Кровавое Послание (The Blood Letter)

Уже прошла неделя. Целая неделя мирного спокойствия с тех пор, как Уизли наконец-то сгинул в небытие. А также неделя его заслуженного отдыха. Кому же по силам сотворить такой шедевр и ни капли не устать? Тёмная магия действительно была самым прекрасным искусством, как думалось Драко Малфою, но она требовала определённых умений, практики и очень много сил. И Драко Малфой ненавидел признавать, что после такой магии чувствовал себя полностью истощенным. Ещё одной причиной для его раздражения являлась Грейнджер. Грейнджер, которая до сих пор не принадлежала всецело ему. Это отвлекало от важных дел, потому что вместо совершенствования собственных магических навыков и размышлений о будущем великом плане, он зацикливался только на Гермионе Грейнджер. Она должна стать его до того, как он перевернёт этот мир с ног на голову. А если она откажется, то ему придётся просто применить чуть больше усилий, чем требуется. Мадам Помфри зашла в палату, чтобы сообщить, что его вполне можно выписывать из больничного крыла и что он может пойти на занятия уже на следующий день. Превосходно. Следующий шаг, следующая цель: Гарри Поттер. У него будет предостаточно времени, чтобы контролировать каждое движение этого гриффиндорского ублюдка. Эх, Поттер, Поттер, Поттер. Великий "Мальчик-который-блядь-не-сдох". Сейчас шрамоголовый чувствовал себя превосходящим всех вокруг, словно он супер-герой, которому поручено спасти весь Хогвартс и даже целую Англию, зачем мелочиться? Пф, это так нелепо. Но постойте-ка, играть в крутого парня ему осталось совсем недолго. Малфой ухмыльнулся. Конечно, он проследит за тем, чтобы Поттер не задерживался на его сцене. И в этом ему поможет Слизнорт, который сейчас входил в комнату. Его взгляд был полностью прикован к Малфою. — О, Гораций, — поприветствовал Драко. — Полагаю, ты пришёл, потому что у тебя есть хорошие новости? Профессор кивнул, доставая из кармана своей старенькой мантии склянку с прозрачной жидкостью. — Мой господин, ваше зелье готово. Я знаю, у меня есть ещё неделя, но оно получилось быстрее, чем ожидалось. — Отлично! Расскажи про это зелье. Как его применять и как оно работает? Наблюдать за эффектом от Империуса было всегда чем-то невероятным: стоило только Драко отдать очередной приказ, как взгляд профессора моментально стекленел, а на лице появлялась маска безропотного подчинения и преданности. — Его используют так же, как и любое другое: одна капля в стакан с жидкостью, и остаётся только ждать, пока его выпьют. У человека, который примет это зелье, появляется чувство головокружения, зрение становится нечетким, все предметы кажутся размытыми, сложно держать равновесие. Затем примерно через полтора часа этот человек падает в обморок. Малфой улыбался, глядя на маленькую бутылочку в руках профессора. Этого зелья хватит не только на одну Грейнджер – его будет достаточно, чтобы вырубить Поттера и... Возможно, просто допустим, можно будет вытащить этого идиота куда-нибудь очень далеко за пределы замка. Там-то он разберётся со святым Гарри Поттером. — Это действительно круто, отличная работа. Теперь отдай мне это зелье и... — Я думал, вы хотите, чтобы я отравил мисс Грейнджер, мой лорд? Драко метнул на него разъярённый взгляд. — Грубо перебивать, Гораций, — холодно произнес Малфой, заставляя Слизнорта слегка побледнеть. — Извинись. — П-прошу прощения, господин. Мне очень жаль. — Извинения приняты, — как ни в чем не бывало сказал Драко, позволяя ядовитой усмешке вновь появиться на своём лице. — Да, Гораций. Я и вправду хотел, чтобы ты сделал эту часть за меня, но потом я подумал и пришёл к заключению, что будет лучше, если я всё сделаю сам. Поэтому дай мне это зелье. Сейчас. Слизнорт подчинился. Он протянул Малфою склянку и замер в ожидании нового задания. Чего угодно, ему было всё равно. Но каким-то образом он чувствовал, что если он сейчас уйдёт, то его ждут очень неприятные последствия. Профессор, по правде говоря, стал уже очень сильно бояться младшего Малфоя, иногда он был попросту неспособен смотреть ему в глаза. Тем более он был не готов к возможным всплескам злости Малфоя. — Что-нибудь ещё, мой господин? — пролепетал Слизнорт. — Не сейчас. Но я дам тебе знать, когда ты мне понадобишься. — Хорошо. До скорой встречи, милорд, — Слизнорт покорно поклонился и вышел из палаты. — До скорой встречи. С этими словами Малфой наконец-то поднялся со своей кровати, положил зелье в задний карман брюк и взял с тумбочки яблоко. Он вышел из больничного крыла и направился прямиком в Выручай-комнату: Метка жгла его предплечье невидимым пламенем ещё с тех пор, как Слизнорт только к нему. Это был сигнал, который давал ему Волан-де-Морт каждый раз, когда находил время для очередной тренировки. Драко проходил очередной коридор, но вдруг замер, невольно услышав чьи-то голоса за поворотом. Прислушавшись, он сумел различить шёпот двух мужчин, словно переговаривались студент и профессор. К счастью для Малфоя, тени на противоположной стене явно выдавали Поттера и старика Дамблдора. Драко аккуратно подошёл к повороту, прислонившись к стене и стараясь не дышать, чтобы ничего не упустить. Возможно, это пригодится ему. Но, блядь! Невозможно было разобрать ни одно слово! Эти двое говорили слишком тихо, но единственная штука, которая несколько раз прозвучала очень чётко, это "крестраж". Малфой понятия не имел, что это значит, но это слово звучало для него явно как что-то, относящееся к тёмной магии. Возможно, он спросит об этом у Волан-де-Морта. И возможно, если Тёмный Лорд будет в хорошем настроении, то он научит этому Драко.

~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~

Целая неделя. Неделя с трагической смерти Рона. И с каждым проходящим днём Гермиона чувствовала себя все более и более виноватой. Драко Малфой совершенно ясно показывал своё желание обладать ею: их первое столкновение в её любимой секции библиотеки, а затем его дикие поцелуи; их встреча около озера, а затем его угрозы. И сразу же после смерти Рона она пришла в больничное крыло и услышала признание в том, что это Малфой был его убийцей. Собственное бездействие заставляло кипеть её кровь от злости. Она абсолютно ничего не сделала, она никому не сказала, потому что была слишком эгоистичной сукой, которую волновала только собственная неловкость. Малфой вёл себя, как чертовски одержимый псих, она чувствовала, что находится под его безграничным контролем. Это было бесконечно неловко, она была уязвима. Но если бы она только предупредила Рона, который вечно таскался с этой мерзкой Браун, жаждущей чужого внимания, то, возможно, он бы все-таки осознал весь ужас намерений Малфоя и, возможно, был бы до сих пор жив. Но нет. Она и слова не сказала. Даже не смотря на то, что Малфой прямым текстом говорил ей, черт побери! Он буквально признался, что собирается убить Рона, и... Теперь он мёртв, и только она одна в этом виновата, больше никто. Каждый раз она задыхалась от слёз, когда думала об этом. Гермиона все ещё помнила о своём поиске. По крайней мере, если она позволила умереть Рону, то точно не позволит Малфою так легко добраться и до неё. Она вдруг вспомнила, как Рон сказал когда-то: "Она братается с врагом!" За исключением того, что она этого не делала. Не в этот раз. Или... не по своей воле. Девушка уставилась на книги перед своими глазами. "Магические сказки", "Фантастическое волшебство", "История магического искусства". Она прочитала каждую книжку от корки до корки, внимательно вчитываясь в каждое слово, но ничего не нашла про сказочки Малфоя. Конечно, у неё было ничем не обоснованное подозрение, что этот миф – просто наглая ложь, но это не объясняло того факта, что кровавое послание волшебным образом появилось в руках Малфоя, пока тот был в отключке. Также это не объясняло другого факта, что об этом знает профессор Снейп. Гермиона нахмурилась. Не могло это быть правдой. Неужели его сердце теперь принадлежит ей? И что, она теперь когда-нибудь упадёт в обморок, а потом очнётся с письмом в руке? Она будет принадлежать этому убийце, этой мрази? Её судьба действительно выглядит именно таким образом? В её сознании вдруг отчётливо всплыла картинка возможного будущего в Малфоем. Она представила, что была бы для него чем-то вроде сокровища, чем-то абсолютно священным, была бы кем-то, к кому прикасаться может только он. Она знала, что она будет в ярости и что ненависть её будет только расти и расти. За убийство Рона и за то, что он владел бы ею, словно бездушной игрушкой. И в один прекрасный день эта чистая ненависть разорвала бы её на куски, и ей бы стало плевать на всё, что происходит вокруг. Она бы забыла о всех чувствах, и её охватило бы равнодушие к тому, что этот убийца владеет её жизнью и телом, её чувственностью. Наступило бы полное забвение, чёрная пелена в сознании, когда оно силится вспомнить о всех ужасах, что случались раньше. А потом новая жизнь. Будто бы с чистого листа. И тогда она могла бы обнаружить, что беспокоится о Малфое. Однажды она бы поняла, что может влюбиться в него. Эта мысль, словно скользкий червяк, проникла в её мозг, заставляя Гермиону забыть, как дышать. Её охватил настоящий ужас. Она нервно сглотнула, пытаясь поймать ртом воздух. Бежать от судьбы не по-гриффиндорски, она не была трусихой. Но встретиться с такой судьбой лицом к лицу значит предать Рона. Нет. Предать свои чувства по отношению к Рону, но не самого Рона. Он был всегда занят, пожирая своим ртом Лаванду. Он совершенно не обращал на Гермиону никакого внимания с тех пор, как начался учебный год. Она чувствовала, что её игнорируют, и ей это не нравилось. Она прекрасно помнила, как безумно злилась на него, как демонстрировала ему своё бешенство. Но она не помнила, как извинялась перед ним. Она тяжело вздохнула, потому что уже было поздно просить прощение за своё идиотское поведение. Теперь ей просто нужно двигаться дальше. Она должна найти любую информацию, даже самую крошечную, соломинку, за которую она сможет ухватиться. Пожалуйста. Ей необходимо знать, почему Малфой был так помешан. Должна же быть хоть какая-то причина. Она вновь посмотрела на книжную полку, и её взгляд зацепился за одну интересную книгу, которая выглядела скорее как дневник. Книга, ужасающе напоминавшая тот другой дневник, принадлежавший Тому Реддлу. Гермиона встала и нетерпеливо схватила эту книгу, пахнущую ветхой древней бумагой. Она открыла её и взглянула на первую страницу. — Вот дерьмо... Неожиданно появилась разъяренная мадам Пинс и приказала Гермионе покинуть библиотеку, потому что было далеко за полночь. Гермиона не привыкла становиться причиной злости преподавателей, поэтому она совершенно растерялась, когда на неё вдруг обрушился такой поток грубости, поэтому она забыла взять с собой этот дневник. А самое ужасное, что Гермиона даже не поняла этого.

~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~_~

Он снова был здесь. В собственном поместье, в одной из огромных гостиных, шагающий навстречу Тёмному Лорду. Его мысли и разум были заполнены злобой и ненавистью, потому что Волан-де-Морт любил издеваться над ним: это была та самая гостиная, в которой Тёмный Лорд убил его мать, а затем приказал отцу превратить её мёртвое тело в горстку чёрного пепла. Теперь этот мерзкий безносый ублюдок смел скалить свой рот, наблюдая за тем, с каким отвращением Малфой оглядывает комнату. — Ах, эти воспоминания... От злости Драко сжал инстинктивно сжал кулаки. Ёбаный мудак. Он сделал глубокий вздох, чтобы удержать себя от опрометчивых поступков, о которых потом будет сожалеть. Их взгляды встретились. Драко ни капли не боялся его. Он просто стоял и смотрел ему в глаза, сохраняя полнейшую невозмутимость. Он не хотел показывать свои эмоции, не хотел, чтобы Тёмный Лорд знал, что он чувствует. — До меня дошли блестящие новости. По-видимому, один из друзей Поттера был недавно убит. Это был Рональд Уизли, как мне сообщили. Драко только кивнул. — Полагаю, его убил мощный ураган? Он кивнул снова, пытаясь скрыть невольно появляющуюся на лице ухмылку. — И это не была просто природная катастрофа, не так ли? — Нет, сэр. Не была. — Значит, тёмная магия, — Волан-де-Морт изображал из себя великого детектива, который вдруг пришёл к разгадке сложного дела. — Навыки тёмной магии, которым я научил только тебя, Драко Малфой. Фера Аэрто? — Да, сэр. Тёмный Лорд внезапно усмехнулся. — Мне сказали, что это был очень сильный тайфун. Я горжусь тобой, потому что это значит, что я обучил тебя хорошо. Но не думай, что мы закончим с этими занятиями: тебе ещё нужно очень многому научиться. А так как ты смог избавиться от неприятностей на своём пути, то можешь выбрать сегодня тему сам. Есть что-то такое, на чем ты бы в особенности хотел сосредоточиться? Драко просиял внутри. Бинго, шанс сам плывёт к нему в руки. — Вообще-то, сэр, у меня есть к вам один вопрос. — Так спрашивай, мой мальчик. — Я услышал про кое-что интересное, мой Лорд. Правда, я в точности не знаю, как это называется... Но, может, слово "крестраж" звучит вам знакомо? Глаза Волан-де-Марта невольно расширились, а рот удивлённо приоткрылся. Как этот мерзкий щенок обо всём узнал? Он собирался соврать Малфою, сказать, что слышит об этом впервые, но вдруг изменил своё решение. Драко Малфой станет продолжателем его дел. А так как Поттер и Дамблдор уже уничтожили один и находятся в поисках остальных крестражей, он знал, что его конец скоро придёт и что ему нужно обеспечить жизнь его зарождающейся империи. Если он умрёт, то нужно убедиться, что Драко Малфой гарантированно получит доступ к бессмертию, чтобы и дальше убивать грязнокровок и другое отребье, не желающее примкнуть к Тёмной Стороне. Волан-де-Морт медленно повернулся к Малфою спиной и зашагал вперёд, вертя в своих длинных костлявых пальцах волшебную палочку. — Это по-настоящему тёмная магия, — задумчиво протянул он. — Очень тёмная магия. Это интересно. — Крестраж – это могущественный предмет, в который волшебник может спрятать часть своей души с целью достижения бессмертия, — начал объяснять Волан-де-Морт, не спеша обходя Драко по кругу, наблюдая за его реакцией. Его лицо сохраняло беспристрастное выражение, хотя фигура была напряжена. — Но ты должен понимать, что раскалывание своей собственной души на куски – это настоящий акт жестокости, это действия против природы. Драко молчал, позволяя Тёмному Лорду продолжить свой рассказ. — Но ты уже совершил это зловещее действо, ты уже кого-то убил, юный Малфой. Всё, что теперь остаётся, так это просто использовать сие разрушение ради собственного блага. — Как? — спросил Драко, полностью поглощённый этой идеей. — Как именно это работает? — Нужно только поместить часть своей расколотой души в выбранный предмет с помощью заклинания. Драко почувствовал, как его сердце забилось сильнее, он начал часто и тяжело дышать из-за того, что ситуация принимает совершенно неожиданный оборот. — И какое это заклинание? Тёмный Лорд сказал ему практически шёпотом на ухо необходимые слова. Драко Малфой триумфально засмеялся изнутри, с трудом сдерживая своё злорадство, хоть и пытаясь придать лицу серьёзный вид. Теперь его план будет безупречным. "Грейнджер, теперь ты будешь моим крестражем".