(Un)Broken life.

…Только помни, сколько бы ты не предпринимал, что дальше, Мир всегда найдет, где выбросить тебе аркан постарше. Ведать или быть навеки ведомым. Ждать или смириться с неизвестным, И идти туда где страшно…

***

      Ермунганд подождал недолго, хотя не мог точно сказать сколько, ведь «Темпус» не показывал день на поверхности или ночь. Он мог просидеть как до пяти вечера, так и до пяти утра, но все же собрался с духом. Он ничего не говорил Азизе — ей он лишь оставил записку с благодарностью, похоже, он не любит прощания — или кому-то еще, кроме Шри. Они попрощались… Играючи, словно и не расставались навсегда, хоть и знали об обратном. Ерм чувствовал поглощающую его печаль и боялся даже представить, что чувствует Шри. Но надеялся, что хоть немного ей стало легче и что ей позволят еще иметь детей и она не останется навсегда одна в башне. Перед своим окончательным уходом Ерм достал колдографию из сумки, с которой он отправился в путешествие. Изначально та крепилась на бедрах, но это оказалось неудобно, и теперь она была перекинута через плечо.       Так вот. Об этой колдографии он случайно узнал, но специально взял. Ее однажды сделал Колин. На ней Ерм в компании слизеринцев стоял напротив гриффиндорцев и говорил что-то с уверенным лицом. Это чуть ли не единственное изображение с его лицом.       Шри с благодарностью и со слезами на глазах приняла подарок.       И он ушел. Вот так просто. Может, боялся передумать, увидев ее слезы. Может, боялся собственной нерешительности. Но нельзя было останавливаться, не сейчас. Он считал, что это движение необходимо, что он сможет обрести себя уже очень скоро.

***

      Ерм прижался вплотную к стене и выглянул из-за угла. Чисто.       На самом деле охраны было и правда больше, чем рассказывала Шри, но… Ерм является магом, наги просто не могут тягаться с этим. Ему было достаточно накинуть на себя тройку чар и пройти мимо. Даже если не так, то можно было усыпить каждого. Достаточно много простых способов пройти мимо незамеченным.       Проскользнув внутрь основного здания сокровищницы, наг воровато посмотрел по сторонам. В этот миг он стал ощущать чье-то присутствие, чье-то неумолимое наблюдение за ним. Но ни одни чары не показали живых существ поблизости. Да, заклинание вышло слабым и неумелым, но вряд ли тут были опытные маги, способные скрывать свое присутствие от заклинания.       Он двинулся вперед в полной тишине и почти полной темноте. Окна и арки остались далеко позади, а впереди лишь высокие каменные коридоры, стены которых завешаны картинами и гобеленами. В них он не вглядывался, рыская взглядом лишь по низким пьедесталам и витринам. Он полз довольно долго, и ощущение, будто за ним кто-то следит, не покидало его. Он был уверен, что, обернувшись, увидит два огромных горящих глаза, но позади оказывалась лишь темнота.       Ерм внимательно вглядывался в каждый предмет, отдаленно напоминающий круг или овал, каждый раз при этом слегка вздрагивая и дергая головой. Он полз до тех пор, пока не уперся в запертую дверь. На ней висело несколько цепей, печатей и множество замков. Не факт, что за дверью искомое, вполне возможно, что там заперли мощное оружие, но наг обязан был проверить. Простой «Алохомора» он открыл все замки, и цепи с громким звоном попадали на пол. Ерм испуганно вздрогнул и вновь огляделся. Это ж надо было так… Он выдохнул, взялся за ручку двери, причем самой обычной — деревянной, и медленно отворил. Слабый свет от кристаллов в коридоре осветил небольшую коморку. Ерм не увидел большой комнаты или помпезного зала, а лишь… шкаф с пьедесталом, накрытый белым узорчатым платком, поверх которого лежала мягкая на вид черная шелковая подушка. А вот на ней…       Ерм не сдержал писка, опознав вытянутое яйцо. Оно было сероватого цвета и мягким на вид, совершенно отличным от привычного глазу куриного. И размером с его голову, не меньше. Он протянул дрожащие руки к нему и обхватил по обе стороны, а затем медленно оторвал от подушки, ожидая чего-то вроде сигнализации или копий стражников, протыкающих его в тот же миг, но ничего не случилось. Стенки яйца немного прогнулись под его пальцами, и он испуганно прижал его к груди. Внутри что-то шевельнулось и слегка нагрелось, и Ерм глупо улыбнулся. Каллисто жив и сможет родиться!       Открыв сумку, он аккуратно погрузил туда яйцо, на всякий случай обмотав какими-то тряпками, и направился на выход. Уйти оказалось также просто. И, покинув дворец, ощущение чьего-то присутствия пропало, принеся облегчение. Это было очень тяжелое и гнетущее ощущение, он даже начал чувствовать вину за воровство…       Но он быстро отбросил эти мысли и усилил заклинания на себе, уверенно направляясь к выходу. На поверхность.

***

      Амитабха величественно, с пренебрежением во взгляде, вполз во дворец, в котором жила Азиза. Он бы никогда не приполз, если бы не было дела. Он искал своего племянника с намерением забрать к себе. То, что он поселился у этой нагини, надо было сразу пресечь. Но, в общем, не так много времени прошло с момента, как он узнал об этом.       Азиза же узнала о прибытии брата быстро и лично выползла его встретить. Ее взгляд горел удовольствием и радостью, которые Амитабха не разделял. Она подползла ближе, смотря на него снизу вверх из-под опущенных ресниц. Наг спрятал руки в рукавах длинной мантии.       — Где Ермунганд? — перешел он сразу к делу, на что Азиза недовольно нахмурилась, но следом ее лицо разгладилось, и она улыбнулась. Наг устало вздохнул. — Мне не до твоих игр.       — Почему же ты так холоден ко мне, брат? — грустно спросила она, он еле удержался от того, чтобы недостойно не закатить глаза.       — Ладно, как насчет сделки? Ты приведешь его мне, а я… Проведу с тобой сегодняшний день.       — Это заманчиво, — ее глаза сверкнули, но вопреки этому она покачала головой. — Но его уже здесь нет. Ты лучше скажи, когда же собирался вновь просить отца за нее? Ты правда планируешь?.. — ее глаза зло прищурились, а кулаки сжались. Не увидев никакой реакции от брата, она позволила и себе не выражать эмоции так явно.       — И где он? — Амитабха будто и не слышал ее, не обращал внимания, она уже даже привыкла к подобному отношению, но сегодня ему придется обратить на нее все свое внимание.       — Он уже сбежал, — Азиза усмехнулась, прикрыв рот ладошкой, в ее глазах плескалось довольство. — Забрал брата и сбежал! Как думаешь, малышка Шри уже получила мое письмо? — она наклонила голову набок, состроив невинное выражение лица, когда как Амитабха прожег ее полным ненависти взглядом. Он возвысился над ней на две головы, подползая вплотную, а затем схватил нагиню кончиком хвоста за горло. Она вцепилась в него, пытаясь ослабить хватку, но продолжала усмехаться.       — Что. Ты. Сделала? — Отчеканил он.       — Ничего противозаконного… Кх-а, — она воспользовалась редким моментом и обвила своим хвостом хвост брата, Амитабха скривился, но хватку не ослабил. Касаться ее руками он точно не собирался. — Шри всего лишь попросила сына уйти вместе с братом, вот и все, — Азиза усмехнулась.       — За моей спиной? — прошипел он ей в лицо.       — О, Шри же знает, что делает, а ты явно против воровства.       — Это точно неразумное воровство, с чего она вообще… — Он чувствовал накатывающую ярость, но даже так его осенило, он вдруг понял происходящее и отпустил Азизу, бросив ее о землю, она вскрикнула. — Ты — кусок неразумного мяса. Когда я начинаю думать, что ты взялась за ум, обязательно выкидываешь какую-нибудь подлость. Откуда ты узнала о моих планах касаемо Шри?       — Разве это важно? — Она кашлянула, потирая горло. — Брат! Ты же знаешь, как сильно я люблю тебя. Позволить ей… стать твоей? Родить от тебя? — С каждым словом ее лицо искажалось от ненависти все сильнее. — Ты либо мой, либо ничей.       — Ты больна, — он хлестанул ее хвостом в бедро, и хоть его лицо изображало нужные эмоции, внутри все звенело от ужаса. Они никогда не говорили с Шри о яйце, в этом не было необходимости… И, вероятно, с легкой руки Азизы нагиня получила информацию. Неверную. Похоже, Шри думала, что спасает…       — Как думаешь, что теперь с ней будет? Ее ждет наказание? Или, может, она сойдет с ума и сбросится с башни?       Амитабха уже не видел довольную усмешку Азизы и бросился к выходу из города в надежде перехватить Ермунганда — этого глупого ребенка. На погоню ушло время, но, к его сожалению, он увидел лишь следы на песке у выхода из города. Он ударил кулаком по каменным воротам от досады, краем глаза замечая спящую стражу. Глупо было надеяться, что маг не сможет улизнуть.       И он ринулся к башне Шри. На самом деле ему не было дела до выживаемости Каллисто или Ермунганда, его волновало только состояние сестры.       В комнате он увидел ее, стоящую рядом с кроватью, и выдохнул — он боялся худшего. Может, он еще мог сделать так, чтобы она не узнала?.. Но в ее безвольно висящих руках он заметил письмо, а глаза ее были словно у мертвеца, остекленевшие. Он бросился к ней и сжал в объятиях, нагиня была смертельно холодной…

***

      Ерм вылетел на горячий песок из туннеля. Он не был уверен, как это произошло, но что-то словно вытолкнуло его и отбросило на пару метров вперед.        Он перекатился на спину, выдохнул и улыбнулся, наслаждаясь солнечным теплом и светом, легким ветерком и даже слегка колючим песком. Он улыбнулся шире и зажмурился — все получилось. И сразу запустил руку в сумку с намерением погладить яйцо, но… пальцы уперлись в пустоту.       Он резко принял вертикальное положение и запустил руку в сумку полностью, но нащупал только тряпки, в которые обмотал его. Одним резким движением он вырвал их из плена сумки. Но яйца в них не было, а между пальцев посыпался белый песок. Ермунганду почудилось, что в этот момент от ужаса у него остановилось сердце. Но потом резко ударило, вышибая дух. Он покачнулся на ослабевшем хвосте и обмяк на землю, опираясь о нее руками рядом с белой кучкой. Да, определенно, это всё, что осталось от его брата. Его больше нет из-за его ошибки.       Он его убил.       И, похоже, умер вместе с ним, похоронив рядом свою веру в лучшую для них жизнь, в добрый и прекрасный Бхогавати, в любящую семью, в надежду и веру. Больше не осталось ничего. От шока он даже не смог заплакать, хотя боли было достаточно. От нее же он, кажется, ослеп. Перед глазами он видел лишь темноту и неясные очертания ландшафта, в уши словно набили ваты. Никогда прежде он не чувствовал ничего подобного и никогда бы не хотел.       Он встал и развернулся, по памяти заполз внутрь храма и ударил кулаком по закрытому проходу. И никакие мольбы на парселтанге не смогли его открыть. От боли и досады он прокусил губы до крови и закричал, с клыков стал капать яд. Как бы он хотел отравиться им прямо сейчас, но это невозможно. Зачем, ну зачем он вообще отправился в этот город, зачем послушал мать? Теперь очевидно, что это чья-то смертельно тупая шутка. Он не хотел верить, что Шри устроила это специально, такого просто не могло быть. Только если Азиза… Почему? За что?       Он снова ударил по стене, сдирая кожу, но не чувствуя этого. Захрипев из-за саднящего горла, он вышел из маленького храма и вскинул в его сторону палочку.       — Бомбарда максима! — заклинание легко сорвалось с его губ и попало прямо в цель. Камни от взрыва разлетелись во все стороны, храм оказался так легко разрушен. Но вот стена осталась цела, а за ней виднелся небольшой холмик. Ерм сплюнул на песок накопившийся яд и спрятал палочку, все равно, похоже, вход уничтожить не получится.       Ну что. Добился своего? Нашел себя и свое место в этом чертовом мире?       Скорее, это мир показал, чего ты достоин.

***

Из Царства Нагов ты пришёл, Но никого здесь не нашёл. Покинула свой дом семья, Скитаться в Бесконечности Вселенной Кальпы лет обречена.

***

      Авроры окружили место, где по наводке Римуса Люпина скрывается Альбус Дамблдор. К сожалению, лично бывший профессор в Министерство не пришел, опасаясь за свою безопасность, но отправил письмо, вместе с которым пришел и его Патронус, подтверждающий личность окончательно. Письмо оказалось информативным. Они получили точный адрес, открывший им расположение дома Блэков, но никто посторонний все равно не сможет попасть внутрь. Поэтому и был получен приказ: окружить, выманить и схватить. На это задание вышли самые опытные маги и, наведя защиту от посторонних, стали ждать. Дамблдору уже было выдвинуто требование о сдаче без сопротивления, и тогда никто не пострадает. Присутствующие ждали долго в напряженном молчании и могли ждать так еще огромное количество времени по приказу министра, но им повезло.       Дамблдор вышел к ним без оружия, один и в полном здравии.       И сдался без сопротивления.

***

      Скорее всего, это был лучший день в жизни Корнелиуса Фаджа.       Видеть, как бунтаря Альбуса Дамблдора авроры ведут в камеру временного заключения, было просто великолепно. Правда, бывшему директору выделят на подготовку к суду три дня… Но не беда! Ясно, как день, кто одержит верх.       Министр закончил свою работу раньше положенного и вернулся домой. От радости он раскупорил бутылку любимого шампанского, весело напевая, и выпил ее до дна, оттого его разморило очень быстро, но он был и не против. Так, в домашней одежде, и завалился в кровать. Но даже будучи пьяным, уснул с трудом. А последнее, что он увидел в темноте, были два красных глаза с вертикальными зрачками, ушей коснулся чей-то довольный смех. А дальше — темнота.