Тёмное Солнце

Some are like water Some are like the heat Some are a melody and some are the beat Sooner or later they all will be gone Why don't they stay young? Alphaville/Gregorian “Forever Young”

Небо над Утехой едва-едва порозовело, до рассвета оставался ещё как минимум час. В такую рань никто из жителей не вставал. Листья валлинов лениво покачивались на слабом ветерке, а у корней клубился предрассветный туман, который при свете первых лучей обещал стать росой. Карамон Маджере, как и любой другой утехинец, ещё спал, и ему снился странный сон. Он видел себя и Рейстлина, будто бы они, ещё совсем молодые, плавали в реке. Близнецы с детства очень хорошо плавали — им было, где тренироваться, ведь Утеха была расположена недалеко от озера Кристаллмир. Так что за Рейстлина, каким бы слабым он ни казался, Карамон не беспокоился — плавал брат хорошо. Но во сне молодого мага почему-то постоянно уносило течением. Рейстлин боролся с ним, но не мог справиться. Карамон никакого течения не ощущал, будто бы это была и не река вовсе, а стоячий пруд. Однако когда великан попытался помочь брату, Карамона вдруг начало уносить в другую сторону. «Так не бывает! — недоумевал он. — Река течёт только в одну сторону. Этого не может быть!». Чем больше Карамон боролся, тем дальше он оказывался от Рейстлина. — Рейст! Рейст! — закричал великан. Тот только тянул руку к брату. — Рейст! — вновь закричал Карамон и проснулся. Он хотел вскочить с кровати, но получилось только скатиться. Карамон Маджере был уже слишком стар для подобных манёвров. И всё же, не обращая внимания на непрекращающуюся боль в спине, которая не давала покоя с позавчерашнего вечера, направился в коридор так быстро, как мог. Кашель Карамон услышал, ещё не открыв дверь спальни Рейстлина. Брат несколько дней назад прибыл из Палантаса погостить. В доме Карамона и Тики для него всегда была готова его собственная комната с чистой постелью. Карамон распахнул дверь. В комнате царил предрассветный полумрак, Рейстлин лежал на кровати навзничь и тяжело дышал. Грудь вздымалась и опускалась, из лёгких вырывались хрипы. — Рейст… — прошептал Карамон. — Я… я принесу чаю, Рейст… Говорить волшебник уже не мог. Он протянул руку — так же, как и во сне. — Нет, Рейст… тебе просто нужен чай… Рейстлин тронул костлявыми пальцами руку брата. Но это была не его обычная железная хватка, выбраться из которой практически невозможно. Рука старого мага была совсем слабой. Карамон присел на кровать рядом с братом. — Рейст… — одними губами прошептал он, сжимая руку близнеца. Морщины на лице Рейстлина разгладились, выражение муки ушло. Вместе с этим прекратилось и жуткое, надсадное дыхание, остекленели глаза цвета расплавленного золота. — Рейст! Рейст!! Нет, Рейст! В Палантасе был тёплый солнечный день. Море было голубым и бликовало золотом, каменные мостовые сияли белизной… в такие дни жителям города даже Шойканова Роща не казалась такой уж страшной. Впрочем, никто всё равно не решался к ней приближаться и проверять, насколько она страшна или не страшна. — Ну так что, сразу домой или по городу погуляем? — спросил Эйвин Маджере у своей спутницы, когда они появились на пустой улице, ведущей прямиком к Роще. Девушка кокетливо похлопала длинными чёрными ресницами: — А ты предлагаешь что-то стоящее? Эйвин сложил молитвенно руки и притворно-скорбным голосом сказал: — Я предлагаю тебе сходить в Храм Паладайна. О, Хельга, ну что за глупости? Давай пойдём на пляж. Я знаю тут хорошее место, там никого нет… — Эйвин, — Хельга скинула со своей талии руку мага, неведомым образом оказавшуюся там, — отец будет волноваться, нам лучше пойти домой. — Я тебя умоляю, у Даламара достаточно дел и без нас. — Эйвин! — Ну хорошо-хорошо. Идём. Хельга Арджент унаследовала от своей матери женственность, копну чёрных волос и необычные фиалковые глаза. От отца же ей достался ум, сообразительность и эльфийские черты лица. От кавалеров у неё отбоя не было, но в последнее время они с Эйвином были вместе. Полуэльфы ступили в тень Шойкановой Рощи. Достаточно быстро преодолев преграду из вечных дубов, они вошли во внутренний двор Палантасской Башни. — Странно, — пробормотал Эйвин. — Что-то нет никого. Подозрительно тихо. Я не верю, что сегодня какой-то общий выходной. — Надо узнать, что случилось, — пожала плечами полуэльфийка. — Может, твой отец знает? Они переместились магическими коридорами к двери лаборатории Рейстлина. Эйвин постучал и услышал тихое: — Войдите. Волшебнику показалось, что голос его отца звучит как-то странно… Как будто бы это и не он вовсе. Эйвин толкнул дверь и вошёл. С облегчением он увидел отца, стоящего спиной к нему, склонившегося над столом. На Рейстлине была, как всегда, чёрная мантия, седые волосы спускались ниже плеч… …Постойте… это же… — Ты как всегда вовремя, Эйвин, — холодно сказала Ариана, поворачиваясь к брату. — Присядь, пожалуйста. Полуэльфа как молнией ударило. Белые волосы сестры он в первый момент принял за седину отца. А на столе лежали Посох Магиуса, Око Дракона и ещё какие-то мелкие мешочки. — Где… где отец? — волшебник вмиг охрип. — Что ты делаешь в его лаборатории и почему распоряжаешься тут, как хозяйка? — Сядь, Эйвин, — махнула рукой Ариана. — Хельга… ты тоже сядь, раз уж пришла. Волшебники сели на стулья, непонимающе глядя на полуэльфийку. Девушка развернула какой-то свиток, весь испещрённый мелким и безумно знакомым почерком. На пол полетела восковая печать, но, не достигнув цели, она зашипела и превратилась в кучку пепла. Естественно, свиток был опечатан магией, неужели можно было ожидать чего-то другого? Ариана откашлялась и произнесла: — Я взяла на себя обязанность… раз уж тебя не было, а мама… в общем, это сделаю я, хоть я и младшая. Я сама это ещё не читала, ты видел, я распечатывала при тебе. — Что это? — требовательно спросил Эйвин. — Что это всё значит? — Это… завещание, — вздохнула Ариана и, опершись о стол, приготовилась было зачитывать его, но брат вскочил со стула и выхватил свиток из её рук, смял его и швырнул куда-то под шкаф. — Какое ещё завещание, раздери тебя дракон, Ариана! — Эйвин схватил сестру за руки. — Чьё завещание? Хельга попыталась оттащить Эйвина от сестры: — Я понимаю, тебе сейчас плохо… но Эйвин, послушай, Ариана же не виновата, ей не лучше, чем тебе! Полуэльф толкнул сестру так, что она полетела спиной на стол. — Проклятье, о чём вы все говорите?! Я не понимаю! Где отец? — волшебник отошёл к окну и посмотрел на Рощу, ни летом, ни зимой не меняющую своего облика. — Ты не ударилась? — Хельга помогла подруге встать. — Нет, — прошептала та, покачав головой. — Это ничего, я боялась худшего. Он… эмоционален. Пожалуйста, присмотри за ним, я тебя умоляю. Та только кивнула. — Отец в Утехе, — осторожно начала Ариана свой рассказ, но закончить ей Эйвин не дал: — Ну так стоит его навестить, я отправляюсь сейчас же, — глаза полуэльфа нервно блестели, — Ариана, ты со мной? Хельга? Или подождём, пока он сам прибудет? Когда он обещал быть дома? Конечно же, Эйвин уже понял, в чём дело, он всегда был сообразительным. Просто он отказывался верить в произошедшее. Отказывался принять эту мысль, поэтому для него проще было недоумевать, выплёскивать рождающуюся агрессию на других. Хельга подошла к Эйвину, взяла его за руку и отвела к стулу. Затем она усадила волшебника, а сама встала за спинкой, положив ладони полуэльфу на плечи. — Он уже не будет дома, Эйвин, — прошептала Ариана. — Дядя Карамон похоронил его и по обычаю утехинцев посадил на его могиле валлин. Нам обо всё сообщил Палин, который прибыл так быстро, как только смог. Я единственная, кто мог что-то решать… и я подумала, что это будет справедливо, если могила отца будет в Утехе, ведь он родился там. Эйвин всё это время сидел со сжатым кулаками и закрытыми глазами. Когда сестра закончила, он посмотрел на неё, и во взгляде его горела самая настоящая ярость. — Как ты смеешь такое говорить? Твои дурацкие шутки не доведут тебя до добра, Ариана! Как ты посмела сказать такое про отца?! — Эйвин дёрнулся, чтобы встать, но Хельга удержала его. — Отпусти меня, я проучу эту дрянную девчонку! Ариана кивнула подруге, чтобы та отпустила её брата. Эйвин рванулся к сестре и с размаху влепил ей пощёчину. Полуэльфийка, не проронив ни звука, закрыла щёку рукой. Эйвин вдруг обнял сестру и погладил по голове: — Прости меня, Ариана, прости, умоляю… я просто… — Ты просто ищешь виноватых, — прошептала та. — Их нет. Отец был человеком. Он при любом раскладе не смог бы жить так же долго, как мы. Палин сказал, что дядя Карамон был с ним рядом. — А где мама? — спросил Эйвин, отходя от сестры. Хельга тут же взяла его за руку. — Она… у себя. Тебе лучше её не беспокоить. А нам стоит продолжить наше дело. Так или иначе, но придётся прочесть это завещание. «Кажется, он успокоился, — выдохнула Ариана, ползая по полу в поисках смятого пергамента. — Вот бы с мамой всё было так же просто — какая-то пощёчина… А я всё ещё слышу его голос в этой комнате…». Лорана лежала на кровати в своей комнате, плохо понимая, где она, кто она и в каком она времени. Слёзы одна за другой катились по щекам эльфийки. Лоране её состояние напомнило её ступор в Даргаарде, вызванный заклинанием Лорда Сота. «Точно, я в Даргаарде, — губы эльфийки даже чуть дрогнули в улыбке. — Сейчас он придёт и скажет: «Лорана! Это я, Рейстлин!». Сейчас, надо только подождать…». Минута шла за минутой. Ничего не происходило. «Нет, я в Палантасе, — решила Лорана. — И сейчас он мысленно позовёт меня, он скажет мне: «Лорана, иди сюда. Подготовь переплёт для этой книги. Лорана, почини мою мантию. Лорана, присмотри за детьми. Лорана, иди ко мне…». Он меня сейчас позовёт. Ведь всегда звал!». — Ну почему? — прошептала эльфийка, и слёзы солёным дождём закапали на подушку. — Почему? Конечно же, она с самого начала знала, чем ей грозит любовь к человеку. Она будет молодой, он состарится и умрёт — такова природа людей и эльфов. Ничего не поделать. Однако она старалась не представлять себе тот момент, когда останется одна. Но вот он наступил. Рейстлина больше нет. «На что мне эта молодость и красота? На что мне моя жизнь? — в отчаянии думала эльфийка. — А теперь получается, что я ещё и плохая мать. Я должна поддержать Ариану — она ведь совсем одна… ей сейчас так тяжело…». Лорана ногтями вцепилась в подушку и зарыдала в голос. — На что мне всё это? Я отдам свою молодость! Верните мне его! Верните, слышите?! Слышит меня кто-нибудь? Слова перешли в глухие рыдания. — Что бы сейчас сказал Рейстлин, глядя на меня? — всхлипнула Лорана, садясь на кровати. — Ему бы, наверное, всё это не понравилось… — Хочешь узнать достоверно? — послышался женский голос из угла комнаты, где стояла ширма. Обычно там эльфийка переодевалась и умывалась. — Кто ты такая? — Лорана мгновенно вскочила с кровати и вытащила кинжал. — И что ты делаешь в моей комнате? — Я здесь по твоей же просьбе, дорогая моя, — голос звучал приторно-сладко. — Ты спросила, слышит ли тебя кто-нибудь. Да, слышит. Я — слышу. Я всегда слышу. Незнакомка шагнула из тени. Лорана вскрикнула и уронила кинжал — он был абсолютно бесполезен против этой особы. Длинные чёрные волосы, блестящие чёрные глаза, чёрное платье, не скрывающее безупречной фигуры… и медальон с пятью головами драконов. — Я вижу, ты меня узнала, — улыбнулась Такхизис. — Можешь быть уверена, я тебя тоже не забыла, Лорана Золотой Полководец. — Я не… — хотела было отречься от прежнего титула эльфийка, но потом замолчала. — Вот и хорошо, — удовлетворённо кивнула богиня. — Я вижу, у тебя трагедия. Я могу помочь тебе, хотя, признаться, вы с мужем оба выпили мне немало крови. Ну что ж, я бываю милостивой. Я могу вернуть тебе Рейстлина. — Что?.. Лорана не могла поверить своим ушам. Такхизис сделала несколько шагов навстречу эльфийке — та вжалась в стену. — Да, ты всё верно поняла, — Богиня Тьмы присела на кровать. — Я могу вернуть тебе твоего драгоценного Рейстлина. Живого и здорового. — Но ведь… — слабым голосом возразила эльфийка. — Не ты решаешь, кому жить, а кому умереть. Только Чемош может отпустить его. — Ты не права, Золотой Полководец, — Такхизис закинула ногу на ногу и продолжила: — До того, как душа умершего человека окажется на суде Чемоша, любой из богов может забрать того, кто ему хорошо служил. — В таком случае, — уже уверенней сказала Лорана. — Его должен был забрать Нуитари. «Я не дам ей меня обмануть, ни за что! Я знаю, на что она способна!» — эльфийка думала только об этом, сжимая зубы. — Я тебя не обманываю, — ответила на её мысли богиня. — Да, ты права, Нуитари забрал его… но ведь Нуитари мой сын, разве ты не знаешь? — Я… знаю, но что с того? — А то, что мы уж найдём с ним как-нибудь общий язык. Я отдам тебе Рейстлина, а взамен попрошу совсем немного. Лорана держалась за стену, как за последнюю опору. «Не надо соглашаться, не надо! Она всегда всех обманывает… но ведь она действительно может вернуть Рейстлина…». — Да, я могу, — кивнула Такхизис. — Поверь, я тебя не обманываю. Мне за это нужно лишь твоё служение. Думала ли ты когда-нибудь о том моменте, когда умрёшь ты? Ведь ни один бог не придёт за тобой. Ты тёмная эльфийка, ты не служишь более Паладайну. Нуитари не заступится за тебя, ведь ты не волшебница. Что будешь делать ты? А я буду твоей покровительницей, твоей госпожой. У тебя будет надёжная защита. — Мне наплевать на себя! — воскликнула Лорана. — Но как я могу тебе верить, ведь ты всё время лжёшь! Как я могу тебе верить, может, ты хочешь зла моим детям? Такхизис встала с кровати и подошла к эльфийке. — Я ведь тоже мать, не забывай об этом. Я клянусь своими детьми, что я верну тебе Рейстлина. Соглашайся. Лорана сползла по стене и закрыла лицо руками. Даламар чувствовал себя эгоистом, но он очень не хотел приходить в лабораторию. Это навевало воспоминания о шалафи, чего тёмный эльф совершенно не хотел. Однако Ариана попросила, и Глава Ложи пришёл. Выглядел Даламар неважно — под глазами залегли тени, весь вид говорил об усталости и навалившейся тяжести. — Что случилось? — спросил он у волшебницы. Затем он заметил дочь и Эйвина и поприветствовал их. — Не знал, что вы вернулись. — Лучше б не возвращались, — хмуро отозвался Эйвин. — Даламар, тут… ошибка, наверное, я даже не знаю, — Ариана казалась смущённой. — Отец завещал Посох Магиуса Эйвину, кое-какие книги тебе… — Мне? — удивился тёмный эльф. — Да, тебе, — пожала плечами волшебница. — А мне… смотри сам. Она протянула Даламару свиток. До последнего момента тёмный эльф не мог понять, какую роль он сам играет в завещании Рейстлина. Но теперь всё стало ясно… и дело было совсем не в книгах. — Око Дракона и… лабораторию? — брови Даламара взлетели вверх. — Но ведь… — Да, я знаю, — Ариана потёрла уставшие глаза. Она не могла выспаться уже четвёртые сутки. Каждый раз, когда она ложилась в постель, ей мерещился голос отца. — Он не имел права включать это в завещание, потому что лаборатория не принадлежит ему. Это помещение Башни. Ты, как Глава Ложи, можешь с этим разобраться. Даламар присел в кресло, внимательно изучая пергамент. — Он не мог этого не знать, — тихо сказал Эйвин. — В том-то и дело, — кивнула Ариана. — Это загадка. Почему, если он знал, что это неправомерно, то всё равно написал? Я не могу понять. Даламар покачал головой и передал свиток Ариане. — Я могу. — А я сразу сказала, что отец объяснит, — слабо улыбнулась Хельга. Однако Даламар молчал. Он массировал пальцами виски и не мог произнести ни слова. «Ты знал. Ты предвидел, что я пойму, о чём ты говоришь. Но почему ты не сказал мне этого, пока был жив?.. Ну конечно же, ведь даже ты не знал, когда умрёшь…». — Это что-то вроде последней воли, — наконец, прошептал Даламар. — Эта лаборатория — это место Хозяина Башни. Обычно Хозяин по совместительству ещё и Глава Ложи, но не всегда. Сейчас Глава Ложи — я. Логично было предположить, что после… после смерти шалафи Хозяином Башни стану я, и два поста будут совмещаться в одном человеке. Но Рейстлин хотел, чтобы Хозяйкой стала ты, Ариана. — Я? — от неожиданности полуэльфийка даже шагнула назад. — Но я ведь ещё слишком молода и неопытна! Мне кажется, просто стоит рассматривать это как ошибку… Даламар покачал головой: — Нет. Ты вовсе не так неопытна, как думаешь. Ты вполне можешь занять этот пост. Мы, конечно, можем сейчас забыть о завещании. Но как Глава Ложи я назначаю тебя на этот пост. Чисто технически — Хозяин должен быть всё время в Башне, а меня слишком часто нет. В связи с недавними событиями, — Даламар покосился на Эйвина и Хельгу. — С открытием новых Башен… я просто не смогу быть Хозяином Палантасской Башни. Лицо Арианы, и так обычно бледное, сделалось серым. Но она спокойным голосом ответила: — Да, как скажешь, Даламар. Я принимаю этот пост. «Книги, — думал тёмный эльф, глядя в пространство. — Ты завещал мне те самые книги, которые когда-то давно были для меня запретными…». — Тут ещё мама упомянута, — продолжила Ариана читать завещание. — Давай я отнесу ей то, что ей оставил Рейстлин, — предложил Даламар. Возражать никто не стал. — Верни… верни его, — плакала эльфийка, против воли опустившись перед Королевой Тьмы на колени. — Я прошу тебя. — Так ты будешь служить мне? — требовательно спросила богиня. — Я… Лорана хотела согласиться, но не смогла вымолвить ни слова. Тело сковало холодом, и знакомый уже страх влился в кровь, потёк по венам. «Шойканова Роща», — мелькнула у эльфийки ассоциация. Так Лорана себя чувствовала в ту ночь, когда они с Рейстлином только-только открыли Палантасскую Башню. Эльфийка не могла шевельнуться, не могла вдохнуть. Иглы кололи лёгкие, и ощущение чьей-то безграничной мощи разрывало сознание. Через бесконечно долгую секунду показался и сам источник страха и холода. Лорана не удивилась — она уже была на это не способна — присутствию в её скромной комнате ещё одного бога. — Итак, мама, — зло произнёс Нуитари Чёрная Луна, глядя только на Такхизис. Эльфийка для него была пустым звуком. — Ты поклялась мною, я не ослышался? Что ты делаешь в моей Башне и какое имеешь право клясться мной? Такхизис сдавать позиции так быстро не собиралась. Богиня обворожительно улыбнулась: — Я веду разговор. Я ведь не отбираю у тебя твоё, сын, правда? Эта девчонка — не маг, она тебе не нужна. — Но ты это делаешь в моей Башне, — прошипел Бог Чёрной Магии. — И ещё, мне не нравится, когда клянутся мной, поскольку слово ты всё равно не сдержишь. Лицо Такхизис исказила ярость, однако богине ничего не оставалось, кроме как исчезнуть. Здесь была не её территория, спорить с сыном было бессмысленно. Нуитари постоял ещё секунду, глядя на то место, где только что была его матушка, затем развернулся, чтобы уйти. — По…дожди, — прохрипела Лорана, теряя сознание от страха и холода. — Прошу тебя… Нуитари обернулся и с удивлением посмотрел на эльфийку, вопросительно выгнув бровь. — Верни его… ты ведь можешь… Лорана не ждала ответа. Она видела Бога Чёрной Магии всего один раз в жизни — в Шойкановой Роще вместе с Лунитари и Солинари. Но в тот раз Лорана отключилась и почти ничего не запомнила. За долгие годы жизни в Палантасской Башне эльфийка несколько раз обращалась к Нуитари. Естественно, не ожидая какого-либо отклика и уж тем более не думая о том, что увидит его когда-нибудь. Она прекрасно знала, что является меньше чем пылинкой для Бога Магии. У неё нет способностей. И всё же… Она не могла не попросить. — Я? Нет, я не могу. И никто не может. Только Чемош, но он вернёт Рейстлина Маджере так, что тому расхочется жить. — Но ведь Такхизис говорила… — Лорана замолчала. — Она врала. Как всегда… Слёзы вновь покатились по лицу эльфийки. Нуитари пожал плечами: — Не совсем. Она всего лишь не сказала тебе всей правды. Забрать из чертогов Чемоша — ещё не значит оживить. — Тогда скажи мне — ты забрал его? Хотя бы это скажи. Прошу тебя! — Нет, — спокойно покачал головой Бог Чёрной Магии. Предупреждая новые рыдания эльфийки, он продолжил: — Его там нет. — То есть… он жив? — безумная надежда зажглась в зелёных глазах Лораны. — Нет. Просто он ещё не ушёл. Полагаю, это как-то связано с его братом-близнецом… впрочем, мне нет до этого дела. Не прощаясь, Нуитари исчез. Лорана лежала на полу и плакала. Но теперь это были очищающие душу слёзы. Внимание! Смерть персонажа! Автор считает, что именно так Рейстлин должен был уйти из жизни - не в 28 лет сгинуть в Бездне бог знает как, а закономерно дожить до почтенного возраста. Кто сильно переживает - не читайте. * * * Даламар захотел пройтись по Башне, и потому не использовал заклинание магических коридоров, а пошёл по лестнице. Подойдя к спальне Лораны, он нос к носу столкнулся с выходящей оттуда эльфийкой. — Как ты? — с участием спросил тёмный эльф. Лорана, не говоря ни слова, бросилась к нему на шею и начала всхлипывать. — Ну, всё не так плохо, не надо расстраиваться, — Даламар с трудом подбирал слова для утешения, так как сам очень остро переживал смерть Рейстлина. — Всё совсем не плохо, — Лорана посмотрела на Даламара, и на лице эльфийки впервые за последние дни появилась улыбка, хоть и совсем слабая, как луч солнца после грозы. — С ним всё будет хорошо. Теперь я это точно знаю. А мы… мы будем жить дальше. Эльфийка последний раз прижалась к недоумевающему Даламару и высвободилась из его объятий. Тёмный эльф только сейчас заметил, что на Лоране не обычное платье, а дорожная одежда, а за плечами походная сумка. — Куда ты собралась? — спросил Глава Ложи. — Я… отправляюсь в Утеху. Хочу пожить немного там. Я только попрощаюсь с детьми. А ты держись. Я же знаю, что тебе сейчас плохо. Лорана стиснула ладонь Даламара и направилась вверх по лестнице. — Подожди, — спохватился тёмный эльф, — я принёс тебе кое-что. Эльфийка обернулась и быстро подошла к Даламару. — Это завещал тебе Рейстлин, — Глава Ложи разжал ладонь. В руке у эльфа красовался большой изумруд. Лорана осторожно взяла его. — Спасибо, — прошептала она, будто бы ни к кому не обращаясь, — я знаю, что он значил для тебя. Несколько часов спустя Лорана уже плыла на корабле, который отправлялся в Новый Порт. Солёный ветер трепал золотые волосы и высушивал слёзы на глазах. Эйвин, всё ещё не веря в смерть отца, пытался использовать свой дар предвидения, чтобы увидеть Рейстлина. Для этого он использовал зеркала, подаренные ему когда-то Иолантой. Хельга смотрела на попытки Эйвина и вздыхала. Он поймёт и примет. Чуть позже. Даламар сидел в своей комнате и думал о словах Лораны. Наверное, всё действительно не так плохо… Ариана горько плакала, распластавшись на отцовской кровати. Теперь новоиспечённая Хозяйка Башни могла себе это позволить — на неё никто не смотрел. А далеко в Утехе Карамон Маджере сидел на коленях на недавно вскопанной земле, неподалёку от совсем молоденького, недавно посаженного валлина. Отец большого семейства, тихо плача, шептал только одно: — Так не честно, Рейст… не честно! Почему ты не дождался меня? Зачем ты ушёл без меня? Это не честно… «Честно-честно, братец, ведь я жду тебя здесь». Карамон обернулся, но, конечно же, никого не увидел. Однако на душе стало легче.

Forever young, I want to be forever young Do you really want to live forever Forever - and ever. Alphaville/Gregorian “Forever Young”