Пути назад нет
17 июля 2016 г., 16:51
Профессор Гораций Слизнорт находился в своём кабинете, а прямо перед ним стоял огромный древний котёл, выглядевший едва ли не старше самого Слизнорта. Неподалёку стоял стол, на котором лежали различные травы и громоздились склянки с необходимыми порошками. Руки профессора работали сами по себе, словно они были автоматическим механизмом: они машинально резали и быстро крошили все ингредиенты, но в то же время их движения были очень аккуратными.
— Непростительное... Зелье... — непрерывно бормотал он себе под нос, полностью потерявшись в работе. Рассудок же его был полностью растворён под действием проклятия.
Прошла целая неделя с тех пор, как он начал варить зелье, и результаты были пока что весьма удовлетворительными. Зелье Безупречности, не имевшее ни вкуса, ни цвета, было кристально прозрачным, словно вода. Сейчас всё, что оставалось сделать, это добавить немного новых ингредиентов и просто ждать две недели, пока запах полностью не исчезнет. Слизнорт сгрёб порезанные коренья и бросил их в котёл, наблюдая, как они с треском растворяются.
Профессор достал платок и нервно вытер своё лицо от пота, подходя к мягкому дивану. Ему нужно было немного отдохнуть. Все-таки он был стар и очень устал. Даже не просто устал, а совершенно вымотался и пребывал в опустошенном состоянии. Но из-за своего проклятия он не всегда мог получить вполне заслуженный отдых.
Но, возможно, сейчас он сможет, наконец, хотя бы немного поспать. Может быть, совсем чуть-чуть. Можно забыть о Непростительном заклятии на время и провалиться ненадолго в сон.
Как только профессор растянулся на диване и с удовольствием закрыл глаза, тишину комнаты прорезал грубый стук в дверь. Слизнорт вздрогнул и устало вздохнул. Нет, сегодня ему не удастся отдохнуть. Профессор поднялся и, тяжело дыша, пошёл открывать дверь. За дверью он увидел Северуса Снейпа, как всегда мрачного и недовольно скрестившего руки на груди. Слизнорту не потребовалось ни единого слова из уст Снейпа, ведь его тёмные глаза моментально выдавали цель его визита: господин Малфой хочет видеть Слизнорта. Прежде чем сделать вдох, выражение лица Горация Слизнорта приняло совершенно безразличный вид.
— Драко Малфой?
— Он в больничном крыле, — сообщил Снейп. — И ему не очень-то нравится ждать, поэтому полагаю, что вам стоит выдвигаться прямо сейчас.
С этими словами Северус Снейп исчез в темноте.
Как машина, Слизнорт взял свою мантию и начал двигаться по коридорам. Он шёл не слишком быстро и не слишком медленно, не желая вызвать какие-либо подозрения. Взгляд его изумрудных глаз был абсолютно потерянным. Когда бы Драко Малфой ни звал его, осознанность самого себя всегда покидала профессора. Всегда.
Спустя десять минут Слизнорт был в больничном крыле. Он шёл очень аккуратно, но его шаги гулким и раздражающим эхом отдавались от каменного пола и холодных каменных стен помещения, заставляя Драко проснуться.
Слизнорт видел, как Драко медленно открывает свои глаза и как взгляд его наполняется злостью. Профессор невольно сглотнул и застыл в надежде, что юноша хотя бы немного пожалеет его.
~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~
Гермиона никак не могла в это поверить и это принять. Кровавое послание. Пророчество. Её имя. И всё это вело к Драко Малфою. Возникал единственный вопрос — зачем? Гермиона поглядела на свои руки, держащие письмо, которое ей дал Малфой. Очень осторожно она достала его из конверта, будто хотела убедиться, что её имя действительно написано там. Тонкие красные буквы складывались в одно слово. Гермиона. Хмурясь, гриффиндорка продолжала смотреть на бумагу, утопая в бесчисленном множестве вопросов, роящихся у неё в голове. Она не понимала, почему именно она? Почему не какая-нибудь другая девушка? Она не особенно помнила, задавала ли эти вопросы Малфою, но всё равно это не имело ни малейшего смысла. Малфой всегда ненавидел её, а потом вдруг ни с того ни с сего решил, что она ему... нравится? Что он её даже любит? Нет. В его голове вдруг просто образовалось какое-то помешательство. Он даже убил одного из её лучших друзей. Гермиона честно не могла представить, насколько далеко он может зайти в этой совершенно дикой ситуации. Гриффиндорка была теперь очень напугана, ведь она всегда всё знала лучше, чем кто-либо, а сейчас она была абсолютно беспомощна. Это очень сильно угнетало, поскольку Малфой всегда был на шаг впереди неё, и обогнать ход его мыслей было крайне непросто. Он был умён, чертовски умён. Умнее, чем она. Но сейчас он был физически не способен двигаться из-за своих ранений, поэтому у Гермионы появился шанс пойти в библиотеку и поискать полезную информацию среди магических сказок и историй и, может быть, в семейном древе Малфоев. Девушка решительно вскочила, и ноги повели её в библиотеку. Она вошла большое помещение, где никого не было, кроме мадам Пинс. У Гермионы была прекрасная возможность проверить каждую полку, каждую секцию, а если этого будет недостаточно, то она пойдёт и в запретную секцию тоже. Не только ради сказок, конечно же, но и чтобы выучить некоторые заклинания, относящиеся к тёмной, запретной магии. Если она хочет преследовать каждый шаг Малфоя, то она должна думать, как он. Вести себя, как он. Гермиона начала со сказок. Ей была необходима любая информация про Кровавое Послание. "Магические сказки", "Фантастическое волшебство", "История магического искусства" — эти книги показались ей наиболее убедительными для начала. — Ух, это займёт немало времени... — пробормотала она. Открыв первую книгу, Гермиона полностью погрузилась в своё исследование, пока её пальцы снова и снова сминали странное письмо.~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~
— Мой господин, профессор Снейп сказал, что вы желали меня видеть? — вежливо пролепетал Слизнорт. Драко сверкнул глазами, вцепившись своим взглядом в потерянный взгляд профессора, словно змея вонзает свои острые клыки в тело испуганной мыши. Старик прервал его прекрасный сон, поэтому слизеринец чувствовал раздражение и неудовлетворенность. Но всё-таки Слизнорт выглядел таким беспомощным и таким готовым выполнить любой приказ, исполнить любое поручение. Драко потянул руки и ноги, усаживаясь на кровати поудобнее, откашлялся, не упуская возможности натянуть на своё лицо привычную насмешливую улыбку. — Да, Гораций. Я хотел тебя видеть. Мне нужна ещё одна услуга. — Да, мой Лорд? Драко снова прокашлялся. Его горло было совершенно сухим, чертовски хотелось пить. Как только Слизнорт уберётся отсюда, он обязательно попросит у медсестры тыквенного сока. — Видишь ли... Есть такой миф, называется "Кровавое Послание", — начал объяснять Драко. — Это пророчество есть что-то типа магического договора между волшебником и волшебницей, связь, узы, если пожелаешь. И это послание появляется, только если человек находится без сознания. — Я понимаю, господин. — Хорошо. С тех пор, как я получил своё письмо, я повязан этим договором, моё сердце теперь принадлежит одной ведьме. Но проблема в том, что она ещё не совсем моя и она отказывается отдавать себя мне. Есть только единственный способ заставить её принадлежать мне — она должна получить Кровавое Послание с моим именем, но как я уже сказал... — Кровавое Послание появляется, если человек находится без сознания, — послушно закончил предложение Слизнорт, вызвав на лице Драко подобие гордой улыбки— так радуется хозяин, когда его собака выучила очередную команду. — Именно так, Гораций. Но знаешь... — лицо Драко вдруг приняло обеспокоенное выражение. — Я с ней разговаривал. Очевидно, что у меня есть только один выход: она будет без сознания, если кто-то вырубит её, а это значит, что нужно причинить боль. Но я не хочу делать ей больно, ни в коем случае. Поэтому здесь на сцену выходите вы, профессор. Гораций Слизнорт с трудом ловил ртом воздух. — Вы хотите, чтобы я причинил боль? — он нахмурился. Драко издал короткий смешок. — Нет, я не про это. У меня другие планы, — уверил слизеринец, наблюдая за испуганным профессором. — Могу я спросить, что именно мне нужно будет сделать, господин? Драко усмехнулся. Ему до безумия нравилось слышать эту тень страха в голосах других людей, он наслаждался дрожью в их голосах, ужасом в их голосах. И сейчас он упивался чувством чужого беспокойства и тревоги. Слизнорт отчаянно хотел знать. Но не потому, что он хотел это сделать, а потому, что он хотел знать, чего он так не хочет делать, чего он страшится. Но вот беда, только Драко контролирует ситуацию, и у Слизнорта нет такого выбора, как отказ. И Слизнорт не имеет права избегать выполнения приказов. Он не имеет права игнорировать Драко Малфоя. И всё-таки профессор не хотел слышать, что ему должен сказать Драко. Но он знал, что от его желаний или нежеланий ничего не изменится. — Я хочу, чтобы ты отравил её. — спокойным голосом ответил Малфой. — Ты сваришь зелье, которое медленно усыпит её за час, а потом она останется по крайней мере на весь день без сознания. Слизнорт с трудом мог контролировать невольную дрожь, пробегающую по телу, опутанному липким страхом. Он чувствовал, как к нему возвращаются его старые эмоции и переживания, хотя он и был под заклятием Империус, которое жалящей волной растекалось по венам. И это было совершенно странное ощущение, но он был не в силах что-либо изменить. — Отравить её... Кого, мой господин? — Самую умную колдунью в нашей школе — Гермиону Грейнджер, — загадочно произнёс Малфой, смотря Слизнорту прямо в глаза. — У тебя есть ровно две недели. Умрёшь, если не справишься. Понятно? — Д-да, мой господин, — тихо пробормотал зельевар. — Очень хорошо, профессор. Можете идти, я хочу ещё немного поспать. — До свидания, мой господин, жду нашей следующей встречи. — До следующей встречи, — мрачно произнёс Малфой, наблюдая, как испуганный Слизнорт выходит из его палаты. — Мадам Помфри! Драко снова закашлял. Проклятье, ему не нужен весь мир, ему всего лишь нужен дурацкий тыквенный сок!~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~
Гарри пытался. Нет, он серьёзно очень сильно пытался убедить профессора Дамблдора, но это было бессмысленно. Иногда Гарри ненавидел эту черту видеть во всех людях что-то хорошее, особенно когда человек был совершенно очевидным ублюдком. Он убил его лучшего друга, он убил Рона! У Гарри нет доказательств, но чёрт побери! Он просто это знал. Шестое чувство, интуиция, предчувствие. Они никогда его не подводили, никогда. Гриффиндорец сокрушенно вздохнул, открывая двери в библиотеку. Ему нужно было хотя бы поговорить с Гермионой, она поверит ему. Она лучший друг, и ему нужно просто доверие лучшего друга. В помещении царила тишина, изредка нарушаемая далеким отзвуком перелистывания страниц. Вероятно, именно Гермиона была тем единственным человеком, который сейчас находился в библиотеке. Гарри ускорил шаг, звук приближался. Минуя секцию с ботаникой, Гарри очутился в седьмой секции и обнаружил там Гермиону, полностью погружённую в чтение огромной ветхой книги. На лбу у неё образовалась лёгкая морщинка, а приоткрытые губы еле заметно двигались, произнося слова, которые она читала. Её волосы падали на плечи, чуть прикрывая её лицо. Гарри не удержался и улыбнулся: она всегда выглядела именно так, когда он находил её в одиночестве в библиотеке. — Гермиона, — тихо позвал Гарри. Гермиона моментально подняла голову и посмотрела ему в глаза — тусклая зелень, окутанная красноватой пеленой. Видимо, Гарри очень много плакал. Он тосковал по Рону в точности, как и она сама. Но Гермиона старалась больше не плакать, а тратить все время на поиски любой полезной информации, пусть она и окажется совсем крошечной и незначительной. — Привет, Гарри. Гермиона подвинулась на скамье, и Гарри сел рядом, крепко обнимая её. Гермиона также молча обняла Гарри и почувствовала, что теперь не в силах совладать с подступающими слезами. Они остались совсем одни. Не только одни без друга. Никто не верил им, даже Альбус Дамблдор. Остались одни со своей правдой. — Это был Малфой, да? — пробормотал Гарри, между всхлипами. Гермиона просто кивнула. Да, это был он. Он даже рассказал ей всю историю целиком. Он был хладнокровным и помешанным, вёл себя как абсолютно конченный психопат. Гермиона не знала, есть ли у него предел, может ли он остановиться. Но одну вещь она знала наверняка: если он продолжит, то в конце концов определённо доберётся и до неё, и это пугало больше всего на свете. Гарри почувствовал, как кивнула его подруга, и волна облегчения прокатилась по его телу. Существует хотя бы один человек, которые ему верит. Это было хорошо. Гарри захотелось обнять Гермиону ещё сильнее, но она вдруг отпрянула от него. Во взгляде Гарри появилось лёгкое замешательство, а Гермиона лишь покачала головой. Её глаза мгновенно наполнились слезами. Чувство вины не давало ей сделать вдох, сковывая лёгкие изнутри, как если бы Рон погиб из-за неё. И он погиб. — Я виновата, Гарри, — всхлипнула Гермиона. — Это полностью моя вина. — Что? Гермиона, нет! Что ты такое говоришь? — Он... хочет меня, Гарри, — прошептала она. — И он не остановится, пока меня не получит. Гарри замер. — Я не понимаю. — Он убил Рона, потому что хочет добраться до меня. И... И он... Его сердце моё, понимаешь? Гарри, он мне принадлежит, и он сделает всё что угодно, чтобы я тоже принадлежала ему, чтобы эта одержимость стала обоюдной, — Гермиону легко трясло, она нервными движениями вытирала с глаз слёзы, надеясь, что они исчезнут, иссохнут в глазах. — Сколько людей он может ещё убить, Гарри, чтобы добраться до меня? Пока я не сдамся, сколько он убьёт? — Я не знаю, Гермиона. Гарри и вправду не знал. Он не до конца понимал, о чём она говорит, но чувствовал, что это не просто слова отчаявшегося человека, который потерял друга и чувствует вину. В её словах был какой-то смысл. — Назад пути больше нет, Гарри.
