Кровавое Послание (The Blood Letter)

Драко поцеловал её в щеку, прежде чем она вырвалась из его объятий. Вернее, он сам позволил ей уйти, потому что она попросила. Просто сказала, что очень устала, что ей нужно отдохнуть и что она не хочет больше ни о чем думать. Это было действительно здравое решение, потому что она, по крайней мере, не будет думать о Уизли. Слизеринец должен был признать, что он чувствовал невероятный соблазн спросить у неё, не хочет ли она, чтобы он проводил её в комнату и остался там, пока она спит. Глупо. Как же глупо. Он решил не спрашивать. На самом деле, ему не нужно было спрашивать разрешения — он просто мог бы войти в её комнату посреди ночи и лечь рядом, обнимать её крепко и гладить её прекрасные кудрявые волосы, пока она спит. Но нет, нет необходимости просить разрешения. В конце концов, он ясно дал ей понять, что она принадлежит только ему. Поэтому было абсолютно естественно, что Рон Уизли теперь — большое неудобство для Драко. И дело было даже не в том, что Гермиона нравилась Уизли, нет. Малфою было плевать на это. Проблема заключалась в чувствах самой Грейнджер: она была влюблена в Уизли. И Драко это не нравилось. Ни капельки. Но он был достаточно человечным, чтобы понимать, что чувства нельзя вдруг резко выключить, что сердце — это не электрический механизм, который запросто обесточить. Поэтому ему нужно что-то придумать, чтобы... медленно выключить их. И он видел единственный выход из сложившейся ситуации — Смерть. Смерть — кого это волнует? Магическая война вот-вот должна начаться, и люди будут умирать в любом случае. Кроме того, если рассуждать философски, то смерть — это и есть цель жизни, её смысл и неизбежное завершение. Рано или поздно смерть приходит. Иногда естественным путём, иногда люди совершают самоубийство, а иногда человек просто убивает другого. Но если смерть — наша цель, то кого волнует способ её достижения? Единственное, о чём нужно было подумать, это то, как сделать, чтобы смерть этого рыжего кретина выглядела наиболее правдоподобно и натурально, ведь Драко угрожал Гермионе, что убьёт этого идиота, если она приблизится к нему хоть на шаг. Прямое убийство будет слишком очевидным не только для Гермионы, но и для всех остальных, поэтому ему нужно действовать чрезвычайно осторожно. Слизеринец не хотел, чтобы его блестящий план был разрушен одним неверным шагом. Значит, нужно представить всё так, словно это — несчастный случай. Решение пришло мгновенно — матч по Квиддичу. Конечно же, игра будет проводиться завтра, что очень вовремя и играет ему только на руку. Он знал, что сбросить Уизли с метлы — это плохая идея: слишком очевидно, и у него могут возникнуть неприятности. Несмотря на то, что Снейп мог бы защитить его, это сработает не так, как ему хотелось бы, поэтому никаких сбрасываний с мётел. В действительности, он будет оставаться далеко, очень далеко от Уизли, чтобы лучше видеть, как его заклинания сделают погоду ветреной, такой чертовски ветреной, что Уизел просто не сможет управлять метлой. А потом, когда падение будет практически неминуемым, его ладони предательски вспотеют... Это будет не его вина. На губах Слизеринца заиграла самодовольная улыбка. Всё шло просто прекрасно: Снейп заколдовал для него Слизнорта, Слизнорт варит ему Непростительное зелье. Ещё он оставил на нежной коже Грейнджер пару лиловых следов от его губ, теперь он должен только ждать, пока избавится от очередных препятствий в лице Поттера и Уизли. Уизли умрёт на следующий день. У Поттера всё ещё есть три месяца. И как только эти два куска дерьма будут наконец-то мертвы, придёт долгожданное время: Тёмной Лорд испытает на себе гнев Драко Малфоя. За то, что оставил на нём метку, за то, что убил его мать, и просто за своё грёбаное существование. Драко взял камень и разъяренно бросил его в ледяную воду озера. Он думал о Нарциссе. Его план был не только для того, чтобы достигнуть совершенства в тёмной магии, превзойти Тёмного Лорда или сделать так, чтобы Гермиона принадлежала целиком и полностью только ему. Он подготавливал свой шедевр, чтобы отомстить за смерть матери, чтобы уравновесить в своей голове её невыносимые крики ещё более страшными и пронзительными воплями Волан-де-Морта, которые будут раздирать до крови уши Драко, но он будет счастлив в этот миг. Он понял одну вещь — невозможно прекратить чувствовать или стереть себе память, его мать была везде, абсолютно везде, где был он. И где бы он ни находился, он непременно скучал по ней. Впервые за долгое время по его щеке скатилась беспомощная слеза. В конце концов, он был просто человеком, как и все остальные.

~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~

Гарри, как безумный, искал Гермиону сразу после того, как закончилась тренировка по Квиддичу. И, наконец, он нашёл её: она поднималась по лестнице, и её каштановые кудри бешено подпрыгивали ей в такт. — Вот ты где! — дружелюбно окрикнул Гарри. — Я тебя везде ищу. — О, Гарри, привет. Извини, у меня сегодня было много занятий. Я правда была очень занята, — сухо ответила Гермиона. Ей не хотелось, чтобы он узнал, что произошло между ней и Малфоем. — Ты хотел что-то? Её тон заставил Гарри невольно нахмуриться. Да, он действительно затронул больную тему вчера за обедом, но он никак не ожидал, что Гермиона будет до сих пор из-за этого злиться. Она была не таким человеком, в её духе было что-то типа "давай забудем это маленькое недоразумение", она всегда вела себя именно так, быстро прощая и забывая. Что ж, возможно, она в таком плохом настроении из-за длительных занятий. Это вполне понятно. Гарри откашлялся. — Знаешь, я хотел поговорить с тобой о... — Если это насчёт той беседы, которая должна была вчера за обедом состояться, то можешь передать Рону, что я буду искать информацию о крестражах в библиотеке. Гарри удивлённо округлил глаза. — А ты не собираешься ему сама это сказать? "Не после того, как Малфой угрожал убить его." — Нет. Я всё ещё злюсь на него. — Да? Почему? "Потому что он сосётся с Браун на каждом шагу и полностью игнорирует меня... и мои чувства. Это чертовски больно!" Гермиона закатила глаза. — Потому что я пыталась поговорить с ним, а он просто решил меня игнорировать. Это было грубо. Его изумрудные глаза расширились ещё больше. Правда? Она до сих пор сердилась на Рона из-за такой ерунды? — Эмм, ну да. Не очень-то вежливо. В любом случае, я хотел поговорить с тобой не об этом. Теперь была очередь Гермионы немного удивиться. — Да? А о чём, Гарри? — О Малфое, — его лицо потемнело при упоминании этого имени. — Он что-то задумал, я знаю. Я это чувствую. О, Гарри, если бы ты только знал...! Гермиона изо всех сил пыталась вести себя как можно естественней перед Гарри, хотя это было довольно трудно, учитывая тот факт, что она совершенно никудышная актриса. Но она должна была пытаться. Гриффиндорка знала, что у Малфоя был абсолютно извращённый разум. А зная это, она не могла и представить себе, что он может сделать с Гарри, если выведает о том, что Гермиона сказала Гарри про его странную одержимость. Она просто решила не испытывать судьбу. — Гарри, он просто маленький напуганный хорёк, который даже не знает, как... — Гермиона, он Пожиратель, — горячо воскликнул Гарри, пытаясь убедить подругу. — Его отец — Пожиратель Смерти, он — тоже, это логично! Так или иначе, Гермиона думала, что его утверждение и вправду имеет смысл. Может, Драко Малфой действительно был Пожирателем. И это означает, что... Гермиона не смогла закончить свою мысль: перед её глазами явственно возник его остекленевший жестокий взгляд, пугающий её до мурашек по коже. И этот взгляд словно приказывал ей заткнуться прямо сейчас, если она не хочет страдать потом от последствий. — Прекрати, Гарри. — Но Гермиона, разве не понятно... — Я сказала, — она резко перебила его. — Прекрати нести этот бред, Гарри. У тебя есть доказательства? Как ты можешь доказать, что он реально Пожиратель? — Я... — Гарри не знал, что сказать. Малфой даже показал ему своё предплечье, чистое предплечье. Он не увидел ничего. — Ты не можешь. И точка. Гарри бросил на неё насупленный взгляд. Было очень сильно подозрительно, почему она так яростно защищает Малфоя, учитывая, что ей следует быть первой, кто обвинит его после стольких лет вечных издевательств. — Ты как будто заступаешься за него, Гермиона. — осторожно произнёс Гарри. — Постой, он что, сделал тебе что-то? Он угрожал тебе заклинанием? И снова эти ледяные глаза, это безжалостный взгляд, вселяющий в неё ужас. — Ч-что? — удивлённо воскликнула Гермиона. — Нет, конечно, нет! — Чего ты тогда заикаешься? Из-за его гипнотического взгляда. — Этот вопрос застал меня врасплох, вот и всё, — соврала она. Гарри недоверчиво сузил свои изумрудные глаза. — Врасплох. Мы вроде как говорим о долбанном Пожирателе Смерти. Он может в любой момент заколдовать людей, если ему вдруг захочется, а ты говоришь, что этот вопрос застал тебя... врасплох. — Да! — возмущённо прозвенел её голос. — Врасплох, представь себе! Боже, Гарри, это всё жуткий бред, Малфой никакой не Пожиратель, и он не проклинал меня! Выкинь это из головы. — Не могу поверить, что ты это говоришь! — Ну так не верь, чёрт возьми! — Гермиона уже почти кричала на него. — Это же у нас ты решаешь, кому верить, а кому — нет, не я! — Ты должна решать, доверять ли тебе своим друзьям, Гермиона! Что он сделал с тобой? И снова его взгляд, угрожающий убить её. Его глаза везде, куда бы она ни посмотрела, куда бы ни пыталась спрятаться. Ей хотелось взвыть от ужаса. — НИЧЕГО, ГАРРИ! ОСТАВЬ МЕНЯ УЖЕ В ПОКОЕ! С этими словами она стремительно бросилась в свою комнату, оставив Гарри в полном недоумении. Ей нужен был сон. Ей просто нужно было остаться наедине с собой: без Рона и Лаванды, целующихся у неё на глазах, без ненормального Малфоя и без Гарри, задающего тысячу дурацких вопросов! Она просто устала. Разве так сложно это понять? Ей хотелось просто закрыть глаза, провалиться в небытие и видеть сны. Разве это так много?