Кот

Первой мыслью бога обмана было то, что он ослышался. За время своего отсутствия он, верно, успел забыть волшебные звуки голоса Одина. Кот? Он будет ошиваться среди смертных в облике кота?! Это… это же просто нелепо! Смехотворно! Пылающие бешенством и недоверием изумрудные глаза впились в печальное лицо Всеотца. - Ты… ты издеваешься надо мной? – сдавленно прошипел Лафейсон. - По–твоему, кошачья шкура – достойная кара для меня?! Я – бог! Я был законным царем, и Гунгир покорялось моей воле как законному правителю Асгарда! Я видел сотни миров! Я вел за собой армию… - Которая была разбита силами Мидгарда, - трикстер до боли сжал зубы. Читаури были побеждены… побеждены кучкой лжецов, убийц и лицемеров, бьющихся ради жалких крох благодарности! - Я не хочу причинять тебе боль, сын. Ты должен понять… - Я тебе не сын! – голос срывается на крик. - И никогда им не был! – Локи попытался подняться, но рука в сверкающей латной рукавице удержала его на месте. Гнев плотной алой пеленой застилал его сознание, непрошенные, злые слезы жгли глаза. Кожа принца начинает медленно синеть, пол вокруг него покрывается тонкой ледяной коркой. - Твоя многолетняя ложь ничего не исправит. Один отшатнулся, будто от удара. Но никто не смеет ничего сказать. Даже Тор. Кусал губы, но молчал. И только Фригга в облаке золотистых одеяний подбежала к приемному сыну. Ее красивое лицо бело, словно холст вытканных ею облаков, глаза полны непролитых слез и в них нет ни капли жалости, только боль от холодных, бесчувственных слов Локи и ласковый огонек любви к младшему сыну. Тор был гордостью и усладой отца, а тихий, рассудительный Локи – радость Фригги. Что же случилось с ее сыном, которому она пела колыбельные, который подарил ей свою первую улыбку… Асиня протягивает руки к стоящему на коленях богу, но он отстраняется, стараясь даже не смотреть на нее. Царица закрывает лицо руками, позволяет фрейлинам увести себя из тронного зала, но мелодия ее тихого плача, ее грусти окружает Локи, и ледяная игла вины пронзает сердце Лафейсона. Материнская любовь самая сильная… но Фригга не мать ему. Уж лучше бы семья поливала его презрением. Так они только сильнее унижают мятежного бога. - Твоя судьба решена, Локи, сын… Одина. Ты изгоняешься в Мидград. И будешь скитаться по миру людей, пока не раскаешься и не усмиришь ненависть, глодающую твою душу… сын мой… Неведомая сила подняла Локи в воздух. Оковы упали с его рук, червонные пластины доспехов осыпались мерцающей пылью. Бога обмана отшвыривает от трона царя Асгарда, его вновь окружает космическая тьма, калейдоскоп сверкающих цветных всполохов и звезд. Он снова падает, но не в бездну, манящую и пугающую своей неизвестностью, которую трикстер вкусил по своему выбору, а на Землю, убогую планету. Место его ссылки. По телу бога разлилась упоительно–здоровая легкость, словно кровь в его жилах сменилась игристым вином, кожу начало неприятно покалывать. Вспышки стали ярче, кажется, можно протянуть руку и поймать ослепительный, сверкающий осколок кометы, причудливая смесь ароматов щекочет ноздри, пьянит, кружит голову, одурманивает. Локи смотрит на свои руки, но видит лишь их силуэт, все вокруг размыто, смазано, словно он взирает через хрустальное забрало. Он только сейчас почувствовал, как тонкие пальцы страха едва ощутимо коснулись его затылка. Сильный удар вышиб воздух из его легких, грохот и рычание обрушились на Лафейсона со всех сторон, под сомкнутыми веками вспыхнуло белое пламя. Локи падал, жадно глотал ртом прохладный воздух, оставляющий на языке горьковатый привкус. Голова кружилась, принца слегка трясло. Так вот как себя чувствовал Тор, когда Всеотец, разъяренный высокомерием старшего сына, сверг его в Мидгард. Локи не сомневался, что это мир людей, хоть бог озорства даже не открыл глаз. Он узнал этот шум. В земных городах никогда не бывает тихо. Рев автомобильных моторов, отвратительная музыка, льющаяся из окон домов, напоминающих ульи из стекла и бетона. Что поделать, у человечества весьма дурной вкус. Пошатываясь, Локи поднялся на ноги. Он опасливо приоткрыл один глаз и оказался лицом к лицу с улыбчивым сине–розовым монстром, нарисованном на стене дома. Трикстер брезгливо отвернулся. Ну, что за мерзость! Как такое может нравиться? Эта разноцветная тварь чем то напомнила ему Халка, этого огромного зеленого монстра, груду мышц, которая не более чем марионетка в руках лжецов и убийц. Все Мстители, включая его драгоценного брата, не более чем игрушки в чужих руках, готовые жертвовать собой, если сохранность их обожаемого человечества окажется под угрозой. Они просто оружие, пушечное мясо, не более. Локи попытался ухмыльнуться, но вместо этого горделиво шевельнул усами… усами?! Бог посмотрел на свои руки – черная шерсть, когти, розоватые подушечки ступней. Пушистый хвост принялся яростно метаться из стороны в сторону, шерсть на загривке встала дыбом. Один не солгал – Локи действительно стал котом, попав в Мидгард. Ну и что?! Несмотря на этот позорный облик, он остается богом коварства! Неужто они думают, что сломают Лафейсона этим?! Как наивно, право… задрав хвост трубой, Локи горделиво прошествовал в глубь улочки. Он смог выжить в пространстве между мирами, сможет и сейчас. Но раздавшееся над головой хищное утробное рычание обещало Локи совершенно обратное. Младший царевич Асгарда обернулся. Огромная рыжая собака, кровожадно оскалив клыкастую пасть, угрожающе смотрела на пушистого угольно-черного кота, надменно сверкавшего изумрудно–зелеными глазами.