Проклятие предтеч

Целый день Хизер болталась без дела, не находя себе места. Что бы не делала — все валилось из рук, как сглазили. Что за друзья такие из племени? Но сама же сказала, что вон, вперед и с песней, так что метаться-то и гадить? С головой неладное, наверное, из-за того что времени мало осталось. Рискнув здоровьем, Рейвэн докопалась до дворового пса, решив, что надо бы вычесать кудлатую псину, да и клещей повыдергивать. Все лучше, чем страдать в поисках чем же забить свободное время. Пес оценил такое внимание к своей особе: валялся, будто дурак, на спине, вывесив розовый язык на сторону, смешно кося глазами. Пытался зубами ловить щетку, ворча на биолога, что одной рукой отвлекал внимание, а другой нашаривал кровососущих паразитов в густой темной шерсти. Разобравшись с псом, вымотавшись и наглотавшись подпуха, Хизер задумалась, до кого бы еще докопаться. Вроде солнце уже клонится к закату, еда дома есть, котел целый, так что же… Хизер потянула носом воздух. Привычный запах дыма смешивался с чем-то еще, что не должно в нем быть… Поднявшись на ноги, она заозиралась. Ноги сами понесли куда-то вглубь поместья, где жили лесорубы. Запах усиливался, из-за деревьев показалось зарево. Душа упала в пятки. Пожар! Господи, ну почему хоть один день не может пройти без какой-то херни?! — девушка бросилась в сторону событий, где уже раздавались крики, люди таскали воду и держались за голову рядом с трехэтажным домом, в котором была раньше таверна. Чем она могла помочь? Разве что оказать какую-то помощь при ожогах, не более. Она не Коннор, не герой, который взглядом тормозит дилижансы. — Есть кто-то внутри?! — Хизер подбежала к месту событий. — Да вроде все здесь, — ответил лесоруб, пробегающий с ведром воды. — А Вилли где? Где Вилли? Кто-то видел Вилли?! — кузнец судорожно срывал землю около пожарища, которую потом забрасывали в огонь. — Так Вилли же с ребенком вроде к Тэрри в гости пошел! Хизер обернулась на дробный стук копыт, узнала знакомую фигуру. Резко затормозив рядом, Коннор спрыгнул с лошади. — Твою мать, женщина, я могу хоть с другом посидеть спокойно?! Хизер молча резко показала в сторону пожара обеими руками. — Я тоже рада тебя видеть. Знаешь, весь день придумывала, чем бы заняться! А тут хоба! — Прости, — мужчина на миг сжал ее плечо и подбежал к кузнецу, ожесточенно что-то выясняя. Раздался звон битого стекла, из окон верхнего этажа вырвалось пламя, послышался плач ребенка. — Господи… — Хизер схватилась за ствол дерева, чтобы не упасть. Даже тут, на расстоянии тридцати шагов, казалось, что волосы на голове вспыхнут от жара. А Коннор молча натянул капюшон на голову, отобрав ведро у лесоруба облился водой, и сиганул внутрь. Раздался грохот, крыша подломилась и начала проседать. Женщина издала дикий крик. А через мгновение Хизер поняла, что орут тут две бабы. Одна только что подбежала со стороны, а вторая — она сама. — Коннор! Дом постепенно проседал, сожранный огнем изнутри. Послышался треск, поперек дверного проема упала доска, перегородив его. Мужики, увидев это, кинулись с топорами разбирать завал. Хизер рухнула на землю — ноги позорно ослушались. Рев огня заглушил все вокруг. — Разойдись! — послышался крик, и мужики кинулись врассыпную. Из клубов дыма, проломив плечом доску, вылетел бородач немалых размеров, а следом — Коннор, кубарем прокатившийся по земле и прижимающий к груди вякающий сверток. — Господи! Женщина выхватила ребенка из рук кашляющего ассасина и, забыв обо всем на свете, бросилась к бессознательному мужу, использованному в качестве тарана. Отдавший драгоценный груз, тяжело дышащий Радунхагейду завалился на спину, закрыв глаза руками и надрывно кашляя. Прожженная роба дымилась, по рукаву расплылось кровавое пятно. — Радик! — сорвалась на русский Хизер, как с ней всегда случалось, когда она перенервничает. Совладав с ногами, девушка подбежала к другу и попыталась помочь ему отползти подальше от жара, заодно оценила нанесенный ему ущерб. — Ты как?! Позади раздался жуткий грохот, и дом, словно карточный, сложился, обдав всех адским пламенем. Коннор, давясь, что-то пробормотал, но разобрать не получилось. Хизер сцапала его за рубаху и попыталась усадить. — Что?! — Супчику бы… — с усмешкой проговорил индеец более отчетливо. — Идиот!!! — треснула его ладонью по затылку Хизер и вдруг разревелась. — А что, кончился? — вновь закашлялся наставник, но уже посмеиваясь. — Тогда можно кролика поджарить — вон какой костерок… Хизер не ответила, просто уткнувшись Коннору в плечо и от души рыдая, и пыталась понять, как ее угораздило связаться с таким придурком. Костер действительно удался на славу, догорал до самого утра. Главное, никто не погиб. Добираясь до дома, утирая сопли, Хизер материлась на чем свет стоит, все больше удивляя индейца, не имеющего таких обширных познаний в словообразовании. Потому спорить с ней он не стал, а, устроившись в кухне, просто стянул рубаху и, морщась, осмотрел плечо. — Да ну, глупость какая, — фыркнул ассасин, глядя на распоротую гвоздем кожу. — Глупость?! Ржавчина, сепсис, ампутация, инвалидность! — рявкнула девушка. — Аптечка где?! — Что? — сощурился Радунхагейду. — А-а-а, настойки? — …Твою… через… да! — Хизер поспешно вымыла руки. — Там, — кивнул на полки наставник. Тут-то он понял, что такое попасть биологу в лапы. — Женщина, в следующий раз лучше ампутация, — сердито пробурчал Коннор, глядя на результат. — Пошел вон! Спать! — Хизер рукой указала направление. Бурча что-то про неадекватность некоторых людей, асассин уполз к себе в комнату. Послушница до самого утра просидела на кухне, глядя на пламя свечи. Там спящую девушку, устроившую голову на скрещенных на столе руках, наставник и обнаружил. Отнеся Хизер на кровать, Коннор долго наблюдал, как беспокойно дергаются пальцы и некоторые лицевые мышцы спящей ученицы. — Такая… милая, что ли, когда зубами к стенке, — почесал в затылке Радунхагейду, цепляясь пальцами за опаленные волосы. — Главное, чтобы не поворачивалась. Хизер, беспокойно вскрикнув во сне, резко перевернулась на бок, заставив индейца отшатнуться. Одеяло слетело на пол, и Коннор, пытаясь не шуметь, вернул его на положенное место, а потом тихо вышел, стараясь даже не скрипеть половицами.