Тёмное Солнце

Стил Ут-Матар спешил домой. Отец обещал показать ему что-то впечатляющее — наверняка это будет какое-нибудь оружие. А разнообразное оружие юноша любил почти так же, как и уроки стрельбы из лука. Он считал, что ему очень повезло с отцом-лучником, ведь это довольно тяжело — научиться стрелять почти так же метко, как и эльфы. Хотя, если говорить по правде, то Танис Полуэльф являлся ему отчимом, но Стил, как правило, забывал об этом, потому что его родной отец давно умер. Мать Стила не делала тайны из этой истории — во всяком случае, в кругу семьи — и юноша не стеснялся своего рождения. Пожалуй, всё это лишь немного смущало Таниса, да и то только поначалу. Так что Стил, не задумываясь, называл Полуэльфа отцом. А тот соламнийский рыцарь, погибший во времена Войны Копья, не очень волновал юношу — в конце концов, молодой воин ни разу в жизни не видел его. Стил был очень красивым молодым человеком — все окрестные девушки заглядывались на него. Тёмные кудри он отрастил до лопаток и носил завязанными в хвост, а голову по новой моде схватывал тонким золотым обручем — семья Ут-Матар могла себе позволить такую роскошь. Ходил он всегда в красивой одежде — в доме, в котором поселились мать с отцом после Войны Копья, были служанки, которые ухаживали за вещами. Юноша подошёл к дому — это был двухэтажный особняк, скромный по меркам жителей какого-нибудь Палантаса, Солантуса или Каламана. Стил отлично знал, что мать с отцом вселились сюда, не купив дом, а вышвырнув хозяев вон, но его это не смущало. Юноше нравилось здесь жить. Стил собирался уже войти в сад, окружавший дом, как вдруг увидел человека, спешащего, без сомнения, к нему, ведь на улице больше никого не было. Человек оказался посыльным — на его плече висела кожаная сумка, какую обычно носят почтальоны. — Прошу простить меня, господин, — поклонился человек, — вы — Стил Ут-Матар? — Да, это я, — с лёгким удивлением ответил юноша. Он писем не ждал. — О, как хорошо, что я вас встретил! — на лице посыльного обозначилось облегчение. — Пожалуйста, передайте это своей уважаемой матери, госпоже Китиаре Ут-Матар… Было видно, что почтальон очень боится передавать письмо сам. «Неудивительно, — хмыкнул про себя Стил. — При матушкиной-то славе Тёмной Госпожи…». Юноша забрал аккуратно скрученный свиток пергамента, перевязанный чёрной лентой и пошёл к дому. «Хм, интересно, что там, — Стил осмотрел свиток и так, и сяк, но открыть не решился. Он был слишком хорошо вымуштрован матерью. — Ладно, может, мама сама скажет?». Юноша быстрым шагом пересёк прихожую, не удостоив молодую симпатичную горничную, чистившую ковёр, и взглядом. Та с надеждой посмотрела вслед гармонично сложенному красавцу-воину и вздохнула, вспомнив прошлую ночь. — Мама, — Стил вошёл в гостиную и увидел что родители пьют вино и о чём-то разговаривают на повышенных тонах. Такое бывало часто, и ничем особенным это не кончалось, обычно Танис подхватывал маму на руки и уносил её наверх, в спальню — все дела они решали уже там. Гостиная в доме Ут-Матар была большой и уютной — здесь был и камин, и кресла, и столик, по стенам были развешаны гобелены, картины и прочие украшения. — Ну что там ещё? — раздражённо бросила Китиара, обернувшись в кресле и буравя сына взглядом. — Письмо тебе пришло, — показал свиток Стил. Китиара и Танис переглянулись. — От кого? — подозрительно спросил Полуэльф. — Есть только один способ это выяснить. Стил давай сюда эту штуку, — Кит прищёлкнула пальцами, сын подошёл к матери и вложил письмо в её протянутую ладонь. — Чёрная лента?.. — бывшая Тёмная Госпожа, казалось, вмиг растеряла свой боевой настрой. — Кто мог… — Ну да открывай же! — не выдержал Танис. Китиара развязала ленточку, и развернула туго скрученный пергамент. Она судорожно вздохнула, глаза её расширились, и женщина потянулась за бокалом с вином, но промахнулась, и уронила его. Раздался звон стекла, красное вино, точно лужа крови, растеклось по каменному полу. — Это от… Рейстлина… — охрипшим голосом произнесла Китиара. — Он пишет… «Спасибо, Кит, ты спасла мне жизнь когда-то», — при этих словах женщина почему-то потянулась к затылку и потёрла его, как будто бы на нём была шишка. — Что там ещё? Он ещё что-нибудь пишет? — спросил Танис, впиваясь взглядом в жену. — Нет, — быстро ответила та. — Ничего, — Китиара ловким броском отправила пергамент в камин. — А даже если и пишет, Полуэльф, то это наши с ним дела! Он — мой брат, а не твой. — Я просто думаю, откуда он узнал, куда нужно послать письмо? Мы же здесь поселились втайне ото всех… — Ну да, — холодно рассмеялась Китиара, — а ты, видимо, забыл, что мой маленький братишка — маг, причём далеко не последний, если верить слухам. Не делай из меня дуру, Полуэльф! Ты думал, что он написал что-нибудь про твою обожаемую Лорану! Стил понял, что сейчас самое время ему вмешаться. Он не знал, кто такая эта Лорана, он никогда не видел её, лишь по рассказам знал, что это вроде как прошлая любовь Таниса. А сейчас она где-то вместе с его дядей Рейстлином. Хотя, Стил никогда не признавал своей роднёй ни Карамона, ни Рейстлина, ни их детей, если они у них, конечно, были. Заочно юноша эту Лорану ненавидел, потому что как только в разговорах речь заходила о ней, мать становилась неуправляема. — Папа, — Стил особенно нажал на это слово, обращаясь к Танису. — Ты обещал мне что-то показать, помнишь? Так вот, я здесь. — Ах да, извини, Стил. Пойдём… Когда они выходили из гостиной, Танис кинул взгляд на Китиару, которая, не отрываясь, смотрела в камин, где потоки воздуха подхватывали хлопья только что сгоревшего пергамента. * * * — Карамон, чаю… — прохрипел Рейстлин, не открывая глаз. Волшебник лежал на своей кровати прямо в мантии, а постель была вся покрыта бурыми пятнами крови. — Карамон… — Рейстлин вновь закашлялся. Лёгкие судорожно втягивали в себя воздух, пытаясь насытить кислородом мозг. — Ну, я, конечно, не Карамон, шалафи, но чаю я вам, безусловно, приготовлю, — бормотал Даламар, бросая в чашку с кипятком травы. — Одну секундочку, шалафи… Вот и готов ваш чай. Спальня Рейстлина находилась рядом с его кабинетом и была размером с этот самый кабинет. Доступ сюда имели только жена, сын, племянник и Даламар. Обстановка была довольно скудной, но архимагу этого хватало. В комнату тихо скользнул Эйвин. Увидев постель, заплёванную кровью, юноша тихо вскрикнул, чем и привлёк внимание Главы Чёрной Ложи. — Эйвин, — строго сказал Даламар, — кто тебе разрешал тут шататься? Я тебе где сказал быть? Тёмный эльф подошёл к постели Рейстлина с чашкой дурно пахнущего чая. Даламар легко приподнял своего шалафи, чтобы тот не подавился, и осторожно поднёс чашку к его губам. — Я… — Эйвин запнулся, не зная, что сказать. — А мама меня отпустила, она сказала, что уже хорошо себя чувствует. — О, стало быть, твоя мама уже может разговаривать, — съязвил Даламар, не забывая заботливо поить Рейстлина горячим чаем. — Давай же, Эйвин, ты совершенно здесь не нужен. — Но там же мэтресса Иоланта, и потом маме правда лучше… — попытался поспорить юный маг. — А папе совсем плохо, да? В этот момент Рейстлин приоткрыл глаза. Он совершенно осознанно посмотрел на Даламара, затем забрал у него чашку с чаем и одним глотком осушил её. После этого архимаг повернулся к сыну. Одного взгляда хватило, чтобы Эйвин пробормотал что-то про то, что он пойдёт, навестит маму, и ретировался. — Шалафи, вам уже лучше? — участливо спросил тёмный эльф. — Я в порядке, — сухо ответил Рейстлин. — Спасибо, Даламар. «Ну да, конечно же, ты в порядке, — невесело усмехнулся про себя бывший ученик. — Правда, пять минут назад ты называл меня Карамоном, кашлял кровью и хрипел — а так ты в порядке! Сейчас, готов поспорить на пять шрамов у меня на груди — ты захочешь пойти к своей жене». Архимаг попытался встать, Даламар только покачал головой. — А давайте вы ещё немного полежите, а? — тёмный эльф старался говорить ненавязчиво. Он прекрасно понимал, что Рейстлин сейчас очень злится, причём на самого себя. Подумать только — он свалился, точно какая-то девчонка, а тут ещё собственный сын имел несчастье наблюдать его слабость. — Может, ещё чаю? — с улыбкой спросил тёмный эльф. — Ох, Даламар… — простонал Рейстлин и вновь закашлялся. Он сумел только махнуть рукой своему бывшему ученику — мол, заваривай. После ещё одной чашки архимагу существенно полегчало. Он тихо, почти неслышно, чтобы не закашляться вновь, рассмеялся: — Смешно, Даламар. Ты, Глава Чёрной Ложи, сидишь тут со мной и поишь меня чаем. Тёмный эльф пожал плечами. — Ну, вы же знаете, что для меня вы всегда будете шалафи. «И так будет. Потому что твоё очарование слишком сильно, чтобы не поддаться ему». — Надо пойти к Лоране. Ей пришлось хуже, чем мне, поэтому нечего здесь валяться, — сказал Рейстлин, и в словах его сквозила злость на своё тело и свою слабость. — Как скажете, но на вашем месте я бы побеспокоился о себе, — пожал плечами Даламар. За эти слова Глава Чёрной Ложи схлопотал яростный взгляд Рейстлина. Даламар помог архимагу подняться, а затем прочёл заклинания перемещения магическими коридорами. «А ведь всё начиналось хорошо, — подумал Даламар, когда они стояли возле двери в комнату Лораны. — Кто бы мог подумать, что всё так обернётся?». Всё действительно шло как по маслу. Беременность Лораны протекала без эксцессов, всё было в порядке. Рейстлин сам следил за процессом, регулярно осматривая жену. Но на последнем месяце выяснилось, что девочка никак не хочет поворачиваться. Рейстлин прекрасно знал, чем грозит, если ребёночек выйдет ножками вперёд. Хотя бы потому что слышал от своей единоутробной сестры Китиары историю их с Карамоном рождения. Такой судьбы для своей дочери он не хотел, а потому решил сделать жене кесарево сечение, благо приготовить настой для усыпления, чтобы Лорана не почувствовала боли, было для него плёвым делом. Эльфийка тоже была обеими руками «за» такое решение, потому что ей было важно здоровье её дочки. Рейстлин блестяще провёл операцию, ассистировал Даламар. Но тут выяснилось, почему маленькая девочка не хотела поворачиваться — пуповина обмоталась вокруг её шеи таким образом, что чуть не удушила её. Рейстлин едва спас свою дочку, которая уже почти не дышала. А потом слёг сам, потому что потерял слишком много сил. Только благодаря Даламару архимаг и теперь дважды отец вообще не умер. Тёмный эльф вовремя распорядился, чтобы Иоланта и Эйвин присмотрели за Лораной, которая вскоре должна была прийти в себя (и, несомненно, эльфийке будет очень больно — такие раны не зарастают в одно мгновение), и за новорожденной малюткой, которая всё ещё чувствовала себя неважно, а сам отнёс шалафи, ослабевшего до предела, в его комнату. «И почему с этими Маджере вечно что-то не так?» — философски подумал Даламар, открывая дверь и помогая своему шалафи войти. Комната Лораны была не очень большой — эльфийка сама такую выбрала — зато здесь было два больших окна. Обстановка была обычной — туалетный столик, ширма с умывальником, шкаф с одеждой, полка с книгами, кресло, стол и стул. И кровать достаточно массивная и широкая, на которой без труда уместились бы трое. Сейчас Лорана лежала на этой самой кровати, откинувшись на подушки, и на лице эльфийки было выражение муки. Рядом на стуле сидела Иоланта, и вид у волшебницы был против обыкновения потерянный. Она не знала, как вести себя в таких ситуациях, а потому просто выполняла то, что ей сказали — каждые пятнадцать минут давала Лоране ложку какого-то настоя, сильно пахнувшего спиртом. На постели матери сидел Эйвин, на руках он держал комок одеял, который при ближайшем рассмотрении оказался ребёнком. Девочка мирно спала. Рейстлин подошёл к постели жены. — Лорана? — тихо позвал он. Эльфийка открыла глаза и слабо улыбнулась. — Уже почти не больно, — прошептала она и тут же скривилась. — Я вижу, — улыбнулся Рейстлин. — Иоланта, можешь идти, спасибо. Женщина встала со стула и, ошёломлённо кивнув, вышла. — Эйвин, — Рейстлин посмотрел на сына. — Ты тоже можешь идти. Отдохни. Тот попытался поспорить: — Пап, я… — Иди, сын. Эйвин посмотрел на мать. Лорана кивнула, и юный волшебник, повесив голову, встал с кровати. Он отдал маленькую сестрёнку отцу. Рейстлин потрепал сына по волосам. Эйвин, не поднимая взгляда, вышел из комнаты. — Даламар? — обернулся архимаг на своего бывшего ученика. — Я приду, если будет нужно, — лаконично ответил тёмный эльф и ушёл магическими коридорами. Рейстлин осторожно присел на краешек кровати эльфийки. Чёрный маг легко коснулся губами лба жены, та чуть улыбнулась. — Как она? — прошептала Лорана, имея в виду, конечно же, дочь. — Уже почти хорошо, — против воли съязвил Рейстлин. Только потом он осознал, что огорчать эльфийку не стоило. Во всяком случае, сейчас. — Что с ней? Ей плохо? — заволновалась мать — Всё хорошо, я же сказал, — архимаг постарался придать голосу твёрдость. — Поспи, прошу тебя. Вот, выпей, — Рейстлин взял новорожденную дочку одной рукой, другой протянул Лоране лекарство. Эльфийка приподнялась на кровати, взяла пузырёк и отпила из него, сделав сразу три глотка, закашлялась, а затем у неё из глаз потекли слёзы боли. — Лорана, осторожнее! — воскликнул волшебник. — Шов может разойтись. Но, похоже, та его уже не слышала. Она откинулась на подушки, а глаза её затуманились. — Я… пойду с тобой… — прошептала эльфийка. — Куда ты собра… — начал было Рейстлин, но жена его перебила, добавив: — Я пойду с тобой, Танис… Рейстлина словно бы облили ведром холодной воды. Он сухо сказал, глядя в стену и чётко выговаривая каждое слово: — Я не Танис. Эльфийка уже спала и не слышала волшебника. Рейстлин встал с кровати и, баюкая новорожденную девочку, прошёлся по комнате. «В конце концов, у неё начался бред от боли, — решил маг. Надо позаботиться о том, чтобы не разошлись швы — слишком сильно она кашляла». Рейстлин занялся осмотром жены и дочери. Однако нехорошее чувство внутри никак не хотело отпускать. * * * Вскоре Лоране стало лучше. Всё время, пока мать лежала, Эйвин занимался у Даламара и Иоланты, потому что Рейстлину было не до уроков. Он едва успевал уделять время Эйвину-сыну, на Эйвина-ученика его уже не хватало. Хотя юный полуэльф, конечно же, помогал, чем мог, но Рейстлин ворчал, что для сына важнее сейчас учёба, а с дочкой он уж как-нибудь сам справится. Через месяц Лорана была уже абсолютно здорова. Рейстлин снял швы, и теперь о родах напоминал только шрам внизу живота. Ариана (так решили назвать девочку) тоже поправилась — стала лучше дышать, но по-прежнему очень мало ела и не кричала. Последний факт беспокоил Рейстлина больше всего. Однажды Эйвин, укачивая сестру, обратил внимание на очень интересный факт — у девочки росли белые волосы. Юный волшебник тут же спросил отца, почему это так. Лицо Рейстлина в тот момент побелело и стало в цвет этих самых волос (и его собственных тоже). Следующие два дня он провёл в библиотеке Башни, обложившись книгами, пытаясь отыскать там ответ на вопрос — почему же? Почему Эйвин родился здоровым, не унаследовал это проклятье, а Ариана пошла в него? Ведь по всему получается, что не должна была бы! Бесконечные стеллажи убегали в глубь зала. Рейстлин готов был просидеть здесь день, ночь, неделю, месяц… только бы всё оказалось не так! — А я-то расслабился! Глупец! — в который раз повторял Рейстлин, трясущимися руками листая очередной фолиант. — Я знал, что не нужно было вообще иметь детей! Теперь моя дочь будет мучиться всю жизнь… Архимаг не услышал, как в библиотеку вошёл Даламар. — Шалафи, позволите? Эй… кхм… я так понимаю, вы беспокоитесь за маленькую Ариану, думаете, что она унаследовала… ну, в общем… — Да, я так думаю, — грубо оборвал Рейстлин учтивую речь своего бывшего ученика. — А вы не думаете, что девочка просто может быть… альбиносом? — Аль… что?! — Рейстлин даже вскочил со стула. — Ну, позвольте я объясню. Вы же не видите у неё золотой кожи, или там, необычных глаз… Только волосы. Может, она просто альбинос? Вы не находите, что она очень бледная? Это признак альбинизма. Рейстлин сел обратно, отложил книгу, подпёр худой рукой подбородок и задумался. — Но мы точно узнать это сможем не меньше чем через год. Даламар ухмыльнулся: — Шалафи, вы всё время забываете о такой вещи, как провидение. Ведь ваш собственный сын обладает этим даром. * * * Эйвин заметил, что мэтресса Иоланта в последнее время была немного рассеянной. Временами ей приходилось напоминать, что такое задание полуэльф уже выполнял. Юный волшебник иногда замечал, что женщина закусывает губу и смотрит в стену. И, что удивительно, она вдруг стала одеваться в совершенно другие вещи — обычные, ничем не выделяющиеся мантии. Где перья, рваный подол, вышивки? Причин такого поведения Эйвин не знал, но очень хотел выяснить. Сегодня, как и месяц до этого, как и полгода до этого, они практиковали гадания, «набивали руку». У Эйвина пока ещё не очень хорошо получалось, поэтому ему нужны были тренировки. Они сидели в шикарно обставленной комнате мэтрессы, прямо на полу, на тёплом ворсистом ковре и раскладывали камни для гадания. Если гадания как таковые у Эйвина, в общем-то, получались сносно, то толкования их всегда запутывали юношу. Внезапно в дверь постучали. Иоланта, побледнев, сорвавшимся голосом сказала: — Войдите. Это были Даламар и Рейстлин. Первый подмигнул Иоланте, женщина же опустила взгляд. Вид у неё был просто несчастный. — Иоланта, ты не окажешь мне услугу? — спросил Рейстлин, и голос его непривычно дрожал. «Что случилось?» — насторожился Эйвин. Он давно привык определять ситуацию по тону голоса отца. Похоже, в этот раз что-то серьёзное. Неужели всё из-за белых волос Арианы? — Мне нужно увидеть будущее. Скажем, на год вперёд. Ты можешь это сделать? — А давайте, я попробую? — встрял Эйвин. Он предполагал, что его сейчас выгонят, и тогда он не увидит чего-то очень важного, а так никто не сможет этого сделать. Иоланта с лёгкостью согласилась: — Да, пусть Эйвин попробует, а я проконтролирую, чтобы всё было точно. Рейстлин поджал губы, но всё же согласился. «В конце концов, скрывать это от него бесполезно — это первое, а второе — ему и правда нужны тренировки». — Только я хотел бы сам посмотреть на это. — Ну, до этого мы ещё не дошли, — Иоланта поднялась с пола, и, с лёгкостью пройдя меж раскиданных камешков, подошла к столу и взяла оттуда серебряный кубок. Затем волшебница наполнила его водой и села обратно на пол. — Вот. Здесь я смогу визуализировать то, о чём будет говорить Эйвин. Два чёрных мага сели рядом с Эйвином и Иолантой и уставились в кубок, замерев в ожидании. Юный полуэльф, немного волнуясь, собрал камни, затем вновь разложил их и начал гадание. Иоланта в этот момент прочла заклинание и сконцентрировалась, чтобы Даламар и Рейстлин могли видеть отражение того, о чём говорит Эйвин. — Это она? — прошептал Рейстлин. Он видел отражающуюся в воде девочку лет трёх, милую и очаровательную. Она отличалась от других детей лишь тем, что у неё была бледнее кожа. Волосы же её были скорей просто очень светлыми. — Частичный альбинизм, — так же шёпотом сказал Рейстлин. — Это просто частичный альбинизм. Ничего страшного. — Ничего фатального, шалафи, — улыбнулся Даламар. Эйвин видел картину у себя в голове. Да, он неплохо промазал со временем — ему сказали год, он отмахал сразу три, наверное, мэтресса Иоланта будет ругаться… Но та, против ожиданий, ругаться не стала. Она лишь коротко сказала: — Даламар, отведи, пожалуйста, Эйвина в его комнату, видишь, он очень устал. Ему нелегко далось это гадание. — Да, но я… — хотел возразить юноша, но его уже никто не слушал. — Пойдём, Эйвин, — Даламар встал и направился к двери. Рейстлин встал и сделал шаг вслед за ними, но Иоланта молниеносно вскочила с пола и схватила его за руку. Прижавшись пышной грудью к его плечу, она шепнула архимагу на ухо: — Маджере, не уходи! Прошу тебя! Мне очень надо с тобой поговорить! Рейстлин недовольно высвободился. Оба дождались, пока Даламар и Эйвин уйдут, затем Рейстлин сел в мягкое удобное кресло, а Иоланта осталась стоять. — Что тебе? — хмуро глядя на волшебницу, спросил архимаг. — Пожалуйста, помоги! — ведьма подняла на Рейстлина свои прекрасные фиалковые глаза, и они были полны слёз. — Это можешь сделать только ты! Иоланта упала к ногам волшебника и расплакалась, закрыв лицо руками. — Так, Иоланта, короче, — предупредил Рейстлин. — Что ты хочешь от меня. Не трать моё время на свои дешёвые трюки. Иоланта раскрыла ладони, и Рейстлин с удивлением увидел, что сурьма, которой ведьма всегда подводила глаза, смешалась со слезами и потекла по щекам. Похоже, дела у колдуньи были неважные, раз она разревелась в присутствии мужчины. — Я беременна, Маджере! — Поздравляю, — по-прежнему холодно сказал архимаг. — Я тут при чём? Не от меня же ты понесла. — Да лучше б от тебя! — с истеричными нотками в голосе вскрикнула женщина и разрыдалась в голос. — Тогда я должен был быть либо очень сильно пьяным, либо в состоянии лунатизма, чтобы вдруг посетить твою спальню, — съязвил Рейстлин. Иоланта повсхлипывала немного, а потом гордо, насколько это было возможно при растёкшейся косметике и заплаканных глазах, ответила: — Ты, между прочим, сейчас оскорбил очень красивую женщину! Женщину, которой ты всегда нравился. Мы с тобой могли бы быть неплохой парой, Рейстлин. — Иоланта, — мягко сказал волшебник, — если ты не заметила, у меня жена и уже двое детей. Ты не думаешь, что ты немного опоздала? Чародейка вскочила с пола и всплеснула руками. — Да что эта эльфийка! Она даже не имеет магических способностей! Была бы моя воля… — Иоланта, я бы попросил… — угрожающе начал Рейстлин. Но ведьма, похоже, слишком долго это в себе хранила. И сейчас словесный поток было уже не остановить: — …я бы вышвырнула её отсюда, пусть катится к себе в Сильванести… то есть Квалинести… да один чёрт, все эти эльфы — сволочи! Неужели ты не видишь, Маджере, что вы с ней не пара? — Иоланта… — Да она… да она… — женщина снова расплакалась. — Неужели ты никогда не задумывался, Рейстлин, что будет с тобой, когда ты постареешь, а она останется всё такой же юной и красивой? Ведьма поняла, что попала в цель. Это было больное место Рейстлина Маджере. Он опустил взгляд. — Рейстлин, — едва слышно прошептала Иоланта, — мы же люди. Всего лишь люди. А они — эльфы. Пусть сами как-нибудь, все эти Сильванести-Квалинести… но мы-то люди… нам-то как быть? Мы ведь даже не сможем увидеть будущее наших детей… Некоторое время царило молчание, и каждый думал о своём. Потом вдруг Рейстлин встрепенулся. — Они? Ты сказала «они»? Ты сейчас имела в виду… — Даламара, — вновь заплакала ведьма. — Что мне делать, Маджере? Что ты делаешь, скажи мне? Рейстлин вздохнул. «Что я делаю? Ничего. У меня был шанс, я мог бы оставить себе Кровавый Камень Фистандантилуса, и сейчас я был бы таким же молодым, как и Лорана. Но я отдал его Конклаву. Думаю, они уничтожили его, или же положили туда, где никто не сможет его достать. А что я делаю? Ничего, Иоланта. Я старею, как и любой нормальный человек. Потому что так должно быть. Я человек, а не лич, что жил во мне пять лет». Рейстлин коснулся ладонью руки Иоланты. — Знаешь, однажды один человек сказал, что если ты боишься таких вещей, то не люби. И не будешь любим. Волшебница смутилась. — Ну… я не уверена, что люблю Даламара… я даже хотела вытравить плод… но я увидела Лорану. Да, она так мучилась, после родов, но… она была такой счастливой! Я хочу, чтобы потом кто-то вспомнил ведьму Иоланту. Пусть меня вспомнит моя дочь. — Поздравляю, — серьёзно сказал Рейстлин. — Что, теперь я могу идти? — волшебник встал с кресла и направился в сторону выхода. — А… подожди, Маджере! — женщина удержала его за рукав мантии. — Хоть посоветуй, мне Даламару-то говорить? Архимаг посмотрел на Иоланту, хихикнул, а затем рассмеялся в голос. После чего закашлялся, правда, приступ был несильным. — А кто говорил «беременность под мантией не скроешь»? — он передразнил манеру Иоланты говорить. — И поверь, когда родится черноволосая девочка с остренькими ушками, Даламар точно спросит тебя, откуда у тебя взялось это чудо. — Ну да… точно… — рассеянно согласилась ведьма. Рейстлин открыл дверь и наконец-то вышел в коридор. Там его снова догнала Иоланта. Архимаг даже ничего не успел понять — руки, обнявшие его, копна кудрявых тёмных волос, и горячие губы, впившиеся в его губы. Рейстлин обхватил чародейку за талию и отстранил от себя. — Что ты себе позволяешь?! — воскликнул он, а на скулах выступили красные пятна. — Я просто хотела сказать спасибо! — улыбнулась женщина, вытерла глаза, размазав тем самым косметику окончательно, и шмыгнула в свою комнату. Рейстлин только покачал головой. И вдруг он заметил движение в конце коридора… это не чёрная мантия! Это платье Лораны. «Иоланта, я убью тебя», — подумал архимаг. * * * — Ладно, давай я начну? — предложила Лорана. Они сидели в комнате Лораны. Некоторое время, когда Рейстлин пришёл в спальню к своей жене, царило тягостное молчание. Никто не знал, что говорить, и одновременно каждому было, что сказать. — Давай, — пожал плечами Рейстлин. — Я назвала тебя Танисом, потому что я увидела Сла-Мори. И тот момент, когда я напросилась идти вместе со всеми. Не знаю, помнишь ли ты… — Помню, — спокойно сказал волшебник и погладил жену по плечу. — Вообще, — задумчиво продолжила Лорана, — я даже не тебя назвала Танисом. Я в тот момент тебя-то не видела. Я видела всю тогдашнюю компанию, а не тебя. Рейстлин кивнул. — Иоланта беременна. Он пересказал разговор с чародейкой. Эльфийка ни капельки не удивилась. Она лишь порадовалась за Иоланту и Даламара. Недоразумения были решены. Лишь одного Рейстлин не рассказал Лоране — что когда он спас жизнь маленькой Ариане, он написал письмо своей сестре. Ведь когда-то точно так же Китиара спасла жизнь ему, Рейстлину.