дюймов. - Чондэ, - пробормотал Минсок ему в губы, тяжело сглотнув и оттолкнув того подальше. Казалось, веки весят по двести фунтов, но примерно через минуту ему все же удалось их поднять. - Смотри, на вид я вроде как в норме, - начал он, с трудом ворочая языком, - но я абсолютно точно уверен, что, если снова закрою глаза, то отключусь, и я не хочу, чтобы ты чувствовал себя неловко. - Понимаю, хен, - заверил его Чондэ. Он прижался лбом ко лбу Минсока и начал ласково поглаживать того по голове. Ощущения потрясающие. Глаза Минсока вновь начали закрываться сами по себе. - Будет как-то не очень вежливо бросить тебя так после всего, - невнятно пробормотал Минсок, и почувствовал горячее дыхание на губах, когда Чондэ усмехнулся. - Правда, хен, все нормально, - пообещал тот, и Минсоку стало стыдно, но, боже, как же он устал. - Не буду врать, у меня напоследок было запланировано кое-что грандиозное, но я могу просто записать это на свой телефон, - фактически, Минсоку следовало бы ощутить беспокойство или типа того, потому что прозвучало это довольно странно, но он был слишком занят попытками устоять на ногах. - Почему бы тебе не пойти спать? Я отнесу тебя в твою комнату, окей? Минсок вяло кивнул. - Хорошо, - согласился он, позволив наконец векам опуститься, - но если сделаешь что-нибудь со мной, клянусь, ты об этом пожалеешь. Он еще успел услышать, как Чондэ пообещал ничего не делать, но потом все погрузилось в долгожданный мрак. *Минсок использовал строчку из песни группы Beastie - No Sleep till Brooklyn х Когда Минсок возвратился к реальности, был еще день. Какой-то момент он усердно соображал, где он находится: в своей комнате, в своей кровати, с головой, покоящейся на животе Чондэ, которому, собственно, было все равно, потому что тот был слишком занят сопением в минсокову подушку. Он уже не был таким уставшим, как тогда, когда еле стоял на ногах в дверном проеме, но был достаточно бодр, чтобы спросить, что он успел натворить. Особенно было интересно, что Чондэ делал в его кровати. И как долго он спал. И где Лухань, потому что занятия, скорее всего, уже закончились. И что самое важное, вел ли кто-нибудь конспекты за него, потому что у Минсока не было никаких воспоминаний об использовании им принадлежностей для письма, а это очень плохо. Подняв тяжеленную руку, чтобы протереть глаза, Минсок вяло скатился с Чондэ и пихнул его в бок. Тот пробормотал что-то о бешеных белках, а потом обхватил его рукой за талию и прижал к себе. Минсок был просто создан для обнимашек (да, он был большим романтиком в душе), но сейчас было не самое подходящее время, так что он с еще большей силой пихнул Чондэ. - За что? - простонал тот, сдвинул голову с подушки и расположил ее на минсоковом плече. - Отвали от меня. Минсок без всякого стеснения снова толкнул его. - Почему ты здесь? - протянул он. Голос был неприятно хриплым после сна, и он прокашлялся. - В моей кровати, я имею ввиду, - прибавил Минсок и потряс рукой, чтобы стряхнуть с нее Чондэ. - Я ведь не хочу говорить сейчас о всякой нравственной чепухе и все такое. Чондэ вдруг на удивление бодро подскочил и озабоченно оглядел Минсока. - Ты живой! - воскликнул он и широко улыбнулся, когда Минсок ответил кивком. - Тебе лучше? - Чувствую себя разбитым, - мрачно ответил Минсок, сверля взглядом Чондэ - не потому, что тот его чем-то обидел, а, скорее, потому, что сам он не был таким же бодрым. - Серьезно, не то чтобы это было настолько важно, но все же что ты тут делаешь? Чондэ невинно пожал плечами, в то время как его губы растянулись в похотливой ухмылке. - Я с тобой еще не закончил, - Минсок вылупился на него. - Но, к счастью, я человек терпеливый. Минсок вздохнул. - Сколько время? - пробормотал он, отвернувшись от Чондэ и закрыв глаза. - Обед примерно, - задумчиво ответил тот, и Минсок принялся недовольно ворчать. Так вот почему Луханя сейчас нет, и некому кидать в его сторону неодобрительные взгляды. Он почувствовал, как его тела коснулось что-то тяжелое. Он обернулся и увидел, что это Чондэ расположил свою голову у него на бедре. - Хочешь увидеть кое-что забавное? - спросил он. В глазах плясали бесенята, а уголки губ приподнялись. Вопреки самому себе, Минсок ощутил любопытство. - Только если это быстро, - согласился он и подождал, пока Чондэ снова сядет как следует. Он пока без интереса наблюдал, как тот достал из кармана телефон и принялся стучать по клавишам. Еще один момент, и он уже лежал, прижавшись к Минсоку, держа телефон перед его лицом. С довольной ухмылочкой он нажал на клавишу "play". После каких-то помех камера сфокусировалась на дверном проеме с веткой омелы над ним, и Минсок запоздало осознал, что это был тот самый пустой класс, в который он так и не зашел. Прошло пять секунд, началось какое-то волнение, и затем в кадре появились Кибом и Минхо. Кибом, похоже, пытался убежать и покрывал Минхо трехэтажным матом, но звук был слишком тихим, и Минсок не мог разобрать, что тот говорил. Минхо же был воплощением самообладания и лишь с обожанием смотрел на Кибома. Минсока от его взгляда чуть не вывернуло. Оба одновременно вошли в класс, и Минсок услышал из колонок бормотание Чондэ. Кибом и Минхо уставились в камеру, выглядя при этом до жути смущенными, а потом последовала кибомовская реакция. Он испустил душераздирающий крик, а Минхо с благоговением смотрел на него, хотя даже сам Минсок поежился. Эта сатана последний раз взглянула в объектив, пообещала скорую и мучительную смерть, и экран почернел. Минсок повернул голову и увидел, что Чондэ ухмыляется. - Хотел бы ты увидеть это собственными глазами? - спросил он, и Минсок закивал. - Умоляю, скажи, что Кибом не нарушил правило омелы, и эти двое все-таки поцеловались, - попросил он, и ухмылка Чондэ перестала быть такой уверенной. - На самом деле, я не знаю, - признал он со смущенным видом. - Кибом принялся угрожать мне, так что я прихватил тебя и убежал, пока он не успел осуществить все сказанное. Спрошу у Минхо, когда вернусь к себе. - А откуда ты вообще узнал? - Минсок не мог не спросить, его любопытство росло. - Что они будут там, я имею ввиду. Чондэ пожал плечами. - Я знаю расписание Минхо, и он постоянно говорит о Кибоме, так что было проще простого выяснить, какие занятия они посещают вместе. Одним выстрелом я убил двух зайцев, хотя Кибом едва сам меня не убил в процессе. Кстати, это могло быть вполне возможным исходом. Минсок захихикал. - Довольно оригинально, - признал он, и Чондэ засиял. - Если я такой умный, то я, наверное, имею право на приз? - спросил тот сладким голоском, в то время как лицо его отражало поистине дьявольское коварство. Минсок скептически вскинул бровь. - Какой еще приз? Чондэ поиграл бровями, давая намек, и Минсок едва не застонал. Работай, работай, работай... - Хорошо, - согласился он и едва не засмеялся, когда Чондэ начал хлопать в ладоши, как ребенок. - Но только пока мой сосед не вернется: Лухань может не понять.