Тёмное Солнце

Эйвин, взбивая сапогами пыль, шёл прочь от Утехи. Сейчас полуэльф хотел только одного — побыть наедине с собой. Он злился на весь мир и прежде всего на своего отца. Мало того, что они уже неделю живут в этой проклятой деревне, так Рейстлин ещё и ни слова не хочет говорить про Испытание, которое будет уже завтра! Неужели это так сложно — просто рассказать, что оно собой представляет? Магический бой? Проверку знаний? Самое отвратительное, что молчал и Палин, который несколько лет назад проходил Испытание и по его итогам попал в Белую Ложу. Пока они ещё были в Палантасе, Эйвин пытался выспросить у Даламара, но тот ледяным тоном ответил, что ничего не знает. Молодой маг был уверен, что все всё знают, но молчат. «Им словно наплевать на меня! — обиженно подумал Эйвин, пнув лежащую на дороге ветку. — Всем известно, что маги иногда погибают на Испытании, неужели моим родителям всё равно?». Так и не выйдя за пределы города, полуэльф плюхнулся на землю, устроившись в огромных корнях раскидистого валлина. Сейчас он ненавидел каждую частичку мира, каждое существо, жившее на Кринне, каждый предмет — словом, всех и вся. И даже его любимое время года — весна — сейчас его раздражало. Солнце село, позолотив последними лучами окрестности, и на небе стали видны почти полностью сошедшиеся Три Луны. Эйвин не знал, сколько он просидел под деревом, думая о несправедливости обхождения с ним и о том, что лишь он один осознаёт серьёзность ситуации. Отец вёл себя так, словно ничего не происходило, Палин целый вечер читал какую-то книгу, сославшись на то, что учитель его убьёт, если он не будет знать весь материал к послезавтрашнему дню. Эйвин целую неделю, что они жили в Утехе, пинками вытаскивал своих кузенов на тренировку — он должен быть готов к встрече с любыми трудностями! Но сегодня Танин высказал общее мнение о том, что полуэльф «тут всех уже достал», и весь день молодой чародей слонялся неприкаянным. Не выдержав к вечеру, Эйвин вышел прогуляться в одиночестве. — Тут всех уже достал, — изобразив тон кузена, пробурчал полуэльф. — Вот лентяи! Он поднял взгляд к небу, глядя на луны. Завтра решится его судьба, кому из трёх Богов Магии он будет служить и отдавать всего себя. Конечно, если он выживет… * * * Лорана смотрела в пространство, одной рукой держа чашку, а другой — полотенце. Вообще-то эльфийка вызвалась помогать с посудой на кухне, но она никак не могла сосредоточиться на работе. Тика, увидев подругу в таком состоянии, молча принялась вытирать посуду сама. Она сейчас как никто другой понимала эльфийку. — Тика, — дрожащим голосом сказала Лорана. — Скажи, что ты делала, когда Палин проходил Испытание? — Честно? — невесело усмехнулась та. — С ума сходила, почти как ты сейчас. Мы с Карамоном не могли ни есть, ни спать, пока наш младший сын не вернулся. И хотя Карамон сказал, что если вещи не прислали, то он жив… — Тика сглотнула и тихо закончила: — Я всё равно чуть не умерла от беспокойства. — Рейстлин говорит, что это необходимо для развития Эйвина, как мага, — Лорана порывисто вздохнула. — Иногда мне кажется, что маги — это отдельная раса… Я бы ни за что не позволила подвергнуть жизнь сына опасности, но Рейстлин предупредил, что он не хочет слышать даже слова против. Как думаешь, ему всё равно? Тика пожала плечами, ставя последнюю тарелку в стопку и аккуратно забирая чашку из рук подруги, чего эльфийка, впрочем, даже не заметила: — Сложно говорить что-то наверняка, если это касается Рейстлина… Сколько его знаю, всё не могу предсказать его действий. * * * Близнецы Маджере в полной тишине сидели за столом друг напротив друга. Рейстлин пил свой горький отвар, не поднимая на брата взгляда. Этого и не требовалось, как не требовалось и разговора. Только Карамон сейчас понимал своего брата. Рейстлин, допив чай, поставил чашку на стол. Карамон хотел было встать, чтобы поставить чайник, но Рейстлин поднял ладонь, останавливая брата. Ещё некоторое время они просидели молча, и, наконец, Карамон спросил: — И всё же почему ты… — Не надо ему этого знать заранее, — тихо ответил архимаг на невысказанный вопрос. — Что было бы, если б мне рассказали о моём Испытании? Карамон качнул головой, выражая неуверенность в ответе. — А вот что, братец: я бы испугался. Ты же понимаешь, что предложи мне маги тебя убить, я бы не согласился. И ты бы испугался тоже. И всё было бы сейчас по-другому. Да и потом, я и вправду не знаю, что будет. Ведь Испытание для каждого своё… Карамон согласно кивнул. Больше близнецы не разговаривали. Вслух. * * * Рейстлин и Эйвин стояли на опушке Вайретского леса — архимаг телепортировал их сюда прямо из Утехи. Деревья стояли так плотно, что солнечные лучи не достигали земли — в лесу была полутьма. Слышалось настойчивое щебетание птиц. — Ты пойдёшь со мной? — обернулся Эйвин к отцу. — Я доведу тебя до Башни, — ничего не выражающим тоном ответил тот. — Пожалуйста, не сходи с тропы. Маги ступили под сень деревьев, и едва виднеющаяся тропинка будто стала шире. После продолжительного молчания Эйвин сказал: — В этом лесу полно живности. — А ты думал, что Вайретская Роща такая же, как Шойканова? — уголки губ Рейстлина дрогнули. Полуэльф смущённо признался: — Ну… да. Я ведь никогда не был тут. — Запомни, Эйвин, магия не заканчивается некромантией. Чёрная Ложа — всего лишь одна из трёх. — Но я хочу… — Испытание покажет, — оборвал архимаг сына, показывая тем самым, что разговор окончен. Эйвин обиженно отвернулся. Он сейчас очень хотел, чтобы отец оказался как можно дальше отсюда. Через некоторое время волшебники вышли к огромным воротам, за которыми виднелись строения из белого камня. Пять шпилей башен — двух центральных и трёх боковых — возносились в небеса так высоко, что казалось, они доставали до самых облаков. — Ух ты, — протянул полуэльф, — а Вайретская Башня гораздо больше нашей! Рейстлин проигнорировал эти слова. Ворота распахнулись, и маги вошли во двор. Здесь было оживлённо — тут и там ходили, сидели, работали и разговаривали маги различных Лож. Никто поначалу не обратил внимания на вошедших, но затем к ним начали поворачиваться. — Господин Маджере, для нас честь… — начал было какой-то маг из Чёрной Ложи, но Рейстлин досадливо махнул рукой. Другие тут же вернулись к своим делам, и Рейстлин с сыном беспрепятственно пересекли двор. Внутри Вайретской Башни всё было тоже совсем не так, как в Палантасской. Эйвин с удивлением оглядывал серые стены, от которых, казалось, шёл свет, не дающий теней. Винтовая лестница тут отсутствовала. Архимаг провёл Эйвина по нескольким коридорам, а затем остановился перед одной из дверей, на вид выглядящей точно так же, как и другие. — Тебе сюда, — спокойно сказал Рейстлин. — Я подожду окончания Испытания здесь. — А разве ты не будешь присутствовать? — удивлённо и разочарованно спросил молодой маг. Рейстлин покачал головой и пояснил: — Мне нельзя. Теперь ты понимаешь, что когда я говорил, что не знаю ничего о твоём Испытании, я тебе не врал? Эйвин медленно кивнул, глядя в золотые глаза отца. Вся обида ушла, и сейчас полуэльф желал бы ещё минуту побыть с ним. Но этой минуты не было. Вдруг Рейстлин быстро обнял сына, а затем, буквально оттолкнув его от себя, развернул Эйвина лицом к двери. — Иди! — повысил он голос. — Иди же! Порывисто вздохнув, молодой маг толкнул дверь и шагнул за порог. В последний момент обернувшись, он увидел, что отец уже исчез. Он попал в большую комнату с двумя десятками кресел, выставленных в один ряд. Напротив них смущённо мялась дюжина молодых магов, принадлежащих к разным расам. Юноша вошёл и встал рядом с возможными коллегами. Из самого большого центрального кресла, поднялся высокий стройный маг в чёрных одеждах. Эйвин вначале не поверил своим глазам — это был Даламар! Но уже через секунду он вспомнил, что не так давно тёмный эльф стал главой Конклава, а значит, он просто обязан здесь присутствовать. На душе сразу же полегчало, однако Даламар тут же задушил оптимизм полуэльфа на корню, произнеся ледяным тоном: — Эйвин Маджере? — он строго воззрился на новоприбывшего. — Вы опоздали. Будь вы в моей Ложе, выговором вы бы не отделались. Молодые маги начали молча переглядываться. Видимо, фамилия была им знакома. На щеках Эйвина выступили красные пятна стыда. Женщина, сидящая справа от Даламара, укоризненно посмотрела на тёмного эльфа, но тот не обратил ни малейшего внимания на это. — Ну что ж, начнём, — продолжил Глава Конклава. — Приветствую вас в Вайретской Башне Высшего Волшебства. Я Даламар, глава Чёрной Ложи и ныне Глава Конклава. Полагаю, вам всем известно, зачем вы здесь. Сегодня Испытание покажет, к какой Ложе вы отныне будете принадлежать. Всем вам были посланы пригласительные письма, в которых было сказано об опасностях, которые несёт магическое Испытание. Я надеюсь, что все вы сознаёте их и идёте по доброй воле. Сейчас последний момент, когда вы можете отказаться от Испытания. Даламар замолчал, окидывая тяжёлым взглядом кандидатов. Никто не проронил ни слова, и тёмный эльф продолжил: — Что ж, я вижу, все уверены в принятом решении. Сейчас госпожа Йенна, — Даламар указал на женщину в алой мантии, ту самую, что сидела справа от него, — Глава Алой Ложи, будет зачитывать ваши имена по списку, а господин Киррен, — Даламар указал на мужчину в белой мантии, который был слева от него, — Глава Белой Ложи, проводит каждого из вас на Испытание. Окончив свою речь, Даламар сел обратно в кресло. Он ещё раз пробежал взглядом по лицам кандидатов, не задержавшись ни на ком. Алая чародейка Йенна, которая, как показалось Эйвину, была слишком молодой для поста Главы Ложи, поднялась и развернула свиток. Маги один за другим покидали зал. Эйвин начал волноваться. После того как ушёл последний кандидат, Глава Белой Ложи не вернулся. — Где Киррен? — недовольно спросил Даламар у Йенны. Та лишь пожала плечами. — Ладно, я тогда Маджере сам отведу. Идёмте, молодой человек, — это было обращено к Эйвину. В горле полуэльфа мгновенно пересохло, в животе словно образовалась раскалённая чугунная плита, а ноги стали ватными. Он поспешил за тёмным эльфом, чувствуя, что один неверный шаг — и он растянется прямо здесь, на полу, как последний неудачник. Сказывалась ещё и усталость — за последнюю неделю он почти не спал, а уж прошлую ночь так и провёл под тем деревом. А если он не пройдёт Испытание? Его убьют? Это, наверное, и означает та самая «смерть», о которой было написано в письме. Глава Чёрной Ложи вывел полуэльфа через незаметную боковую дверь, и они пошли по пустынному коридору. — Даламар, я… — начал было Эйвин, но тёмный эльф, даже не обернувшись, строго сказал: — Называйте меня господин Даламар, молодой человек. И меньше болтайте. Эйвин с досады прикусил язык. Когда они вошли в какой-то тёмный коридор, Эйвин почувствовал, что сейчас он всё-таки упадёт в обморок. «Держись, — подбодрил он себя, — что ты как сахарная эльфийка?». Но сил сопротивляться уже не было, и полуэльф полетел куда-то вниз… * * * Рейстлин смотрел в свой бокал с вином, как будто бы желал увидеть там судьбу своего сына. Архимаг расположился в мягком кресле в одной из гостевых комнат Башни. Рядом с ним стоял изящный стеклянный столик, а напротив — кресло, в котором сидел Даламар. — Не волнуйтесь, — мягко сказал тёмный эльф. — У него всё получится. Выпейте вина, это из моих личных запасов. Хозяин Палантасской Башни не обратил ни капли внимания на слова своего бывшего ученика. Он всё так же сосредоточенно смотрел на насыщенно-красную гладь. — Вы зря так беспокоитесь, — настойчивей повторил Глава Конклава. — Где он? — коротко спросил Рейстлин, внезапно подняв взгляд необычных глаз на Даламара. — Ну, телесно — в соседней комнате, — он кивнул головой, указывая на стену позади себя. — А если вы имеете в виду где он сам… если хотите, можно взглянуть. Рейстлин ничего не ответил на этот вопрос. Даламар мучительно решал внутри себя дилемму — стоит ли показывать шалафи его сына? Будет ли от этого лучше или хуже? «А чего бы я хотел в такой ситуации? — задал себе вопрос тёмный эльф. — Ведь скоро моя дочь также будет проходить Испытание…». Сняв со стола корзину с фруктами и поставив её на пол, Даламар резким движением вылил содержимое своего бокала на стекло. Затем произнёс заклинание, и вот на столе уже не вино, а прозрачная жидкость, отражающая плохо освещённый коридор. Рейстлин поднял глаза и удивлённо прошептал: — Но это же… К стене коридора прислонился юноша лет двадцати в испачканной и кое-где обгоревшей белой мантии. Каштановые волосы его были перепачканы кровью, он держался за бок и тяжело дышал. — Это ведь… не Эйвин, — нахмурился Даламар. — Кто это, шалафи? Рейстлин тихо рассмеялся: — А ты не узнал? Даламар глянул на своего учителя, затем на лужу вина на столе, а потом снова на Рейстлина. — О Нуитари… так это… Рейстлин, продолжая саркастически улыбаться, пригубил вино. — Не ожидал, да, Даламар? Ну признайся, тебе ведь было известно, что я не с рождения… такой, — архимаг сделал особый акцент на последнем слове. Тёмный эльф отвёл глаза и смущённо сказал: — Ну… Когда я уходил из Вайрета, больше тридцати лет назад, госпожа Ладонна говорила мне… и Иоланта тоже. Рейстлин легко, самыми кончиками пальцев коснулся груди своего ученика, как раз в том месте, где были шрамы. — Ты всё ещё винишь себя за ту ложь? Глупо. Прошло много времени. — Что такое время для эльфа? — улыбнулся Даламар, покачав головой. Рейстлин занёс руку над столом и прошептал заклинание. Лужа снова превратилась в ароматное красное вино. Даламар тем временем налил себе новый бокал. — Не хочу видеть это, — пояснил Рейстлин. — Не хочу снова вспоминать. Знаешь, я ведь уничтожил собственного брата на Испытании, — тяжело вздохнул волшебник. — А я — собственную страну, — горько сказал Даламар. Маги подняли бокалы и осушили их до дна, молчаливо отпраздновав великую Ночь Глаза. * * * Эйвин шёл по длинному, плохо освещённому коридору, пытаясь сообразить, где же он. На Палантасскую Башню это было совсем не похоже. Эйвин оглянулся — позади была такая же бесконечная темнота, как и впереди. Пожав плечами, полуэльф продолжил идти. Он точно помнил, что Даламар попросил его найти магические книги. «Тоже мне, задание, — хмыкнул про себя полуэльф, — но, может быть, если я его выполню, меня возьмут в Чёрную Ложу?». Впереди что-то замаячило — кажется, там был человек в белой мантии. Эйвин перешёл на бег. Когда он приблизился, то увидел, что человеку плохо — зажимая рану на боку, он сползал по стене. — Эй, парень, ты как, помощь нужна? — Эйвин попытался подхватить раненого под руку, но тут же почувствовал жгучую боль в плече — человек ударил его кинжалом, оттолкнул, а сам встал в проходе. — Не подходи, — тяжело дыша, предупредил он. — Эй, ты что, с ума сошёл, я же хотел помочь тебе! Эйвин быстро осмотрел свою рану и пришёл к выводу, что она неопасна. Видимо, белый маг настолько ослаб, что даже не смог как следует ударить. Когда полуэльф глянул на незнакомца повнимательней, то в первую секунду ему показалось, что он смотрит в зеркало — они были одного роста, имели одинаковое телосложение, цвет кожи и волос. Те же черты лица, те же кисти рук… или почти те же. В следующий момент наваждение рассеялось, и Эйвин понял, что стоящий перед ним — человек. В его внешности не было ничего эльфийского. — Если хочешь что-то от меня получить, проклятая пиявка, тебе придётся убить меня, — прошипел юноша, и полуэльф осознал, что этот голос ему знаком. — Просто дай мне пройти, — сказал он. — И я тебя не трону. Вместо ответа незнакомец взмахнул кинжалом, но Эйвин успел отпрыгнуть. — Послушай, мне нужно идти, не задерживай меня! Я должен принести Даламару книги. — Это мои книги! Кинжал дрожал в правой руке молодого человека, левой он зажимал глубокую кровоточащую рану. Однако голос мага был уверенным, он и впрямь не собирался пропускать Эйвина. На лице незнакомца выступили капли пота, а цвет лица стал землистым — похоже, его ранили отравленным оружием. — Дай мне пройти! — разозлился Эйвин. — Тебе эти книги всё равно уже не понадобятся, ты скоро умрёшь! — Если не уйдёшь — умрёшь ты! — юноша прошептал заклинание и взмахнул левой рукой — из кончиков его окровавленных пальцев полетели огненные стрелы. Эйвин бросился на пол, и его не задело. Но полуэльф не на шутку разозлился — он хотел помочь этому глупому белому магу, а тот мало того, что ранил его кинжалом, так ещё и попытался убить с помощью магии! «А что будет, если я не выполню задание из-за этого чокнутого?» — пришла Эйвину мимолётная мысль. Ужаснувшись возможному исходу, он быстро поднялся и пропел несколько слов на магическом языке. Незнакомый маг упал, как подкошенный, кинжал выпал из его руки и со звоном полетел на каменный пол. Эйвин присел над своим противником и увидел, что тот не дышит. Заклинание не было рассчитано на убийство, но, похоже, парню этого хватило. «Он бы всё равно умер», — сказал себе полуэльф, словно пытаясь оправдаться. Он собирался встать, но вдруг задержал взгляд на кинжале. Это был изящный серебряный нож с зарубкой на лезвии. — О боги, — попятившись от тела, полуэльф упал на пол. — Это… не может быть! — только теперь он понял, почему лицо молодого мага казалось ему знакомым. — Я убил своего отца! Я его убил! Так что же, получается, я в прошлом?.. Значит, если не будет его, не будет и меня… Эйвин глянул на себя — его тело просвечивало, словно он был тенью. Волшебник понял, что ещё несколько секунд, и он исчезнет совсем. «Что же я наделал? — в ужасе подумал полуэльф. — Похоже, что это конец…». * * * — Поздравляю, молодой человек, вы прошли Испытание. Именно это услышал Эйвин, когда очнулся. Он резко вскочил на кровати и тут же почувствовал боль — его плечо было перебинтовано. Застонав, он упал обратно. — Я же умер, — пробормотал Эйвин. — Я растворился… А ты просил меня найти какие-то книги… Где отец? Где он? — он снова попытался встать, но на этот раз был остановлен Даламаром. — Успокойся, это было твоё Испытание. И там не было ни меня, ни Рейстлина. Глава Конклава сидел на стуле рядом с кроватью полуэльфа. Они находились в небольшой комнате со скудной обстановкой, тем не менее, постель была чистой, а на окне висели занавески. — Как не было? Но я же… Я что, спал? — Не совсем. Ты проходил Испытание. Поздравляю тебя с вступлением в Чёрную Ложу, в подарок ты получаешь свои первые цветные одежды, — Даламар кивнул на подоконник, и Эйвин заметил, что на нём лежит сложенная мантия. — С тобой хочет увидеться архимаг, который пожелал взять тебя в ученики. Тёмный эльф чинно поднялся и направился к выходу. — А как же мой отец? — спросил Эйвин, всё-таки сев на постели, но Даламар уже закрыл дверь, которая, впрочем, тут же открылась вновь. В комнату вошёл Рейстлин. Полуэльф смотрел на отца во все глаза, вспоминая того юношу, своего ровесника, которого он убил в тёмном туннеле. Как же он изменился! Эйвину казалось, что его отец не стареет. Он привык, что у Рейстлина седые волосы, это казалось нормальным. Но сейчас, сопоставляя внешность человека, которого он убил, и человека, стоящего перед ним, молодой маг просто не мог поверить, что отец был когда-то таким. — В чём дело? — хриплым шёпотом спросил Рейстлин, увидев реакцию сына. — Ты смотришь на меня так, словно в первый раз заметил мою золотую кожу и глаза. — Почти так, — признался Эйвин. — Я видел тебя совсем другого. Архимаг опустился на стул, где до этого сидел его первый ученик. — Я так и понял, — сказал он с ноткой грусти в голосе. — Таким я был до Испытания. Таким меня помнят лишь Карамон и Тика. — А мама? — Её я впервые встретил лишь через пять лет после этих событий. Тогда моя внешность уже была необратимо изменена. Впрочем, я никогда не жаловался. Эйвин опустил взгляд и, глубоко вздохнув, прошептал: — Я убил тебя. — Это хорошо, — задумчиво сказал Рейстлин. Потом положил руку на плечо сыну и пояснил: — Нам всем приходится чем-то жертвовать ради магии. И, как правило, это бывает самое любимое, самое дорогое для нас. Лишь таким образом можно проверить, действительно ли человек готов стать магом. Поэтому этот процесс и называется Испытанием, — Рейстлин помолчал немного, а затем спросил, указав на рану: — Кстати, кто тебя так? — Ты, — лучезарно улыбнулся полуэльф, к которому вернулся его неисчерпаемый оптимизм. — Несерьёзно, даже шрама, наверное, не останется. Однако Рейстлин всё равно проверил рану и перебинтовал её заново, несмотря на то, что повязки, наложенные Даламаром час назад, были ещё вполне годными. * * * Три Луны уже разошлись, Лунитари и Солинари заливали окрестности ярким светом, бликующим на водной глади озера Кристаллмир. Звёзды сегодня тоже светили ярко, хорошо были видны созвездия Платинового Дракона, Книги и Пятиглавой Драконицы. Завтра утром Рейстлин, Лорана, Ариана и Эйвин должны были отбыть из Утехи в Палантас, ну а пока новоиспечённый чёрный маг хвастался своей новой мантией Рейстлин с Лораной сидели возле озера в молчании. — Когда-то давно, — тихо сказал архимаг своей жене, — именно здесь я увидел две большие дыры на небе и сказал, что война идёт не только на земле. Лорана обняла волшебника и склонила голову ему на плечо. — Знаешь, я никогда не любил весну, но сейчас… я даже забыл, как она выглядит. Может, мне и понравилось бы. Эльфийка провела рукой по седым волосам Рейстлина и ответила: — Весна — это прекрасное время года. Деревья цветут, повсюду распускается молодая листва. — Говори, — попросил волшебник и закрыл глаза. Лорана, теснее прижавшись к мужу и пряча навернувшиеся слёзы, начала свой рассказ.