Ты болишь у меня внутри

Не Будите Спящих - (2014) – Тебя любить

Loc-Dog – В той весне (2015)

Намджун всматривается в свое отражение в зеркале и от чего-то в толк не может взять - чего происходит-то? Там, по ту сторону зеркала, на него смотрит вроде довольный жизнью человек, у которого есть почти все, о чем можно только мечтать. Но что-то не так. Это что-то не дает покоя уже третьи сутки. У него каждый раз бьет по сердцу, когда он встречается глазами с Хосоком, просто тот упорно делает вид, что ничего и не произошло и что они так и не сдвинулись с мертвой точки. И ладно бы только это - у Намджуна не очень хорошее предчувствие по поводу всего этого, и он вообще не знает, что с этим делать и нужно ли делать вообще. Поток мыслей прерывает стук в дверь. Намджун стирает еле заметный пар и открывает дверь, за которой стоит Чонгук. - Хен, я поговорить с тобою хотел. - Прямо здесь? - Да, прямо здесь. - Он заталкивает Намджуна обратно в ванную и закрывает дверь на замок. - Так вот, я о чем. Хен, мне нужно уехать кое-куда. Ненадолго, всего дня два-три. - Куда? - Кое-куда. - Мелкий, а что я скажу начальству? - Значит, можно? - Чонгук сверкает довольной улыбкой. - Эй, я не говорил... - Спасибо, хен, ты реально лучший. - Чонгук в порыве обнимает лидера и, отступая на пару шагов, разворачивается, чтобы открыть дверь. - А, да, хен, Тэхен, он тоже поедет со мною. - Что? Эй! С ума сошел? Как ты себе это вообще представляешь? Мне же голову... - Его спасать нужно, - продолжая смотреть на коричневую дверь, тихо говорит Чонгук. Намджун застывает, и как-то слова не идут совсем. Он смотрит на Чонгука и впервые думает, что он что-то пропустил. И это что-то очень важное. - Ты о чем? - Я тогда не просто так... Хен, короче, я тебе все-все объясню, но немного позже. Спасибо. Чонгук выходит из ванной, оставляя Намджуна немного в ступоре. Тот стоит, лихорадочно перебирая в голове все за последние несколько дней, пытаясь хоть что-то заметить странного в поведении ребят. Беда только в том, что там, в воспоминаниях за эти последние дни никого, кроме Хосока вообще нет. Только его взгляды, его смех, его голос, его руки, губы, изгибы тела, а в ушах до сих пор звучат его стоны. Юнги впервые видит Намджуна настолько растерянным. Когда он зашел в ванную, Намджун сидел на полу, опираясь спиной о стену, закрывая лицо руками. Когда он отозвался лишь на четвертый раз, Юнги реально стало страшно. Но этот парень достаточно быстро умеет брать себя в руки - буквально за секунду у него в глазах твердая реальность, яркая улыбка на губах и "Все окей, бро, я задумался чуток" его быстрым темпом. Намджун хлопает Юнги ладошкой по плечу и выходит из ванной. Юнги все равно заметил его дрожащие руки. Включая стиральную машинку, Юнги точно убеждается в том, что не верит такому нечестному Намджуну. Затем парень идет на кухню, где, как ни странно, вообще никого нет. Он ставит чайник на плиту, сыпет ложку кофе в чашку и садится на стул, ожидая, когда закипит вода. Он ложится головой на сложенные руки на столе и закрывает глаза. Даже необычно как-то - голова не болит, в глазах нету белых бликов, тело не ломит от вечной усталости и мышцы лица не тянут от постоянной улыбки. Это что-то новое. Может, втянулся наконец? А может просто получилось нормально отдохнуть, а не так, как всегда. - О, хен, ты здесь? - На кухню заходит сонный, помятый и все равно такой же красивый Чимин в длиннющей белой футболке и домашних серых брюках. Он зевает и лохматит волосы правой рукой. У Юнги в груди отзывается немного болью и немного громким стуком на голос Чимина - так постоянно. - Мг. - Юнги мычит, даже не поднимая голову. - Я тоже с тобою кофе буду пить. - Чимин подходит к плите, выключает чайник, который только начинает свистеть, достает еще одну чашку и почти касается пальцами баночки с кофе, как... - Чай. И никакого кофе - детям не положено. И сердце болеть будет. - Оно и так не прекращает, - Чимин выдыхает это и замирает на мгновение. Он не поворачивается и лишь вслушивается в звук собственного сердца. Ну, а так как молчать долго - это вот совсем не культурно, поэтому Чимин тянет широкую улыбку, ставит баночку обратно, достает чай и бросает пакетик в чашку. - Мы с Тэхеном часто кофе ночью пьем, вот оно и побаливает. - Чимин ставит обе чашки на стол, усаживаясь совсем рядом возле Юнги, продолжая улыбаться. - Ты идиот? Говорил же, что нельзя. - Юнги наконец-то поднимается, берет чашку в руки и делает маленький глоток. - Мы просто, чтобы не уснуть. - Вы дебилы просто. - Ну, все может быть. - Чимин сидит настолько близко, что касается своим бедром Юнги. Он пытается сделать еще один глоток чая, но не лезет. У него от чего-то ком в горле стоит и такое внутри творится, что, блин, даже описать трудно. У него начинает ломить руки и душа заходится болью от невозможности. Дебильные слезы сами наворачиваются на глаза, и Чимин сам не понимает, почему. Они сидят практически молча, а потом Юнги поднимается со стула, полощет после себя чашку, говорит, что работа не ждет, и собирается уйти. Только Чимин. Просто это Чимин. - Я не могу так. Юнги оборачивается и ему резко становится не по себе - просто очень много всего в чиминовых глазах. - Мне больно. - У Чимина голос дрожит и руки. Он сжимает их, но и это не скрывает дрожи. - Я не могу это держать в себе. Не могу, Юнги. У Юнги сердце падает куда-то вниз так стремительно, что он даже подумать об этом толком не успевает. Он стоит и впервые, наверное, вообще не знает, что ему сделать. Ему от чего-то безумно нравится, как звучит собственное имя чиминовым голосом. Но больно от его взгляда. Юнги пиздец, какой взрослый, когда стоит вот так и дрожит, как осиновый лист. Кто знает, что бы произошло, не войди на кухню Сокджин. И Юнги снова собирается сбежать. И у него это почти получается, только Чимин раньше ловит его тонкое запястье и тянет за собою в его маленькую студию, что находится в самом конце коридора. - Ответь мне. - Чимин не отпускает руку, кажется, даже наоборот - сильнее сжимает ее. - Ответь, Юнги. Пожалуйста, просто скажи - да или нет. - Чимин насквозь прожигает взглядом, держит руку и даже не замечает, как с уголков глаз некрасиво стекают слезы. - Ответь мне. Ответь, Юнги. Юнги колотит не на шутку. У него кожа, где держит Чимин, кажется, сгорела до костей. Он даже открывает рот - но слов нет. Как будто голос пропал. Он смотрит на Чимина, который безумно дорог и важен, и просто не находит ничего лучшего, как подойти. Юнги утирает слезы свободной рукой, смотрит в глаза и трепетно касается чиминовых губ своими. Юнги очень сильно надеется, что Чимин сам поймет, поэтому просто закрывает глаза и льнет очень близко. У Чимина сердце в груди заходится еще раза в два быстрее. Тонкое тело в руках дрожит, и он по-настоящему чувствует себя живым. Отпускает руку Юнги, обнимая его, и целует в ответ. Юнги лениво перебирает волосы Чимина, пока тот почти засыпает, лежа головой у него на коленях. В голове абсолютно пусто, но такое умиротворение, что как будто так и нужно. Он ощущает, как Чимин тычется носом ему в живот, чувствует его горячее дыхание и ладошки, что обнимают за спину. А потом его обдает жаром, потому что ладошки-то наглые и касаются кожи под футболкою. Юнги практически перестает дышать, когда Чимин еще и руку ловит, утыкаясь в нее. - Ты можешь быть только моим? Чимин смотрит на Юнги и еле сдерживает улыбку, когда видит, как у него стремительно краснеют щеки. - Спи давай. - Юнги смотрит то на дверь, то в сторону - лишь бы не на Чимина. - Я выспался, вообще-то. - Чимин ярко и искренне улыбается, отпускает руки, подымается и снова ловит губы Юнги своими. Целует сначала нежно, а потом его несет. Он лезет руками под футболку, усаживаясь на худые ноги, обводит пальцами ребра и спускается губами к шее. Ловит тихий стон Юнги и больно кусает кожу на ключице. - Чтобы знали, что мой. - Ты придурок? Мне же влетит. - Юнги шипит и отталкивает Чимина. Встает с дивана, но Чимин ловит за руку и тянет обратно. - Я просто очень люблю тебя. У Юнги заканчиваются аргументы, и он просто тонет в глазах, которые глубже всех рек в мире, и в руках, что так бережно держат его. Сокджин вынимает из холодильника пакет молока, когда на кухню заходит Хосок. На нем спортивные брюки, в которые таких, как он, можно было бы троих запихнуть. Серая футболка, поверх которой наброшена толстовка, и волосы сильно растрепаны. У него в глазах серое ничто и щеки сильно впали. Но он все равно продолжает шутить и улыбаться. - Ты как? - Я воды попить. Тренер сказал, чтобы в зал зашел на пару минут - что-то там показать хочет. Я ненадолго. Если нужно будет что-то - звони. Он полностью игнорирует вопрос Сокджина, улыбается, пьет воду, разворачивается и уходит из кухни. Сокджин лишь смотрит вслед, а потом решает, что не его это дело, но Намджуну все-таки нужно что-нибудь предпринимать, иначе Сокджин очень надеется, что его интуиция подведет. Он вспоминает, как долго Намджун просто смотрел со стороны, как ломал очередной карандаш в студии очередной раз, сидя до самого утра, исписывая все страницы в новом блокноте. Как просил ни под каким предлогом не пускать его к Хосоку, а потом, когда они немного выпили, орал и крушил все, потому что Сокджин обещание исполняет и его нисколько не волнует побитый взгляд, избитые костяшки на руках и слезы вперемешку с тихим "Ты же даже не представляешь, насколько сильно я его люблю". Он еще тогда не знал, как поступить и что делать, а теперь так и вообще - их всех нужно спасать, не только Тэхена - это Джин тоже слышал и видел, а еще у него мелкий денег одалживал немного - маловато было, и Сокджин вот, правое слово, только "за" - пусть хоть кто-то разберется. Хосок жмурится даже сквозь очки, которые полностью закрывают глаза. Солнца почти и нету, только глаза все равно режет. Осень полностью вступила в свои права. Он натягивает капюшон еще ниже и вдыхает грязный воздух в легкие. Улицей люди снуют туда-сюда, и им нету никакого дела до какого-то там Чон Хосока, у которого мысли спутаны в клубок, в горле ком не глотается уже несколько дней, руки дрожат, как на последней стадии, и сердце ухает вниз, когда сталкивается глазами с тем человеком, из-за которого он такой вот. Намджун - он сводит его с ума. И это и в прямом, и во всех остальных смыслах. Хосок запутался и боится очень. Они, все они - столько вложили сил во все это. Старались, чтобы быть лучшими, чтобы они что-то значили, чтобы и их тоже замечали, а сейчас все может пойти коту под хвост только из-за желания - так нельзя. Он не имеет права так поступить с остальными. Тут же в сознании скользкой змеей ползут слова одного человека, который как-то сказал: "Можно. Если осторожно". Но все равно страшно. Слишком многое на кону. Да и не только из-за этого - он сам не до конца понимает что это. Может, это просто минутное влечение, которое пройдет через несколько дней, а как потом дальше существовать с этим человеком? Он ненавидит свое сознание, потому что всплывает намджуново "Ты мне нравишься. Очень". Поцелуй возле общежития, затем мост Банпо, и еще кучу всего, что случилось совсем вот-вот и не хочет выходить из головы вообще никаким образом. Он уже держится за ручку двери их тренировочного зала, когда в голову приходит единственное верное решение всего этого. Хосок решает все то, что ему хотел сказать их хореограф, обещает, что расскажет ребятам, и выходит из зала, доставая из кармана телефон. Совсем не раздумывая, он нажимает зеленую кнопку вызова, когда на дисплее светится контактное имя "Директор". Следующий час проходит как в бреду, и Хосок даже никогда не думал, что так быстро все решится, что ему пойдут навстречу. Он едет сразу же в аэропорт, забирает заказанный билет и возвращается в общежитие, где на пороге сталкивается с Намджуном и толком не успевает дрожащими руками спрятать билет. - Что это? - Намджун не дурак, и билет уж точно отличит от всякой ерунды. - Билет. - Зачем? - Намджун заводится с полуоборота. Он начинает злиться и забирает бумажку из рук Хосока. - Какого черта, Хосок? Из-за меня? Чтобы меня не видеть? Объясни! - Я не хочу всего этого. - У Хосока тянет с левой стороны и руку почему-то отбирает. А еще сердце трепещет, и запах Намджуна слишком резкий, который вдыхается сам. Намджун замирает. А потом слишком быстро берет себя в руки. - Можешь не заморачиваться по этому поводу. - Нам... - Я тебя больше и пальцем не трону. И по поводу присутствия моего - я постараюсь не попадаться тебе на глаза. Замяли, только не уезжай никуда. Это уже горячка, Хосок. - Намджун рвет билет на две части, бросает его на пол и уходит из общежития, громко хлопнув входной дверью. Хосок чувствует, как от его сердца отваливаются маленькие частички. Кажется, он только что своими руками все разрушил. Тэхен совсем не думал, что тем, кто ночью будет рыдать в ванной, будет именно Хосок.