Кровавое Послание (The Blood Letter)

Исключительно для того, чтобы убедиться, что старик Слизнорт теперь полностью в его власти, Драко решил нанести профессору визит. Ничего особенного, он просто задаст несколько вопросов, а затем велит, наконец, варить зелье. Драко намеревался сделать все как можно проще: радостный стук в дверь, дружелюбная улыбка на лице, маленькая милая беседа, парочка угроз и предупреждение о неминуемых последствиях, с которыми бедному Слизнорту непременно предстоит столкнуться, не сделай он все в лучшем виде. Зелье должно быть безупречным. Ах, да, его метка, пожалуй, тоже понадобится, ведь нужно покончить с этой проблемой как можно проще. Тук, тук... Дверь скрипнула и, Драко с удивлением обнаружил, что она сразу приоткрылась, стоило ему ударить по ней кулаком. Вот уж неожиданно, что Слизнорт подготовился к его приходу. Слизеринец усмехнулся и вошел в кабинет, плотно закрывая за собой дверь. Он оглянулся в темной комнате. На столе можно было различить силуэты аккуратных стопок книг, перьев, маленького котла. Стул был отодвинут слишком далеко, будто что-то заставило его хозяина резко вскочить из-за стола, словно в испуге или в истерике. Рядом стояли книжный шкаф, платяной шкаф, сервант. Затем Драко увидел огромное количество полок, забитых стеклянными баночками и склянками, содержимое которых даже светилось в темноте, и различными коробками, в которых хранились разные травы. Подойдя ближе, он сумел разглядеть названия некоторых ингредиентов. Многие из них были запрещены для домашнего хранения, но Слизнорту как мастеру зельеварения было на это глубоко плевать. Малфой почувствовал, как за его спиной что-то движется. Обернувшись, он увидел огромный силуэт профессора в ночной рубашке и причудливом чепце, который бы больше подошел МакГонагалл. Еле сдерживая улыбку, Драко зажег свет на конце своей палочки. Слизнорт смотрел в упор на Драко, его изумрудные глаза были широко распахнуты, загипнотизированные и безвольные. Он сделал еще пару шагов навстречу своему хозяину, а затем тихо замер, словно в ожидании приказа. Малфой наклонил голову, рассматриваю лицо профессора, и миролюбиво улыбнулся. Он вдруг снова почувствовал знакомую горячую волну в своих венах, оно растекалось по его телу, заставляя ощущать всю ту власть, которую он обрел над другим человеком. Прекрасное чувство. — Добрый вечер, профессор Слизнорт. Позвольте напомнить вам свое имя. Я Драко Малфой, — слизеринец произнес это с издевкой, продолжая невинно улыбаться, хотя глаза его оставались ледяными. — Как себя чувствуете? — Добрый вечер, Драко Малфой, — странно было слышать его загипнотизированный голос, это похоже на то, если бы вы говорили с человеком, который страдает лунатизмом. — Я чувствую, что нахожусь под Империусом, Драко Малфой. Мне приказано следовать всем вашим распоряжениям. — Чудесно. А теперь, профессор, так как мы с вами друг о друге ничего не знаем, то давайте сыграем в игру. Вы, я уверен, будете не против.

~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~

Это было чертовски восхитительно! Так получилось, что Гораций Слизнорт знал Темного Лорда в его юношеские годы. Даже больше: он был его любимым учителем. И не просто учителем, Слизнорт был его наставником. Профессор даже не до конца понимал, что научил Темного Лорда всем основным навыкам темной магии. Именно Гораций Слизнорт был тем человеком, который создал самого опасного монстра всех времен, он создал Лорда Волан-де-Морта: самого могущественного волшебника в истории, который был абсолютно беспощадным и совершенно помешанным на своем величии. Но это была даже не самая лучшая часть их беседы! После первого нападения Темного Лорда и после осознания, что это все во многом именно его вина, Слизнорт решил покинуть Хогвартс. Не потому, что боялся возможности заинтересовать темной магией какого-нибудь другого ученика, а потому, что хотел освободиться от всей злости и муки, которые сковали его сердце. Он пришел в Министерство Магии, чтобы принять давнее предложение Фаджа: место в отделе по изучению Темной Магии. Таким образом он получил право не только использовать самые могущественные заклинания в любое время дня и ночи, но и улучшать их. Слизнорт исследовал старинных магических существ, способных с лёгкостью убить человека, он работал с опаснейшими зельями. А затем, спустя много лет, Дамблдор пришёл к нему и каким-то невероятным способом сумел убедить его вернуться в Хогвартс. — А теперь посмотри, что с тобой стало! — в его голосе эхом шипело самое чистое зло. — Проклятый Империусом, стоишь перед человеком, который будет использовать тебя до конца твоих дней, пока не сломаешься. Каково это, профессор? Каково это осознавать, что ты вот-вот создашь волшебника, который превзойдёт Тёмного Лорда? И что ты абсолютно ничего не можешь с этим сделать, мм? Выразительное молчание Слизнорта было именно тем ответом, который Малфой и хотел услышать. На его губах появилась притворная улыбка. — Скажите-ка, профессор, что вы знаете о Непростительном зелье? Классное такое зелье, да? — Непростительное зелье, известное также как Зелье Безупречности, — это почти неизведанная материя, оно подчиняется только своему создателю. Не имеет значения, желает ли зельевар смерти, выпившему этот напиток, тяжелую болезнь или чувство любви. Непростительное зелье не имеет никакого цвета, запаха или вкуса и не оставляет следов. То есть совершенно невозможно доказать, что человек выпил это зелье. Улыбка Драко стала ещё шире. — Интересно. И скажите, профессор, как долго нужно его варить? — Три месяца. "Три месяца. Достаточно много, чтобы в то же время Темный Лорд мог тренировать меня. Это хорошо," — подумал Драко. — Замечательно! Я хочу, чтобы ты сварил для меня это зелье. Но предупреждаю, что у тебя ровно три месяца, ни больше, ни меньше. И если ты провалишься, то будь уверен, что тебя ожидают не очень хорошие последствия, например медленная и мучительная смерть. Тебе ясно? Он услышал, как старик нервно сглотнул. Ему удалось запугать Слизнорта. Хорошо. — Да. — Хорошо. Малфой посмотрел на старого мастера зелий своим привычным угрожающе стальным взглядом и почувствовал, что Слизнорта оплетает паутина страха. Его загипнотизированные глаза просто светились ужасом, но он ничего не мог изменить. И тогда Малфой злобно рассмеялся, прямо перед его носом: каждый прожитый день все сильнее убеждал его, что его великолепный план сработает. — Ах, да, ещё кое-что! — Да? — С этого момента можешь называть меня "Господин" или "Милорд", — нагло приказал Драко. — А теперь, если ты не против, то я пойду... У меня все ещё много важных дел. — До свидания, Мой Лорд! Драко усмехнулся и покинул комнату, оставив дверь чуть приоткрытой, как он и обнаружил её. Ему не хотелось, чтобы кто-то мог заподозрить о его приходе сюда. Слизеринец лениво потянул свои руки. Все, что теперь было важно, это просто найти его Грейнджер.

~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~

После того, как Гермиона ушла из библиотеки, она успела сходить на все дополнительные занятия. Когда с ними было покончено, она сделала всю свою домашнюю работу и решила пойти погулять на улице. Ей действительно был нужен свежий воздух: мысли забиты школьными проблемами и страницами из учебников, а также вопросами о сумасшедшей сказочке Драко Малфоя. Или просто о чёртовом Малфое. И, к сожалению, о Роне и Лаванде тоже. Да, свежий воздух. Почему бы и нет? Грффиндорка спустилась по массивной лестнице и вышла из замка, направляясь прямиком к озеру. Там никого не было, поэтому она спокойно села на берег и уставилась на своё отражение в чёрной воде. На неё смотрела кудрявая девушка с грустным лицом, которая выглядела точно так же, как и она сама. Да, но... "Это не я, это уже не я." Она схватила пару камней с влажной травы и стала бросать их в холодную воду, стараясь разрушить картинку. Но каждый раз вода успокаивалась, и её грустное лицо вновь появлялось на поверхности. Нельзя убежать от происходящего, нельзя от себя убежать. Гермиона настырно продолжала кидать камни, становясь всё злее и злее. — Убирайся же, — прошипела Гермиона. — Как приветливо и доброжелательно ты относишься к людям. Думал, ты будешь рада меня видеть! Она резко развернулась и увидела за своей спиной Малфоя. Чёрт возьми. — Ты мне не друг, Малфой, чтобы я тебе радовалась. Ты мне вообще никто. — Я вижу, ты в ужасном настроении, сладкая. — Может, из-за этой твоей идиотской выдуманной истории! И прекрати называть меня "сладкая"! — она практически выплюнула эту фразу. Слизеринец издал смешок. — Во-первых, я буду называть тебя так, как захочу, сладкая, — надменно передразнил он. — Во-вторых, что это значит "выдуманной"? Гермиона чувствовала, как её начинает затапливать раздражение. Как он смеет, этот заносчивый маленький хорёк? Нет, он действительно имел наглость так с ней разговаривать после всего! — Ты был практически без сознания, когда видел всё произошедшее, признай это наконец! И ты просто выследил меня, решил шпионить, что означает, что эта твоя... одержимость мною... началась до того, как ты прочитал своё жалкое письмецо! Поэтому, давай, рассказывай всю правду, Малфой. Я тебя слушаю. Драко сделал пару шагов и сел на траву рядом с ней. Потом взял маленький камушек и тоже бросил его в воду. Его губы криво изогнулись. — Знаешь, ты просто блестяще умеешь разрушать метафоры и истор... — Малфой! — Можешь называть меня по имени. — Неважно, просто скажи всю правду! Он снова смеялся. И его смех звучал почти как мурлыканье. Он звучал так приятно, что Гермиона почти что покраснела, не понимая, отчего. Рука Малфоя потянулась к её плечам, обвивая её, притягивая её ближе. Гриффиндорка чувствовала, что он держит её, как ребёнка. Она смотрела на него и не понимала, зачем он делает всё это. Малфой наклонился к ней так, что смог прикоснуться к её мягким губам. Они были слегка приоткрыты, поэтому он скользнул языком в её влажный жаркий рот. Гермиона замерла, боясь пошевелиться в его наглых объятиях, боясь, что он снова заколдует её. — Почему я должен говорить тебе правду, а? — прошептал он между поцелуями. — Что мне с этого будет? — Ничего, — пробормотала она. Её оцепенение вдруг куда-то исчезло, она стала отталкивать слизеринца. — Пусти, Малфой! — Не-а, ты не уйдёшь, — дразняще шептал он ей на ухо. — Не сейчас. Малфой снова прижался к её губам, делая свой поцелуй глубже и жёстче, показывая свой контроль над ней. Он притягивал Гермиону к себе ещё сильнее, а его свободная рука начала блуждать по её телу. Драко вдруг оторвался от её губ и посмотрел ей в глаза. Его собственные глаза возбужденно блестели. — Знаешь, что? Мы можем договориться: ты рассказываешь, почему ты в таком мрачном настроении, а я скажу тебе правду про это, как ты там говорила? Точно, про "эту мою одержимость", — он быстро поцеловал её слегка распухшие губы и улыбнулся. — Идёт? — Я... Гермиона не могла понять, почему, но вдруг почувствовала, что ей хочется рассказать всё Малфою. Она почувствовала, что ей просто необходимо рассказать кому-нибудь о её чувствах к Рону, пока они не до конца изъели её изнутри. Она ненавидела Рона за то, что он ей настолько небезразличен. Гриффиндорка смутилась. Она ненавидела это ощущение полного замешательства. И... Она ненавидела, что хочет рассказать об этом Малфою. Чёрт побери, да она сейчас весь мир ненавидела! Гермиона сокрушенно вздохнула. — Всё нормально... Просто... Это из-за Рона. И Лаванды. Куда бы я ни пошла, я везде натыкаюсь на них. Они обжимаются на каждом углу... Такое чувство, что он хочет заставить меня... — Гермиона неуверенно замолчала. Это была её ошибка. Она рассказала Малфою про Рона. Драко почувствовал, как его затапливает волна ярости. Она здесь, в его объятиях, говорит, что ревнует этого рыжего ублюдка. Она полностью в его власти, и она должна быть только в его власти всегда. — Я же говорил тебе, — гневно прошипел Малфой. — Отныне я буду единственным, о ком ты будешь думать, я буду единственным, кто может целовать тебя! — Это какой-то бред, нечего тут даже говорить... — Только посмей подойти к этому Уизли снова, и... — НЕТ! Гермиона опять попыталась вырваться из его цепких рук, но всё было напрасно — ей не хватало силы бороться с Малфоем. Он крепко схватил её за подбородок, принуждая смотреть на него. Гриффиндорка хотела кричать, но его ледяные пронзительные глаза, бросающие смертельный вызов, оглушали не хуже "Силенцио". Они были широко распахнуты и смотрели прямо в её шоколадно-карие глаза, делая их абсолютно беспомощными. Малфой опасно сдвинул брови. Его взгляд пугал очень сильно, от страха она боялась сделать вдох. Сердце Гермионы стучало так, словно хотело пробить её грудную клетку насквозь. — Если тебя это волнует, я предлагаю держаться от него подальше, — прозвучал угрожающе-вкрадчивый голос. — Или, я блять клянусь тебе, он сдохнет. Возможность дышать стремительно вернулась, воздух отрывисто свистел в лёгких. — Тебе понятно? Она закивала головой, чувствуя приближающуюся истерику. Его глаза так пугали её, так чертовски пугали её. Вдруг черты его лица смягчились... И Малфой улыбнулся, касаясь губами её шеи. И она закрыла глаза, чтобы больше не видеть этот смертельный взгляд.