Тёмное Солнце

— Идём же, Палин. — Мне кажется, не стоит… — Да брось. Мы только посмотрим. — Эйвин, дядя будет не в восторге. — Всё, кузен. Ты мне надоел, так и знай. Я пойду один. Девятилетний Эйвин Маджере был ужасно любопытен по натуре. Его кузен Палин был гораздо спокойнее (и гораздо скучнее, как считал Эйвин). В конце концов, у Палина было целых два старших брата, с которыми уж точно соскучиться было некогда, а потому сам он был весьма сдержанным. Будучи полуэльфом, Эйвин был старше Палина на два года лишь формально. А на самом же деле они были примерно одного возраста. Кузены были очень похожи внешне, но внутреннего сходства в них было гораздо меньше. Год назад Палин Маджере, племянник архимага Рейстлина Маджере, прибыл в Палантасскую Башню Высшего Волшебства, учиться магии. Учителем его стал его же дядя, который напрочь отсоветовал Карамону отдавать сына в Школу Волшебства в Утехе. Сам когда-то отучившись в этой школе порядка десяти лет, Рейстлин не понаслышке знал, что это такое. Архимаг на тот момент уже обучал своего сына Эйвина. Никто из Чёрных Мантий Палантасской Башни не ждал, что у Рейстлина вообще будут дети, а уж чтобы он выделил время, которым он всегда так дорожил, на обучение ещё и племянника… За спиной Рейстлина долго потом шептались, что этот человек если уж что-то делает, то делает это хорошо. Палину же пришлось быстро осваиваться на новом месте. Самое простое правило он усвоил сразу: Рейстлин — учитель. А с семейными вопросами можно и нужно подходить в свободное от учёбы время. Были правила посложнее, которые маленькому Палину не всегда удавалось понимать, но он старался всё делать правильно. Эйвин активно помогал ему, поскольку полуэльф родился и вырос в Башне, он приноровился и к обстановке, и к общению с волшебниками Чёрной Ложи… и к собственному отцу. Но были и такие правила, которые Палину понять не удавалось никак. Одно из них было произнесено однажды Эйвином, и звучало так: если отец велел не прикасаться к чему-то, это ещё не значит, что к этому действительно нельзя прикасаться. На вопрос кузена: «А как же насчёт того, чтобы всегда слушаться дядю?», полуэльф ухмыльнулся и сказал, что они и слушаются. Потому что иногда необходимо нарушить запрет, потому что, на самом деле, отец сам этого хочет. Да и неужели не интересно посмотреть, что там? Палин всегда был послушным мальчиком, и он никак не мог этого понять. По его меркам получалось, что они нарушают прямой запрет. Вот прямо сейчас и нарушают! Да, Палину пришлось пойти за своим кузеном, чтобы как минимум удержать его от необдуманных действий. Отговорить-то всё равно не удалось… — Зачем ты за мной увязался? — обернулся Эйвин на кузена, идя по лестнице. За год Палин уже почти привык к жуткой лестнице, да и вообще к довольно мрачной обстановке Башни… и ещё более мрачной Роще. Но всё равно старался ходить аккуратно. — Потому что ты влипнешь, — Палин наступил на подол мантии и упал бы, но кузен его удержал. — Пока влипаешь только ты, — сощурившись, Эйвин показал брату язык и пошёл дальше. — Давай уже быстрее, раз собрался со мной. Я долго ждать не буду. Отец скоро вернётся, второго шанса может не быть! Они дошли до Лаборатории Рейстлина. Здесь проходили их занятия магией, за исключением тех дней, когда они перебирались в свободную классную комнату — если требовалось много места, например. Мальчики замерли у большой двери, не решаясь коснуться ручки. Даже из Эйвина, казалось, улетучился боевой настрой. — А… ты уверен, что он не там? — Палин произнёс это шёпотом, но слова «он» и «там» он не озвучил вообще — его кузену пришлось читать по губам. — Уверен, — сказал Эйвин, но в голосе его было больше твёрдости, чем в нём самом. — Его зачем-то вызвали в Вайрет. Понятия не имею, зачем, ведь он не Глава Ложи… И он даже не успел запереть дверь! Палин с сомнением покачал головой: — Слушай, может и правда не надо? Эйвин оторвался от созерцания двери, резко обернулся к кузену и упёр кулаки в худые бока: — Вот что, Палин. Можешь оставаться здесь. И до самого Испытания ты не узнаешь, что там, — полуэльф махнул рукой на дверь. — Нет, даже после Испытания не узнаешь! — авторитетно добавил он. Это было грозное заявление. Палин хотел что-то сказать, уже открыл рот, но… Вдруг со стороны коридора послышались шаги и шорох мантии по камням пола — два мальчика так и застыли, где стояли. Оба очень чётко сейчас представили себе, как к ним подходит Рейстлин и шёпотом спрашивает их… — Здравствуйте, мальчики. Юные ученики очнулись от наваждения — перед ними стоял Даламар. Палин собирался уже начать оправдываться, потому как решил, что Глава Чёрной Ложи — это немногим лучше, чем, собственно, Рейстлин, однако Эйвин его опередил. Полуэльф, только что отчитывавший своего кузена, вдруг улыбнулся тёмному эльфу: — Привет, Даламар. Палин очень удивился. В его понимании к тому, кто занимает столь высокий пост, следовало обращаться хотя бы на «вы». Однако мальчик быстро сообразил, что сейчас он наблюдает неформальное общение Даламара и Эйвина. Когда рядом был кто-то ещё, кузен называл Главу Ложи «господином Даламаром», а тот называл полуэльфа «мастером Эйвином». Надо сказать, улыбка маленького полуэльфа и впрямь была очаровательна. Даламар, глядя на Эйвина, тоже улыбнулся в ответ. «Ты такой же, как твой отец, — думал тёмный эльф. — Ты так же легко очаровываешь людей… И потом уже просто невозможно не слушать тебя. Ты такой же. Если не хуже. Просто ты должен подрасти». — А что вы здесь… — начал было Глава Чёрной Ложи, но Эйвин подмигнул ему: — А мы не здесь. Правда? Даламар кивнул и, всё ещё улыбаясь, пошёл по лестнице вниз. — Ты такой же, — прошептал эльф тихо. Дверь в кабинет, где он сам когда-то обучался, окончательно скрылась во мраке. Даламар шёл, погружённый в свои мысли, и он не заметил, как перед ним буквально выросло что-то тёмное — будто чёрная дыра среди коридора. Даламар отшатнулся, и услышал знакомый голос: — Не стоит так пугаться, Даламар. Идём со мной. «Что бы я отдал за то, чтобы ты назвал меня учеником…» — подумал тёмный эльф и пошёл за своим шалафи вниз, в подвал. * * * Палин смотрел на кузена одновременно восхищённо и испуганно. — Ты уверен, что он не скажет? — Не скажет, — заявил Эйвин. — Точно тебе говорю. У Даламара и Эйвина были достаточно тёплые отношения, поэтому маленький полуэльф надеялся, что Глава Чёрной Ложи просто забудет о том, что видел их здесь. — Идём. Эйвин был спокоен и серьёзен, его выдавало только одно — глаза. Красивые глаза необычного сине-зелёного цвета блестели от любопытства. Он положил руку на ручку двери в кабинет отца… только бы было не заперто! Маленькие заострённые ушки юного мага слышали очень многое. Вот сегодня они и услышали, как отец сказал маме, что его сегодня не будет — он получил письмо из Вайретской Башни Высшего Волшебства. И, естественно, Эйвин не мог упустить такой шанс! Он знал наперечет, что где стоит в этой комнате, ведь сколько полуэльф себя помнил — столько он учился там. Но одно всегда оставалось для него загадкой. Что же отец хранит за бархатной чёрной шторой у дальней стены? Какой-то шкаф с компонентами для заклинаний? Книжную полку? Страшные амулеты? Наученный горьким опытом, Эйвин знал, что трогать ничего не надо. А вот посмотреть очень хотелось. Любопытство стало ещё сильнее, когда папа запретил ему даже дотрагиваться до этой шторки. Это не был один из тех случаев, когда «надо нарушить запрет, потому что на самом деле это правильно», как он объяснял Палину. Эйвин уже успел понять, что некоторые вещи его учитель и отец говорит специально, а потом ждёт, когда сын осмелится нарушить запрет. А сын, несомненно, осмеливался. Но случай со шторкой, как казалось Эйвину, был не из этой серии. Здесь всё было явно и прозрачно — отец совсем запретил к ней подходить. «Я просто посмотрю», — сказал себе юный полуэльф и открыл дверь. Из комнаты вырвался поток тёплого воздуха — здесь всё ещё было жарко, хотя камин давно потух. Эйвин первым зашёл в кабинет и огляделся. За ним вошёл Палин и прикрыл дверь. — На всякий случай, — пояснил он. Солнце уже село, а потому в комнате было темно. Эйвин нашёл свечу и быстро зажёг её. Он точно запомнил, где он взял свечку, чтобы потом поставить её обратно. Полуэльф махнул рукой кузену, и они вместе приблизились к заветной шторе. Мальчики старались не разговаривать, да и вообще создавать как можно меньше шума, словно боялись, что за ними кто-то наблюдает. Палин осторожно взялся за тяжёлую бархатную штору и приподнял её. То, что кузены увидели за ней, потрясло их воображение. Арка, украшенная пятью разноцветными головами драконов. Чёрный, красный, белый, зелёный и синий — все драконы разинули пасти, будто бы хотели зарычать, но ни звука не вырывалось из их каменных глоток. — Видал? — Эйвин чувствовал себя очень маленьким рядом с величественной аркой. — Похоже, это Врата! Врата в Бездну! Я читал о них. Если их открыть, то… — У тебя нет жреца светлого бога, чтобы их открыть, — Палин был поражён не меньше своего кузена, но всё же более реально смотрел на вещи. — Надеюсь, ты прочёл это? — Да, — кивнул полуэльф. — Но я же не собираюсь их открывать, — он поразмыслил пару секунд, затем серьёзно добавил: — По крайней мере, сейчас. * * * Даламару никогда не нравился этот подвал — он был глубоким и тёмным. Урождённый сильванести, эльф любил природу, хотя старался поменьше думать об этом. Когда-то он выбрал свой путь, и теперь глупо было бы жаловаться на невозможность подышать чудесным воздухом в осиновых лесах родного края. И всё-таки в подобных склепах ему обычно становилось не по себе. В подвале находилось, несомненно, замечательное изобретение. Его сделал шалафи несколько лет назад, ещё когда Даламар учился у него. Это был круглый бассейн с тёмной водой и синим пламенем, горящим, казалось бы, в самой глубине бассейна. Прочитав нужное заклинание, можно было увидеть, что делает тот или иной человек. Рейстлин склонился над бассейном, уперев костлявые ладони в бортик. В тёмной воде ясно отражались два мальчика, поражённо глядящие на Врата. Когда они только спустились в подвал, Рейстлин задал своему бывшему ученику вопрос: «Даламар, не хочешь ли ты мне что-то сказать?». Глава Чёрной Ложи, бывало, заставал Эйвина за какой-нибудь шалостью, но никогда не ябедничал Рейстлину. Таким образом, у них с маленьким сыном шалафи установились дружеские отношения. Но не ответить своему бывшему учителю на прямой вопрос он не мог, учитывая, что было совершенно ясно и понятно — Рейстлину всё известно. Выбор был, в общем-то невелик, и Даламар рассказал, что он видел сына и племянника шалафи в неположенном месте. Казалось, это очень обрадовало Рейстлина, и вот, он прочёл заклинание над бассейном. — Вы теперь накажете его? — осторожно спросил Даламар. — Что? — казалось, архимаг очнулся от своих мыслей. Он оторвался от созерцания отражения в воде и обернулся к тёмному эльфу. — Нет, я не буду его наказывать. Ни его, ни Палина. Им пора бы знать о том, как выглядят Врата. — Но я так и не понял, как они вошли в лабораторию, — покачал головой Даламар. Рейстлин чуть улыбнулся. Он помолчал немного, затем всё же ответил: — Я не запер дверь. — Но шалафи… разве вы не боялись, что кто-нибудь другой придёт туда… Архимаг присел на край бортика и тихо рассмеялся. — Даламар… да никто бы не успел туда прийти! Эта парочка была бы первой. Я мог бы, конечно, поставить заклятие, чтобы войти могли только они… но я не стал. И я специально сказал Лоране сегодня, что я буду в Вайрете. Она прекрасно знает о том, что я здесь, поскольку была предупреждена заранее, в… другой обстановке, — Рейстлин запнулся, сообразив, что сказал слишком много. — Ну ладно, пошли отсюда, мне ещё «торжественно прибывать из Вайретской Башни», будь уверен, меня спросят, зачем я там был. Два мага вышли из подвала. Рейстлин шёл впереди, Даламар смотрел ему в спину и думал: «Глядя на тебя, не веришь в то, что ты человек. Ты всё тот же. Когда-то ты запретил мне брать с полки книги… и я их взял. Ты хотел, чтобы я взял их. Ты хотел, чтобы я сам понял, почему я не должен их брать… Именно поэтому ты тогда не наказал и меня. И сделал вид, что поверил в мою жалкую ложь…».