Кровавое Послание (The Blood Letter)

Гермиона встряхнула головой, пытаясь привести в порядок гулко перекатывающиеся мысли. О, нет, она не собиралась в ближайшее время находить никаких Кровавых Посланий! Она просто отказывается. Малфой, лежащий прямо перед ней, не только разбудил в ней какой-то лёгкий страх, но также и чувство глубочайшего омерзения наравне с бурлящей яростью. — Какой бред! — рявкнула она, сминая в руках пергамент. — Ни моё сердце не будет принадлежать тебе, ни твоё — мне. Это жалкое письмо абсолютно ничего не значит! И, как сказал профессор Снейп, это не более, чем глупый миф для детишек. И знаешь, что, Малфой? Мифы никогда не бывают всецело правдивы! — Ну, да, не всецело, — протянул Малфой. — Но, как сказал профессор Снейп, письмо появилось у меня, когда я был без сознания, так что можешь не сомневаться: та часть с самим Кровавым Посланием — правда. — Я в это не верю, — она отрицательно покачала головой. Драко иронично усмехнулся, разглядывая её фигуру. Чёрт, она была совершенно прекрасная. — Мне нравится, что ты такая упрямая. Но серьёзно, хватит отрицать очевидные факты. — Отрицать факты?! Да ты рехнулся! И как ты вообще смеешь, Малфой!— звенящим голосом кричала гриффиндорка. Она вдруг почувствовала неумолимо надвигающиеся слёзы. — Это ты должен перестать отрицать факты! Я знаю, что это ты вызвал ураган, и это ты убил Рона! Можешь не отрицать тот факт, что ты убийца! На его лице нарисовалась отвратительная злобная ухмылка. — А кто сказал, что я это отрицаю? У меня с этим нет никаких проблем, Грейнджер. — Ты омерзителен, — прошептала Гермиона, скривившись. Снейп совершенно не заметил, что Драко использовал на нём Легилименцию. И он не заметил, что Драко услышал, как его крёстный тоже считает его омерзительным. "Какие извращённые и грязные идеи. Он убил человека и продолжает улыбаться, как ненормальный. Такой же пустой, как Тёмный Лорд." Драко метнул на него разъяренный взгляд, и в это же мгновение Северус ясно увидел фигуру Малфоя в своём собственном сознании. "Думаешь, что это омерзительно, Северус, но это может случиться и с тобой тоже." "Драко..." "Заткнись. Если не хочешь больше слушать нашу беседу, то предлагаю тебе просто свалить. И я надеюсь, для тебя очевидно, что если хоть одно лишнее слово соскользнёт с твоего языка, то я больше не буду утруждаться, рискуя своей жизнью. Я просто тебя убью так быстро, что ты, блядь, даже и не заметишь!" Северус сжал губы и практически неуловимо кивнул Малфою. Затем он быстро встал, нервным движением схватил свою волшебную палочку и направился к двери, не забыв кинуть холодный предупреждающий взгляд на грязнокровную Гермиону Грейнджер, которая, хмурясь, наблюдала, как ретируется профессор. Её лицо моментально потемнело. "Ах, да, Северус!" Прежде чем окончательно уйти, Снейп посмотрел на Малфоя, всем своим видом показывая недовольство. "Как только я закончу разговаривать со своей Грейнджер, мне нужен Слизнорт, пусть придёт сюда. Надо кое-что с ним обсудить." "Твои мысли отвратительны." "Лучше быть отвратительным и иметь грёбаную власть над любым человеком, чем святым и всепрощающим идиотом, который легко сдаётся, прямо как ты, Северус." Профессор Снейп стремительно покинул больничное крыло, его ноздри широко раздувались от злости и отчаяния. Его крестник был настоящим психопатом. — Что ты там говорила, сладкая? — дразнящим тоном произнёс Драко. — Я потерял нить нашей дискуссии. — Я сказала, что ты бесконечно омерзителен, — процедила Гермиона сквозь зубы. Этот Малфой начинал действовать ей на нервы. Он издал смешок. — Посмотрим, что ты скажешь, когда я тебя трахну, Грейнджер, — Малфой понизил свой голос, и все его грязные мысли так и сочились из его взгляда. — Как только я тебя трахну, ты будешь умолять засунуть тебе поглубже. — Ты конченный придурок! — Да ладно, ты знаешь, что это в любом случае произойдёт. И тебе понравится, Грейнджер. Гермиона фыркнула. Он безумно бесил её, от злости её щеки покраснели. От злости и от стыда, потому что она чувствовала себя отвратительно неловко от осознания того, о чём думает этот псих. — О, какой милый румянец. Что, уже не терпится? — Заткнись! И не смей увиливать от темы и даже не заикайся об этом больше! Драко чувствовал, что ситуация становится невероятно забавной. Он только что сознался, что убил Уизли, и только что сказал, что в скором времени они будут спать вместе. И факт того, что она так стыдливо краснеет, когда пытается играть роль разъяренной и взбешённой гриффиндорки, был невероятно ироничным. Что сейчас происходит в её злой кудрявой голове? Может, она уже представляет, как его обнаженное тело лежит на ней сверху, как он грубо толкается внутрь, хриплым голосом стонет ей в ухо и шепчет, что она теперь вся принадлежит ему. А её тело дрожит от удовольствия, и она умоляет его двигаться ещё быстрее и ещё глубже. Драко облизнул свои губы, наблюдая, как её щеки приобретают ещё более пунцовый оттенок. Он улыбнулся — не нужно использовать Легилименцию, чтобы узнать, что это было в точности то, о чём она сейчас думает. Против её воли эти картинки всплывали в её голове, потому что он говорил об этом. И её сознание, такое же грязное, как и у остальных, не могло не подсовывать ей в голову прекрасные сцены секса. — Ну? — спросила она, разбивая неловкую тишину. — Я жду. — Хорошо, давай я расскажу тебе. С одной стороны, так получилось, что я владею достаточно продвинутой магией, которая позволяет мне играться с разными заклинаниями так, как только моей душе угодно. И если я хочу вызвать ураган, я знаю, что я это могу. Стоит произнести нужные слова и вуаля: магия полностью в моём подчинении. Гермиона не могла поверить, что он так открыто и так горделиво говорит об этом. Он на самом деле говорит ей, что наколдовал тот чудовищный вихрь, он будто хвастается, что для него это всего лишь навсего детские шалости. Она не могла поверить, что Малфой настолько психически нездоров. Слизеринец продолжал говорить. — А с другой стороны, как ты говоришь? Насчёт этой штуки про убийство... Ну, да, я убил Уизли. Он просто мне мешался. — Какого чёрта ты это не отрицаешь?! Почему ты мне спокойно всё рассказываешь? Я могу пойти к Дамблдору или к МакГонагалл! Её слова по-настоящему рассмешили Малфоя, выходит, что у Гермионы Грейнджер есть чувство юмора. — А ты забавная, — произнёс он с издёвкой. — Разве не понимаешь, насколько это убого шататься по замку и болтать о таких вещах? Нет, я серьёзно. Я же сам, блин, пострадал. Все думают, что я жертва. И представь, какое выйдет посмешище, если ты будешь доказывать, что я убил Уизли. Все решат, что ты просто свихнулась от горя. А кто верит сумасшедшим людям? Кто тебе поверит? — Гарри поверит! Он уже знает всё, да наверняка он уже объяснил всё Дамблдору! — Он не поверит Гарри, сладкая. Даже не смотря на то, что Поттер — его самый любимый студент в этой чёртовой школе, старик Дамблдор никогда ему не поверит, — произнёс Малфой как ни в чём не бывало. — Ты же сама это знаешь. Величайшая слабость Дамблдора в том, что он видит только лучшее в человеке, не замечая всего остального дерьма. А я очень умный и талантливый волшебник, с которым возникло небольшое недопонимание. Поэтому Дамблдор просто желает протянуть мне руку помощи. И если даже я сам ему признаюсь, он мне не поверит. — Но ты сделал это, Малфой. Ты его убил, — она бросила обвинение, но он ничего не почувствовал, лишь пожал плечами, будто ему было глубоко на это плевать. — Разумеется, я убил, — подтвердил он скучающим тоном. — Теперь одной проблемой меньше. Гермиона вспыхнула. Она не могла больше терпеть это, ей необходимо было закричать на него. Она должна была закричать на него. — ТЫ БЕССЕРДЕЧНАЯ ТВАРЬ! Как ты посмел?! Я даже не видела его в тот день! Я даже не ходила на матч, чтобы держаться от него подальше, чтобы ты ничего не сделал! Ты говорил, что с ним ничего не случится, что он будет в безопасности, пока я не буду к нему подходить! — она кричала, чувствуя, как по её раскрасневшимся щекам текут злые слёзы. — Да ладно, я так говорил? Я как-то не так всё это помню. Я помню, я говорил, что он умрёт, если ты к нему приблизишься, но что-то ни слова не припоминаю про безопасность. — НО Я ДАЖЕ НЕ ВИДЕЛА ЕГО ПОСЛЕ ТВОИХ УГРОЗ! — Гермиона была не в силах совладать с отчаянием, тяжёлой глыбой навалившимся на неё. Слёзы душили её, словно это был чистый яд. — Я не видела его! Малфой начал злиться. — Ты не видела его. Но ты только о нём и думала, — мрачно заметил он. — Это своего рода предательство. — Что?! — бешено вскрикнула она. — Кого я предала, Малфой, я вообще тебя не понимаю! — Меня, Грейнджер, — в его голосе слышалась угроза. — Поттер сказал, что ты рыдала. Очевидно из-за Уизли. И знаешь, я подумал, что тебе плевать на меня. А я терпеть не могу, когда меня игнорируют, кому вообще это нравится? Так что поверь, ты будешь за это наказана. Гермиона нервно сглотнула. — Ты не посмеешь. — Неужели? — он ядовито сверкнул взглядом. — Пораскинь своими блестящими мозгами, сладкая, и скажи это ещё раз. — Даже не думай о том, чтобы навредить мне, когда ты зашёл настолько далеко, что убил человека, чтобы меня заполучить! — выплюнула гриффиндорка. — Я не люблю и никогда не использую эти выражения, типа "навредить" или "причинить боль". Только "наказывать". И ты узнаешь о своём наказании, как только найдёшь своё Кровавое Послание, потому что, как я уже сказал, если ты увидишь моё имя в нём, ты будешь принадлежать мне. И тогда я смогу сделать с тобой совершенно всё, что только захочу. Гермиона нахмурилась и подозрительно посмотрела на него. — Но я не принадлежу тебе. — Это пока. Гнев снова полностью завладел её сознанием. Грёбаный Малфой! — Нужно быть без сознания, чтобы получить письмо, верно? — спросила она, еле сдерживаясь, чтобы просто не врезать ему, как когда-то на третьем курсе. — Именно так. — Как жаль, что я в ближайшее время не буду терять сознание, Малфой, — в её голосе сквозило издевательство. — Очень плохо для тебя, да? — Ну-ну, откуда бы тебе знать? — Ты сказал, что накажешь меня, а не навредишь или причинишь боль. А я никогда не падаю в обморок, даже от тяжелейших болезней. Единственный способ вырубить меня — это наложить на меня проклятие, но ты вроде сказал, что мне не навредишь. Поэтому я могу полагать, что я в безопасности, не так ли? Малфой усмехнулся. Какое чудное и наивное создание. Что ж, можно позволить ей так думать. Пусть остаётся в неведении. — Может быть, — произнёс он неестественно громко. — Но я бы не был так уверен. — С чего бы вдруг? — Думаю, я и так слишком много тебе сегодня сказал, — дразнил он. — Малфой! — Можешь называть меня по имени. Драко, а не Малфой. — Плевать, — раздражённо фыркнула она. — Я могу идти? — Ух ты, просишь моего разрешения? Я сражён! Что за придурок! — Я ухожу! — сказала она, развернувшись к двери. — А как же поцелуй на прощание? — Надеюсь, ты сдохнешь в грёбаном в аду, Драко! — прошипела Гермиона, посчитав, что даже этого будет недостаточно. Она коснулась ручки двери. — Смешно, но я знаю, кто прямо сейчас горит в грёбаном аду. Это Уизли, — резко ответил он. — Я тебя ненавижу, — зло прошептала она, еле удерживаясь, чтобы вновь не разрыдаться при нём. — И всегда буду. — Можем играть в эти игры. Ты будешь не верить мне, а я буду не верить тебе, когда ты говоришь, что ненавидишь меня, — просто сказал он. Гермиона метнула в него напоследок сердитый взгляд. Она бы хотела, чтобы презрение в её глазах могло порезать его, как ножом. Малфой потянулся в своей постели. — Ну, ладно, раз уж ты снова в таком настроении и не хочешь меня целовать, то я, наверное, немного посплю. Думаю, мне приснится, как мы классно трахаемся, — он продолжал дразнить её. — Но не беспокойся, скоро это случится наяву. Как только письмо окажется в твоих руках. Гермиона вышла, сильно хлопнув дверью. Она чувствовала раздражение и злость. И страх от того, что она не может понять, где кончаются его издевательства и абсолютно психованные фантазии, а где начинается правда. И она жутко боялась, что этот миф может оказаться хоть немного правдой. Что она может принадлежать ему.