Тридцать один закат

«Дурному поступку предшествует нечто вроде испарений зла, - писал Гюго, - от которых задыхается совесть. Искушаемую честность мутит от зловония преисподней». Фэш как никогда лучше чувствовал это, потому что его честность мутило так, что его самого едва не выворачивало наизнанку. И зловоние совершенного им поступка было настолько противно, что хотелось собственными руками выбить из себя эту дурь, отравляющую изнутри. И Фэш так и поступил бы, будь это возможно. Но все это происходило в его сознании. Перед глазами у него раз за разом появлялось лицо Василисы, разочарованное и совершенно ошеломленное. Ее огромные глаза, широко распахнутые, и светящееся там недоверие – сначала, а потом… Ему даже не хотелось думать об этом. Просто – нет. Было тихо. Тишина на этот раз не была приятной и густой, как большой стакан горячего ароматного киселя. Она была схожа с отвратительно-темной комнатой с мигающей лампой. Свет то загорался, то погасал, и через некоторое время нестерпимое желание зажмуриться было даже сильнее инстинкта самосохранения, когда он переходил дорогу. Вот только вспыхивающим светом были его мысли. В голове творилось черте-что, и Фэш бы с удовольствием сейчас хорошенько полил свой мозг какой-нибудь кислотой, если бы это гарантировало пустоту в сознании. Фэш бы с удовольствием стер себе память, если это было возможно. Ему были отвратительны и свои мысли, и свои поступки, и он сам включительно. Будь водоворот его мыслей чем-то осязаемым, он бы стал липкой мерзкой тиной со дна какого-нибудь болота. Хотелось брезгливо поморщиться и оттолкнуть его. А Фэш не мог. Вместо этого он крепко обнимал сестру, которая прерывисто дышала ему в шею и, кажется, смеялась. А может быть, и плакала. Фэшу даже знать этого не хотелось. Важно было, что она никуда не исчезала, и в этот момент парню казалось, будто все можно забыть, как страшный сон. Разумеется, он был не прав.

***

Напряжение напоминало слишком туго натянутую на гитаре струну. Кажется, только тронешь – порвется и стегнет тебя по пальцам. И звука дельного не получалось, одно бренчание. И, хотя это к делу не относится, уроки не делались тоже. Забывшись, Фэш писал одно слово вместо другого, так что в тетради на ровном месте красовались неаккуратные слои замазки, которая текла вниз и мазала пальцы. И звонок в дверь был просто спасением. Уверенный, что пришел с работы кто-то из родителей, Фэш от души пнул лежащий на полу рюкзак, об который споткнулся и потопал в прихожую с мыслью, что придет к дурацкой домашней работе с проветренной головой. В чем-то он оказался прав. Когда парень, даже в глазок не глянув, распахнул дверь, перед ним стояла совсем не Селена и, тем более, не Диаман. Если говорить буквально, то не стоял там никто, потому что Василиса кинулась в дверной проем так быстро, что показалась Фэшу каким-то размытым силуэтом. Почему-то он понял, в чем дело. В совершенном молчании он захлопнул за ней дверь и дважды повернул ключ в замке, только после этого повернувшись к Василисе. Выглядела Огнева не лучшим образом: так, словно бежала несколько кварталов, иногда убивая восставших из-под асфальта зомби. Утирая кровь с разбитой губы, девчонка оглядывалась по сторонам, будто недоумевая, что здесь делает. - Что случилось? – спросил Фэш, аккуратно сжимая ее ледяную руку Разумеется, он знал. Просто ужасно хотел услышать что-то вроде: «А, ничего. Просто решила пробежать полгорода без остановки и заглянула к тебе». Наверное, с такими же чувствами люди смотрят на свой дом, из окон которого валит густой дым, и спрашивают: «Неужели пожар?». Василиса была бледной, как привидение. Она буквально упала диван, как будто у нее вдруг подогнулись ноги, уперлась локтями в колени и закрыла лицо руками. Фэш сел рядом, положив руку на спину. - Я даже понять ничего не успела, - негромко проговорила Василиса, - все так резко… Они поджидали, представляешь? Они знали! Откуда?.. Я едва переступила порог, и тут!.. Я едва успела, Фэш. Так рванула, что сама не понимала, что делаю, пока не долбанулась об асфальт. Драгоций тяжело сглотнул. Он открыл рот, чтобы что-то сказать… и закрыл его, не найдя нужных слов. Что тут сказать? «Здорово, что тебя не поймали и не убили, Василиса, просто здорово!». Еще чего. Василиса вдруг резко вскочила на ноги, и ее глаза в одно мгновение стали просто огромными от страшного осознания чего-то. Она в немом ошеломлении смотрела на Фэша, а тот чувствовал, как с хрустом переворачивается его нутро вместе с совестью. - Фэш, - медленно произнесла Василиса, - моя мама. Она должна была быть дома. Должна! Была! Быть! Дома! Но ее не было, ее не было! Он видел, как дрожали у девчонки руки, пока она торопливо доставала телефон из кармана и, не попадая на нужные клавиши и чертыхаясь, набирала номер. Он видел, как время от времени Василиса неизвестно почему вздрагивает, как будто от своих мыслей. Видел, как она нервно кусала губы, слушая гудки. Он все видел и хотел сдохнуть. Они стояли на расстоянии нескольких метров друг от друга, и Фэш только по выражению лица Огневой понял, что трубку, наконец сняли. В первое мгновение в ее глазах отразилось столько облегчения, что в нем можно было захлебнуться. Но через секунду Василиса резко втянула в себя воздух и уставилась вперед невидящими глазами, слушая кого-то, кто говорил в трубке. Фэш легко мог представить себе, что она могла слышать. И мог с уверенностью сказать, что ничего хорошего. Потому что даже при самых плохих новостях у людей не бывает настолько затравленного вида и таких глаз, до краев наполненных ужасом. Такие лица, наверное, бывают, когда им сообщают о смерти близкого человека. Прошло несколько секунд, и Василиса медленно опустила руку с телефоном. Так же медленно, словно боясь упасть, она подошла к дивану и села. В полной, ненавистной им обоим тишине. - Они ее убили? – услышал Фэш вдруг свой голос. Возможно, это было не совсем деликатно. Да какое там «возможно»! Это было дьявольски грубо, но Драгоций просто не знал, как завуалировать этот вопрос. - Нет, - Василиса говорила обычным голосом, будто они разговаривали о домашней работе, а не о жизни ее матери, - она еще жива. До какой-то поры времени. Знаешь, что? У меня сейчас такое ощущение, словно сейчас на планету должны напасть инопланетяне, или прямо сейчас на нас упадет потолок, или… должно произойти нечто совершенно нелогичное, потому что то, что сейчас на самом деле происходит – полный бред. А бреда должно быть много, иначе это никакой не бред. И Фэш бы мог с уверенностью заявить, что и вся ее сбивчивая речь – полная бредятина, и был бы прав. Но вместо этого парень молча притянул ее к себе и крепко обнял. Василиса была словно какая-то застывшая кукла в человеческий рост, она как будто машинально уткнулась носом ему в плечо и тоже замолчала. - Я не знаю, что мне делать, - прошептала девчонка, прижимаясь к нему крепче.

***

- Не спишь? Часы показывали два часа ночи. Эта ночь относилась к типу, когда закрываешь глаза, а ощущение такое, словно ты их и не закрывал. Когда по мере того, как сгущается вокруг темнота, в голову идет все больше темных мыслей. Когда вдруг чувствуешь, что нужно куда-то идти и что-то делать, но идти некуда и помогать некому. И шепот со стороны кровати кажется таким громким в этой глухой тишине, что кажется, будто слышно по крайней мере на весь дом. Фэш приподнялся на своем кресле. Силуэт Василисы, сидящей в кровати, был очень четким на фоне окна. Она подтянула колени к груди и положила на них голову, пристально глядя на Фэша. Ему казалось, будто ее глаза в темноте светятся голубым светом. - Нет, - отозвался он тоже шепотом, - не спится. - И мне, - Василиса вздохнула. - Каждую секунду кажется, будто откуда-нибудь с потолка упадет человек и заявит, что нас снимает скрытая камера, и все это – шоу. А кто-то сидит перед телевизорами и ржет, пока я здесь умираю. - Да брось, - ободряюще произнес Фэш, хотя внутренне с ней согласился, - сказала тоже: умираю. Не драматизируй. Василиса издала тихий невеселый смешок и потеплее закуталась в одеяло, хотя окно было закрыто и в комнате было тепло. Девчонка через некоторое время пожала плечами и сказала: - Мне правда кажется, что я умираю. От страха. Так страшно, что хочется куда-то бежать. А некуда. Фэш сглотнул, понимая, что она только что озвучила его мысли. И он некоторое время собирался с размышлениями, чтобы повторить: - Не драматизируй. Ночью все всегда кажется в сто раз хуже, чем на самом деле. Завтра проснешься и поймешь, что нужно делать. Вот увидишь. И не надо бежать, ладно? Мне прошлого раза хватило. - После твоих слов захотелось еще больше, - по голосу Фэш понял, что Василиса улыбается. Он глубоко вздохнул, мысленно прикидывая кое-что. Они помолчали еще несколько минут, после чего Драгоций встал на ноги и, приложив палец к губам, прошептал: - Ну, раз хочется, побежали!

***

- Ты прямо джин! – рассмеялась Василиса. Они все еще говорили шепотом, хотя это было ненужно. Просто в такой тишине казалось просто вероломным говорить в полный голос, поэтому они сидели тут и шептались, как какие-то психи. На крыше. В половине третьего ночи. Вот уж точно – психи. - Но ты все-таки не беги, ладно? – Фэш улыбался. – Это только в мультиках они висят над землей еще секунд тридцать, а ты за это время уже будешь внизу. По частям. Размазанным по асфальту. - Какой оптимизм! – Василиса закатила глаза. Она проговорила через какое-то время. – Но спасибо. Это очень трогательно с твоей стороны. Фэш фыркнул и крепче сжал ее руку. Ему в лицо время от времени беспощадно бил ветер, но Драгоций почти не ощущал его. Ему было хорошо прямо здесь и сейчас. Он подумал, что случись с ним что-нибудь, когда кто-нибудь станет говорить ему: «Закрой глаза и думай о чем-нибудь хорошем», он обязательно вспомнит этот вечер. - Холодно, конечно, - Василиса зябко повела плечами, - но уютно. - Уютно, - отозвался Фэш негромко, и обхватил ее второй рукой за плечи. Василиса улыбнулась и положила ему голову на плечо. Они смотрели на светлый диск Луны, висящий в звездном небе прямо перед ними. Фэшу почему-то казалось, словно светило мигает им со своей величественной высоты, как будто улыбается. Несколько раз он тряс головой, чтобы проснуться. Глаза просто слипались. Василиса, оторвав глаза от раскинувшегося перед ними неба и ночного города, наблюдала за ним. - Спишь на ходу? – ехидно спросила девчонка. Фэш вместо ответа зевнул, а через несколько секунд следом зевнула Огнева и рассмеялась. - Пойдем обратно, - она встала на ноги и потянула его за руку, - я тоже засыпаю. Фэш сонно кивнул в ответ и тоже поднялся. Они медленно пошли ко входу на чердак, в полной тишине, держась за руки. Василису вдруг повело в сторону, и он ухмыльнулся, поймав ее и дернув в нужную сторону. Девчонка оказалась практически нос к носу с ним. - Как пьяная… - фыркнула Василиса и рассмеялась. Фэш снова показалось, будто у нее светятся в темноте глаза, но дальше поразмыслить над этим он не смог, потому что они поцеловались. Он крепко держал Огневу за талию, чтобы она снова не пошатнулась в сторону, и Василиса, кажется, была только «за». Когда они отстранились друг от друга ровно настолько, чтобы смотреть в глаза, смеяться уже не хотелось. Василиса выглядела задумчивой. Вертя так и эдак их переплетенные руки, она улыбнулась и проговорила: - Мне не страшно.