После конца

      Утром Дезмонд проснулся без постороннего вмешательства, и это стало приятным сюрпризом. Ему не пришлось вспоминать, где он и что происходит: тоже заметное улучшение! Осталось научиться быстро вставать по утрам.       Дезмонд тихо зевнул. Беспокойство об Альтаире напомнило о себе тревожным звоночком, но он постарался отбросить его. В целом Дезмонд чувствовал себя отлично. Он прекрасно выспался, не было ни кошмаров, ни грызущей на краю сознания тревоги. За последние месяцы она стала чем-то привычным, а тут вдруг отступила. Может, он просто слишком сильно устал?       — Доброе утро, — бодро произнес знакомый голос, на который Дезмонд тут же обернулся. Эцио стоял, прислонившись плечом к каменной арке, снова в броне и при оружии. Его спальное место было аккуратно заправлено. Эцио бросил Дезмонду красное яблоко, которое он поймал лишь благодаря рефлексам.       — Дома меня кормили обильнее, — констатировал Дезмонд, но тут же охотно захрустел фруктом.       Вообще-то он лукавил. Альтаир, к примеру, и не подумал его покормить, просто разбудил и погнал на поиски. Совесть не позволила Дезмонду красть еду с прилавков, поэтому он позаимствовал у бандитов не только ножи, но и деньги. И, хотя на рынке он чувствовал себя как дурак, не представляя, что и сколько стоит, подкрепиться Дезмонд смог. А вечером, перед нападением на дом Фарида, Малик угостил его финиками и лепешками с медом. Как глава бюро он оказался вполне себе гостеприимен. Хотя попросить у него меч Дезмонд так и не рискнул.       — Купим еды в городе, — дружелюбно улыбнулся Эцио. Дезмонд принял сидячее положение, доедая яблоко вместе с огрызком, и подозрительно сощурился.       — Ты странно миролюбив этим утром. Что-то изменилось, пока я спал?       — Ты хорошо себя вел. Не попытался ограбить нас, не лез, куда не приглашали, подставил спину. Даже не пробовал убить меня во сне.       Дезмонд пожал плечом, а потом длинно зевнул в кулак.       — Ну, думаю, с моей стороны будет честно кое в чем признаться. Только не сердись.       — Я слушаю, — тут же напрягся Эцио, убрав с лица улыбку.       — Даже будь ты моим кровным врагом, я слишком ценю здоровый сон, чтобы прерывать его ради тебя.       Эцио озадаченно моргнул. Наверное, он всерьез рассчитывал услышать от него нечто важное. Затем громко цокнул.       — Ты любишь испытывать судьбу, Дезмонд.       — Это она любит меня испытывать. А мне больше по вкусу дешевые каламбуры, — Дезмонд встал, накрыл свой матрас одеялом, отряхнул толстовку и посчитал, что готов выходить наружу.       А вот Эцио покачал головой, оценивая его внешний вид.       — Заставишь умываться и причесываться? — миролюбиво поинтересовался Дезмонд.       — Заставлю переодеться. Твоя одежда привлекает лишнее внимание, — заявил Эцио и скрылся. Возможно, мода двадцать первого века ему не понравилась.       Новая ассасинская роба была Дезмонду чуть большевата и ничем не отличалась от тех, что носили ученики Эцио. Это Дезмонд понял, когда в одной из комнат они столкнулись с молодым парнем в точно таком же одеянии. Также у юноши были кожаные наручи и наплечники. Он едва держал глаза открытыми, сидя за крепким деревянным столом и размеренно уничтожая корзину яблок. Рядом лежали арбалет и пара дротиков. Позже Эцио пояснил, что именно Иларио, как единственному молодому ассасину, которого он нашел в убежище, выпала честь сторожить Дезмонда ночью. Зато сегодня у парня внеплановый выходной. Остальным ученикам Эцио так не повезет.       — Перед уходом я должен раздать задания ученикам, чтобы никто не сидел без дела. Написать Макиавелли, чтобы он присмотрел за Братством. Клаудию я уже предупредил, что могу исчезнуть из Рима на некоторое время, — делился планами Эцио, пока они вдвоем прогуливались меж торговых прилавков неподалеку от Тиберины в поисках съестного. Дезмонд доверился Эцио в выборе завтрака и со спокойной душой глазел по сторонам. Погода стояла отличная, меж домов гулял легкий ветерок, солнце освещало каждую трещину в каменной дорожке, на небе ни облачка не видно.       Эцио ориентировался на рынке как рыба в воде. Он быстро определился с покупкой и отвел Дезмонда к лестнице на крыше. Милосердный. Альтаир бы заставил карабкаться вручную.       Дезмонду нравилось есть на крыше. Точнее, ему начало это нравиться как раз во время изучения воспоминаний Эцио. Пока они с командой прятались в Монтериджони, он часто забирался повыше, бросал под задницу рюкзак и вгрызался в бургер, рассматривая окрестности. Забегам и исследованию руин он уделял куда меньше времени, чем думала его команда. Возможно, это одна из причин, почему до комы ему так и не удалось похудеть.       Мысли сворачивали в неприятное русло, так что Дезмонд постарался сосредоточиться на настоящем. Сделать это было не так-то просто: в его настоящем дома строились гораздо выше, женщины предпочитали платьям и корсетам джинсы, а на конях ездили разве что фермеры или полицейские.       — Ты в порядке, Дезмонд? — проницательно спросил Эцио, запивая еще горячую булку свежим молоком из глиняного кувшина. Еще у них были сыр и мед.       — Да, я в норме. Просто слишком много думаю. Так нам сначала нужно отыскать твоих учеников?       Эцио явно не поверил ему, но не стал донимать расспросами.       — Контракты я рассылаю голубями, — сказал он, и Дезмонд сделал вид, что не знал этого. — Но перед этим я хочу убедиться, что в Риме все спокойно. Посетим парочку мест, а потом я решу, что делать. Заодно поищем твой свет. Ты узнаешь его, если увидишь?       — Да. Ты тоже узнаешь, поверь.       Дезмонд уже был в Риме эпохи Возрождения, пусть видел его не своими глазами. Это не мешало ему принимать любовь Эцио к своей родине, с восторгом впитывать эстетику великой архитектуры и формировать собственное восхищение. Пантеон, Дворец Сенаторов, рынок Траяна, Мавзолей Августа — Дезмонд видел их все, теперь вживую, в пятнадцатом веке. Без фотоаппаратов, рваных джинсов, грязных рюкзаков, клаксонов автомобилей — ничего этого еще нет. Вокруг только пышные юбки, гордые осанки, отполированные доспехи и лошадиное ржание.       Шон продал бы душу за то, чтобы побывать здесь.       Любуясь окружением, Дезмонд почти забыл об их цели, и только грызущее изнутри беспокойство периодически спускало его с небес на землю. Золотого света нигде не было видно. Дезмонд и не ждал, что они так просто его найдут. Но, по крайней мере, Эцио казался спокойным, сканируя местность своим чутьем.       Конечно, не успел Дезмонд подумать, что обойдется без серьезных происшествий, как до них донесся женский крик:       — Наставник! Мессер Эцио!       Они обернулись. К ним по крышам бежала худая фигура в одеяниях Братства. Из-под капюшона выглядывали длинные светлые локоны.       — Габриэлла? Что случилось? — спросил Эцио, подождав, пока девушка приблизится.       — Мессер Эцио, Бенвенуто схватили! Вчера он убил стражника, который прилюдно избивал женщину. Он прыгнул на него с крыши — все, как вы учили, — но с его головы слетел капюшон, и остальные увидели лицо. А сегодня стража узнала его на площади, когда Бенвенуто шел мимо в своем обычном наряде. Его вот-вот убьют, мессер Эцио, их много, помогите, пожалуйста!       — Показывай дорогу, — не меняясь в лице велел Эцио. Габриэлла закивала и бросилась в ту же сторону, откуда пришла. На Дезмонда, кажется, она не обратила никакого внимания. По пути она добавила:       — Я послала Бьянку за остальными, они, должно быть, уже там.       — Следи за дыханием, — посоветовал Эцио, и Габриэлла замолчала. Дезмонду с лихвой хватило этих нескольких минут, чтобы понять, каким непререкаемым авторитетом располагает Эцио среди своих учеников. А в том, что это именно его ученики, Дезмонд не сомневался, потому что всех остальных его союзников он помнил досконально.       Фигуры еще одной девушки и двух юношей в белых одеждах они заметили издалека. Все трое наблюдали за чем-то внизу, их плечи были напряжены, а пальцы то и дело скользили по поясу с оружием.       — Наставник, — низким голосом сказал один из юношей, почтительно склонив голову. Пока Эцио приветствовал их — кажется, даже по именам, — Дезмонд подошел к краю крыши и глянул на происходящее на улице.       Он рискнул предположить, что Бенвенуто — мужчина с разбитым лицом и связанными за спиной руками, который с прямой спиной стоял перед толпой солдат. Это был человек средних лет, крепкого телосложения, одетый в скромные, но приличные одежды. На его лице яркой деталью выделялись ухоженные черные усы. Четверо стражников целились в него из арбалета, трое сидели верхом, поигрывая саблями. Были тут воины и в тяжелых доспехах, и в легких, и в стандартном обмундировании. Можно подумать, таким отрядом они собрались для чего-то более достойного, чем избиение толпой одного безоружного ассасина.       — Мессер Эцио, это ваш новый человек? — услышал Дезмонд у себя за спиной.       — Я пока не могу сказать. Все зависит от того, как он себя проявит. Тогда мы вместе и посмотрим — ученик он или учитель.       — Или и то, и другое, — обернулся к нему Дезмонд. Подопечные Эцио глядели на него с любопытством.       Времени на детальный план не было. У неприятеля численное преимущество и экипировка высшего качества. У Дезмонда и Эцио — элемент неожиданности и отточенные годами навыки. Дезмонд помнил, что солдаты Борджиа, пожалуй, самые грозные противники, которые могут встретиться в Риме. Они сильны, быстры и свирепы. Сражений с ними по возможности стоило избегать.       Дезмонд не знал, как давно рекруты Эцио продвинулись в своем обучении. Он не мог делать на них сильную ставку. Паника Габриэллы давала понять — она уж точно присоединилась к Братству недавно. Бенвенуто, который раскрыл свою личность и не смог убежать при обнаружении, вероятно, тоже.       Но у них уже должны быть сильные стороны, которые можно использовать.       Эцио молчал, пока Дезмонд задавал его ученикам короткие наводящие вопросы. Он следил за Бенвенуто, и ничто в его позе не выдавало волнения или тревоги. Рекруты, украдкой наблюдая за ним, немного расслабились.       — Пора, — сказал Эцио, когда ситуация внизу ухудшилась. Капитан Борджиа, который выделялся среди остальных шлемом с красным гребнем, закончил спорить с кем-то из союзников, оглянулся на стрелков и вскинул руку для команды. Солдаты, державшие Бенвенуто, толкнули его вперед, и мужчина грузно рухнул на колени.       Рекруты разбежались, следуя указаниям. Дезмонд кивнул Эцио и получил кивок в ответ.       Некоторые из солдат Борджиа достали оружие, предупреждая ассасина, что бежать бесполезно. Бенвенуто встал, отталкиваясь связанными руками от земли, и выпрямил спину. Этому он научился у Эцио? Принимать судьбу с достоинством?       Нет, вряд ли. Эцио учил сражаться. Его лучший ученик, пожалуй, до последнего бросался бы в бой.       Капитан Борджиа так и не опустил руку для приказа. Раздался выстрел, Эцио победно оскалился, и командир отряда рухнул наземь с криком боли, зажимая пулевую рану на ноге. Стрелки направили арбалеты в ту сторону, откуда раздался выстрел, но не успели спустить тетиву — сверху на них прыгнули убийцы в белых одеждах.       — Ассасины! — взревел один из всадников и попытался развернуть скакуна в сторону павших товарищей, но и он опоздал. Дезмонд прыгнул на круп коня, дал себе секунду для удержания равновесия, выдвинул скрытый клинок и пронзил им горло врага. Краем глаза он видел, как Эцио сбросил второго всадника на землю, потянув его из седла за ногу. Послышался металлический лязг и хрип.       Бенвенуто округлил глаза в удивлении, глядя, как его собратья бросились в бой. Дезмонд подъехал к нему на коне и спешился аккуратным прыжком.       — Будешь сражаться верхом, — он перерезал веревку на запястьях Бенвенуто и вручил ему свой меч. — Прикрывай товарищей. Вперед!       Затем Дезмонд сам бросился в гущу битвы. Габриэлла и Бьянка сражались с ловкачами, уворачиваясь от их быстрых атак и выжидая удобный момент для контратаки. Двое юношей — Фаустино и Джулиано, как они представились Дезмонду, — сдерживали громил. Они ходили вокруг них кругами, ныряя под атакующую руку и пытаясь угодить лезвием клинка в щель между доспехами. Эцио взял на себя остальных солдат и дрался так изящно, словно танцевал на сцене. Уж за него можно было не переживать.       Громил было трое, а ловкачей двое, и Дезмонд быстро принял решение. Юноши снова атаковали, приковав к себе внимание противников. Тогда Дезмонд подобрался к одному громиле сзади, схватил за край шлема, обнажил линию шеи и нанес удар. Кровь залила позолоченный доспех. Ближайший к нему солдат выругался, занес топор для удара, но Фаустино хорошо прицелился и воткнул меч ему в бок. Стражник вскрикнул, рухнул наземь, выпустив оружие из рук, скрючился и задрожал. Джулиано атаковал последнего громилу, но тот увернулся и влепил ему по лицу тыльной стороной ладони. Джулиано упал и схватился за край капюшона, удерживая его на месте. Дезмонд видел, как на его скуле расцвела рана — край доспеха расцарапал кожу.       — Умри, ассасин! — взревел громила и замахнулся. Дезмонд пошел было на него, но увидел движение рядом и вовремя отпрыгнул. Бенвенуто верхом на коне промчался мимо и рубанул палашом сверху. Громила заревел от боли, удар пришелся ему прямо по голове. Он присел на одно колено, вцепившись в рукоять топора обеими руками. Джулиано выбрал этот момент, чтобы вскочить и воткнуть лезвие меча между пластинами доспеха на его плече. Второй крик боли, шлем падает на землю, а после него — тело.       Дезмонд оглянулся. Эцио пошел в контратаку на последнего врага, выбил меч у того из рук и пронзил сердце. Габриэлла и Бьянка окружили ловкача — его товарищ валялся рядом, в груди у него торчала целая пачка метательных ножей.       Ловкач бросил беглый взгляд в сторону. Улица наполнилась трупами солдат Борджиа, ассасины не понесли ни одной потери. Ловкач медленно попятился назад. Эцио вскинул руку со скрытым клинком и прицелился. Прогремел выстрел, раздался мужской крик. Бьянка бросилась вперед и добила раненого тремя ударами кинжала в грудь.       Битва была окончена.       — Мессер Эцио! — Бенвенуто подскочил к учителю и попытался слезть, но скривился. Он дышал прерывисто, не делая глубоких вдохов. У него как минимум сломана пара ребер.       Эцио похлопал его по ноге.       — Не слезай, тебе нужно к лекарю. Ребята проводят тебя.       — Мессер Эцио… спасибо вам, — выдавил Бенвенуто, пытаясь нормализовать дыхание. Его лицо было бледным, но решительным, из-под короткой челки ползли капли пота.       — Не стоит, — приятно улыбнулся Эцио. Затем он обратился ко всем: — В ближайшие дни мне предстоит покинуть Рим. Город остается за вами.       Рекруты переглянулись, торжество победы сменилось тревожным волнением.       — Вы хорошо сражались сегодня, — продолжил Эцио, глядя на каждого ученика по очереди. — Но вашим навыкам есть куда расти. Избегайте прямых столкновений, пока меня нет. Но не позволяйте Борджиа безнаказанно властвовать на улицах. Я рассчитываю на вас.       — Как скажете, учитель, — Джулиано склонил голову в согласии. Кровь из рассеченной скулы стекала ему в уголок губ. У него наверняка останется шрам.       — Спасибо вам за помощь, Дезмонд. Вы останетесь с нами? — неожиданно спросила его Габриэлла. Остальные тоже повернули головы в его сторону. Дезмонд почувствовал себя польщенным. Одно общее сражение — и они смотрят на него как на своего.       — Нет, ребята, я здесь проездом. Понадобилась помощь вашего мастера.       Рекруты уважительно кивнули и снова обратились к Эцио, задавая ему вопросы о своих обязанностях. Бенвенуто вернул Дезмонду его меч, и он сразу отошел в сторону, чтобы не мешать. На него быстро перестали обращать внимание.       Невольно вспомнилось, как Малик общался со своими учениками, как они смотрели на него, как слушали его слова. Малик был строже Эцио, ассасины в Иерусалиме боролись с робостью, волнением и желанием похвалы, когда он поучал или отчитывал. Эцио действовал мягче, будто, наоборот, пытаясь приободрить и поделиться с подопечными своей уверенностью. Но они оба искренне заботились о рекрутах, и те отвечали им преданностью и уважением.       Дезмонд вспомнил и о своем… учителе. Но быстро оставил эти безрадостные размышления. Нет, когда угодно, но точно не сейчас.       С рекрутами Эцио закончил быстро и подошел к Дезмонду. Они поспешили убраться подальше без лишних слов — и так слишком долго стояли в окружении трупов. Несколько прохожих, наткнувшись на остывшие тела стражников, кровавые лужи на дороге и фигуры в белых капюшонах, бросились прочь с криками о помощи. Скоро сюда прибудет подкрепление.       — Разве ты не хотел раздать им задания? — спросил Дезмонд, пока они бежали по крышам. Адреналин еще действовал, поэтому он с удовольствием совершал рискованные прыжки и балансировал по тросам.       — Я и раздал, но все в пределах Рима. Не хочу оставлять город без защиты, — откликнулся Эцио. Солнце отражалось от его начищенных доспехов и пускало блики Дезмонду в лицо. Это слегка бесило. И как по нему стрелки промахивались?       — Мы уже проверили центр и ничего не нашли, — Эцио остановился, осматриваясь на дымовой трубе здания в три этажа. — Рим огромен. На его полное исследование уйдет много времени.       — К сожалению, другого варианта нет. Я не знаю, где он оказался, — Дезмонд задумался. В Иерусалиме золотой свет попал в дом работорговца, за которым следил Малик. Может, стоит проверить, чем занимаются союзники Эцио?       Но Эцио — не Альтаир, у которого из верных друзей разве что Малик. Его любит и поддерживает весь город. У Клаудии они были вчера. Кого еще можно навестить? Леонардо? Макиавелли?       — Давай сначала проверим самые безлюдные места, — предложил Дезмонд. — Там, где его никто, кроме нас или редких исключений, не найдет.       Эцио согласился и повел его за собой. Следующие несколько часов они провели в изматывающем исследовании окраин Рима. Компания Эцио отличалась от компании Альтаира в лучшую сторону: он шутил, осторожно расспрашивал Дезмонда об анимусе, делился планами, которые теперь придется отложить. К вопросам о будущем он пока подходил осторожно, но Дезмонд слишком хорошо знал его и понимал, что с каждым часом Эцио будет становиться все смелее. И Дезмонд не уверен, что готов вести этот разговор сейчас.       После окраин они перешли в район Антико и в какой-то момент решились позаимствовать чьих-то оставленных без присмотра коней. Совесть грызла Дезмонда недолго, а Эцио, кажется, не грызла совсем. Возможно, скакуны потом сами найдут дорогу к хозяевам, когда они закончат? Возможно, ага.       В Антико они наткнулись на последователей Ромула. Они были ровно такими, какими Дезмонд их и запомнил — крупные мужчины, одетые в куски волчьей шкуры, с полубезумными лицами и плохо заточенным оружием. Их навыки хромали на обе ноги. Случайного прохожего они могли бы пырнуть. Двух ассасинов — едва ли.       Эцио нарадоваться не мог, обыскивая карманы поверженных врагов.       — Может, тут поблизости святилище? Надо бы запомнить место, — пробормотал он и полез в набедренную сумку за картой. Дезмонд держал свои комментарии при себе из чистой вежливости.       А Шон еще что-то бурчал про его позорное поведение во время симуляций. В реальности его предки так себя и вели! Бросались на закрытые сундуки с горящими глазами, коллекционировали флаги, прыгали с лошадей на полном ходу, прятали трупы и обчищали древние гробницы. Так что он их образцовый потомок, не иначе!       Примерно часом позже, когда Дезмонд рассматривал фасады крестьянских домов, Эцио вдруг пронесся мимо и в один миг взобрался на крышу небольшой церквушки. Дезмонд там уже был и даже попал в саму церковь, но ничего не нашел. Поэтому он удивился и полез следом, заинтригованный.       Эцио стоял с чуть сгорбленной спиной, его лицо пряталось под капюшоном так, что был виден только кончик носа. В руках он вертел небольшое, белоснежно-белое орлиное перо.       Дезмонд встал рядом, неловкий и пришибленный, будто он только что сморозил глупость у школьной доски перед всем классом. В эту минуту он был откровенно лишним. В груди ворочалось что-то тяжелое.       Эцио до сих пор собирает эти перья и относит Марии. Но вряд ли он настолько ему доверяет, чтобы поднять эту тему, так что…       — Ты все знаешь, Дезмонд, верно? — зазвучал уверенный и пустой голос Эцио. — Ты знаешь, зачем они мне.       — Я… мог и не знать.       — Мог. Но ты слишком долго молчал.       Дезмонд попытался улыбнуться, но Эцио даже не посмотрел на него.       — Мне все еще интересно, зачем они были нужны ему тогда.       — Эцио…       — Говорят, с годами боль проходит. Но это не так. Она лишь утихает и возвращается вспышками. А ты просто учишься лучше с ней справляться.       — Я знаю. Я чувствовал то же, что и ты, — признался Дезмонд и растерялся. Зачем он это сказал?       Теперь Эцио обернулся, скорбь на его лице слегка разбавилась удивлением.       — Ты об этом раньше не говорил. Это тоже свойство анимуса?       — Типа того. Оно непостоянное. Я не был… я не чувствовал все постоянно, — Дезмонд запутался в словах и остро жалел о том, что вообще открыл рот. Эцио не нужно знать об эффекте просачивания. Как он умудрился такое ляпнуть? Разве это может кого-то утешить?       — Прости, — выдохнул Дезмонд. — Я не знаю, что говорить в таких случаях. Я сам не особо умею справляться с травмами.       Они замолчали. Эцио, благослови его Минерва, не стал спрашивать, какие травмы Дезмонд имел в виду. Возможно, он чувствовал, что Дезмонд не готов отвечать. Но Эцио перестал прятаться под капюшоном, а линия его плеч расслабилась. Наверное, он оценил его неумелую поддержку.       — Хорошо, идем дальше, — Эцио спрятал перо куда-то за пазуху и встряхнулся. Горечь покинула его, оставив усталые тени под глазами. — Прыгай первым.       Дезмонд моргнул.       — Прыгать?       — Вон там стог сена, — Эцио ткнул пальцем вниз. — Дальше пойдем на север.       Дезмонд молчал. Заподозрив неладное, Эцио развернулся к нему всем корпусом и вопрошающе приподнял брови.       — Ты же знаешь про Прыжок Веры?       — Кхм… ну, знать-то я знаю. Но в этом деле я предпочитаю теорию практике.       — Хочешь сказать, ты ассасин, но Прыжок Веры так и не освоил? Как ты проходил инициацию?       — Слушай, в двадцать первом веке найти стог сена — та еще задачка!       Не говорить же ему, что Дезмонд не проходил никакой инициации. А Прыжок Веры в реальной жизни он совершил лишь раз, следуя инстинктам и позабыв о том, что он не в анимусе.       — Я прыгал однажды, — все же сказал Дезмонд, детально вспоминая ночь на вилле Аудиторе.       — Всего раз? — уточнил Эцио с едва уловимой насмешкой.       — Если для тебя это так важно, я могу прыгнуть, — тут же выпалил Дезмонд, мысленно обругал себя за то, что повелся на такую дешевую провокацию, и добавил: — Но с земли меня соскребать будешь сам.       Эцио громко засмеялся, распугав тройку голубей, сидевших на верхушке деревянного креста.       — Это важно не для меня, а для тебя, — сказал он, и его тон был серьезнее, чем ожидал Дезмонд. — Не знаю, как ты делал это в первый раз, но думаю, тебе удалось попасть в нужную атмосферу. Конечно, важно рассчитать силу прыжка, точно прицелиться и развернуться в полете, но смысл Прыжка Веры именно в вере. Ты отдаешься в руки ветру, разом отпускаешь все сомнения и мысли. В этот миг ты чувствуешь свободу, за которую мы боремся. И ничего, кроме свободы.       Договорив, Эцио с разбега спрыгнул вниз. Он был быстр и небрежен, но его полет прошел идеально — Эцио словно на мгновение завис в воздухе, а потом упал и мягко приземлился точно в стог. В полете все неточности прыжка исчезли, унесенные ветром, как семена одуванчика. Будь у него крылья, Эцио полетел бы. Он уже летал.       Дезмонд взволнованно выдохнул. Его всегда преследовал страх промахнуться, когда он был вне симуляции. Дезмонд знал, что именно этот страх ему и мешает, но избавиться от него не получалось.       Эцио говорил именно о полете. Он ничего не сказал о приземлении, когда как Дезмонда больше всего волновало последнее. Наверное, в этом его главная ошибка. Смысл Прыжка Веры не в том, куда и даже как ты упадешь. Смысл в том, чтобы на мгновение перестать быть человеком и стать птицей. А птицы не думают о посадке. Только о полете.       Чувствуя прилив крови от волнения, Дезмонд слегка размял ноги и постарался выровнять дыхание. Не думать, прыгать. Тут не так уж и высоко, да? Следовательно, и больно почти не будет, если не получится. Ему в симуляции однажды прилетело топором по колену — он еще привыкал к движениям Коннора, но исправно бросался в толпы врагов. Вот в тот раз было больно, а здесь — пфф, пустяки.       Дезмонд всегда боялся, что сломает шею о край телеги.       Он яростно замотал головой. Нет, так он точно струсит и полетит только навстречу бесславной гибели. Интересно, его тело потом вернется обратно в будущее или останется лежать здесь?       — Дезмонд?       — Я сейчас! Я ловлю настрой!       — Не тяни с этим!       Дезмонд кивнул, хотя Эцио не мог его видеть. Сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь избавиться от волнения. Но чем дольше он медлил, тем меньше смелости в себе находил и в конце концов решился. Дезмонд разбежался и прыгнул, малодушно закрыв глаза.       В ушах засвистел ветер и взъерошил волосы на макушке. Голова закружилась, все привычные ориентиры исчезли. Повинуясь чутью, которое всегда было на стороне Дезмонда и всегда помогало ему, когда он не знал, куда идти и что делать, он сделал плавный кувырок в воздухе и полетел спиной вниз. На мгновение ему показалось, что он совершил чудовищную ошибку — прыгнул слишком далеко, не рассчитал расстояние, промахнулся! Но затем Дезмонд благополучно приземлился в пышную кучу сена. Сухие стебли попали ему в рот и глаза, и он закашлялся, разгребая себе путь руками и выбираясь наружу.       Эцио аплодировал с широкой улыбкой.       — Весьма недурно! Твой прыжок почти идеален. Немного практики — и сойдешь за мастера.       — Не стоит так откровенно льстить, Эцио. Неужели девчонки на это ведутся?       Эцио вновь рассмеялся, и Дезмонд поддержал его. Зря он боялся. Это было так легко, радостно и… мимолетно. Теперь он понимает предков, которые были только рады забраться на сумасшедшую высоту и прыгнуть. Кровь буквально кипела от восторга и адреналина.       Нужно бы пустить это в дело.       Следом они с Эцио отправились обратно в центр, а по дороге решили перекусить. Некоторые торговцы знали Эцио в лицо, тепло приветствовали его и продавали товары со скидкой. Зерновая лепешка, тушеная свинина и свежие фрукты показались Дезмонду безумно вкусными, но безрезультатные поиски портили настроение.       — Не унывай. Я знал, что мы не найдем его так просто, — Эцио похлопал его по плечу. Ел он так изящно, словно они были на приеме в королевском дворце.       У Дезмонда из манер были разве что «спасибо» и успешные попытки сдержать сытую отрыжку.       Он думал, может, это тот самый момент, когда стоит рассказать Эцио про Альтаира и Коннора. Объяснить, что в прошлый раз золотой свет был связан с работой Малика, и поиски можно продолжить с ориентировкой на союзников Эцио.       Пока Дезмонд думал, они прошли мимо полуразрушенной стены высокого заброшенного здания. Эцио, не глядя, сорвал оттуда плакат и стал рассматривать, доедая персик.       — Во Флоренции меня рисовали лучше, — пожаловался он. Дезмонд с любопытством взглянул — на плакате был изображен человек в капюшоне со знакомыми элементами наряда и черной щетиной. На его губах художник изобразил кровожадный оскал. Да и в целом настоящий подбородок Эцио был не настолько кривым.       Дезмонд прыснул от смеха и чуть было не выплюнул недожеванный кусок хлеба.       — А по-моему, отлично получилось. Художнику удалось изобразить твои лучшие черты.       — Вот наглец!       Эцио засмеялся и шутливо пихнул его в бок. Дезмонд в долгу не остался, пытаясь вырвать плакат у него из рук и рассмотреть получше. Неожиданно сзади их окликнул мужской голос:       — Эй, вы двое! — они с Эцио замерли, как мальчишки, пойманные за воровством конфет, и обернулись. Позади стояли пятеро солдат — четверо ловкачей и капитан. Последний держал в руках идентичный плакат и теперь пристально всматривался в их лица. Его глаза сузились в подозрении.       Эцио напрягся. У Дезмонда от удивления вытянулось лицо. За все то время, которое он провел в чужой памяти, мало кто из солдат проявлял подобную бдительность.       — Да это же ты! — закричал капитан, потрясывая измятым плакатом. Ловкачи с любопытством изучали то изображение преступника, то глубоко оскорбленного Эцио, пытаясь сопоставить эти два образа.       — Нет, не я, — попытался возмутиться Эцио. — У меня подбородок другой!       Капитан с ловкачами присмотрелись, их лица исказились в сомнении. Эцио незаметно потянулся к дымовой шашке. Дезмонд отряхнул руки от крошек и пожалел, что они отпустили коней буквально получасом раньше.       Кто-то из ловкачей что-то зашептал, двое других закивали, последний попытался ткнуть в плакат пальцем, но капитан прикрикнул на них и снова поднял взгляд на Эцио с Дезмондом.       — Зато наплечники и капюшон точно как у тебя! — сказал он. — И по городу с утра ходят слухи, как кучка убийц в белых капюшонах перебила целый отряд наших солдат. И вы, — тут он потянулся за мечом, — очень на них похожи.       «Как быстро разносятся слухи», — с досадой подумал Дезмонд, и они с Эцио переглянулись.       И, видимо, у них за этот день развились телепатические способности, потому что оба одновременно сорвались с места и побежали в сторону города. Дымовая шашка взорвалась за их спинами.       — Стоять! — солдаты Борджиа бросились следом, осыпая ассасинов угрозами и откашливаясь от дыма. Дезмонд на бегу обернулся. Шашка мало помогла: что ловкачи, что их грозный капитан практически не отставали. Нужно скрыться из виду и спрятаться.       К сожалению, сейчас они с Эцио все еще были в районе Антико, где здания встречались редко и небольшой кучкой. Они бежали по прямой, изредка перепрыгивая через низкие деревянные ограждения и огибая деревья. До оживленной улицы, где можно было бы затеряться среди толпы, было еще далеко.       Дезмонд гадал, уворачиваясь от смелых атак ловкачей, которые иногда подбирались к ним вплотную, почему Эцио не стал сражаться. Лично он не любил проливать кровь зря. Солдаты хоть и служат Борджиа, но все-таки обеспечивают безопасность простым жителям Рима. Не все, конечно, но резать их налево и направо тоже как-то неправильно. С Бенвенуто у них просто не было выбора, а здесь есть все шансы обойтись без жертв.       Может, Эцио тоже так думал. В конце концов, никто из предков Дезмонда не был жестоким. За это он их тоже уважал.       Сложно сказать, сколько они так бежали, пока впереди не показался обрыв. Дезмонд начал сворачивать, надеясь высмотреть впереди обходной путь, но Эцио потянул его за собой.       — Прыгай и хватайся за меня! — крикнул он и стал что-то развязывать на своем поясе.       — Ты спятил?!       — Доверься мне!       Солдаты сбавили ход, Дезмонд успел увидеть их вытянутые в изумлении лица. Затем Эцио прыгнул, и ему ничего не оставалось, как последовать за ним.       Внизу не было ни стога сена, ни реки, ни хотя бы лужи — только заросший мхом камень. Дезмонд в прыжке обхватил Эцио за пояс и стал мысленно (и немного вслух) насылать на него все проклятия, которые мог вспомнить. А затем их резко дернуло вверх, падение замедлилось, и Дезмонд задрал голову вверх. Эцио смеялся, держась за ручки парашюта.       Солдаты, наблюдавшие за ними на краю обрыва, стояли с открытыми ртами и даже не пытались найти спуск и продолжить погоню.       — Ты засранец, Эцио! — закричал Дезмонд и вцепился в него покрепче.       — Ты говоришь прямо как Клаудия!       — И тебе однозначно стоит к нам прислушаться!       Летели они недолго — вскоре Эцио уже складывал подарок Леонардо в какой-то хитроумный сверток и крепил обратно. Дезмонд показательно пыхтел рядом.       — Не дуйся, — легкомысленно обратился к нему Эцио, все еще страшно довольный своей проказой. — Было весело!       — Мне не было, — соврал Дезмонд и оглянулся на город, который был уже совсем рядом. Веселье покинуло его, и он задумался. — Мы так ничего и не нашли.       Эцио немного помолчал, тоже посмотрев в ту сторону.       — Мы еще не все проверили, — произнес он со странной неохотой. — Осталось еще одно место. Я надеялся, до него не дойдет.       — Еще одно? — переспросил Дезмонд с растерянностью. О каком месте говорит Эцио? И почему он выглядит таким безрадостным?       Догадка пришла довольно быстро.       — Ватикан, — вздохнул Дезмонд, и Эцио кивнул. Оба помрачнели — там на каждый метр было разбросано столько солдат, сколько не наберется во всем Риме.       Но других вариантов не осталось, поэтому они оба двинулись в сторону моста, по которому можно было попасть в замок Сант-Анжело. Эцио предложил сначала осмотреть его, с чем Дезмонд быстро согласился.       Добравшись до места, они встали на крыше ближайшего к мосту здания и уже на автомате просканировали местность «орлиным чутьем». И внезапно это дало результат.       — Нашел! — с восторгом воскликнул Дезмонд, тыкая пальцем в направлении того самого золотого света. Надо же, им даже не придется идти в Ватикан! Это определенно удача!       А потом он понял, где именно находится портал во времени, и восторга как не бывало.       Эцио мрачно заявил:       — Дело дрянь.       Чутье вело их к одному из огромных медных колец, на которых крепился алый флаг на верхушке замка Сант-Анжело.