Кровавое Послание (The Blood Letter)

Сейчас и гриффиндорцы, и слизеринцы оживленной толпой двигались в одном направлении: класс зельеварения. Сегодня у них был сдвоенный урок со Слизнортом, поэтому один слизеринец пришёл в кабинет раньше всех. Он был перым и теперь имел возможность спокойно использовать на старике легилеменцию. Зелёные глаза Слизнорта перестали привычно сиять, как только он увидел в своём сознании дюжину тёмных силуэтов Драко Малфоя. — Доброе утро, Гораций. — Доброе утро, мой лорд. Вы хотите поработать сегодня над чем-то особенным? Драко тихо посмеялся про себя. — Как вежливо с твоей стороны! Но нет, Гораций, спасибо. Просто хотел сказать тебе, что в середине урока мистер Поттер и мисс Грейнджер потеряют сознание. — Господин, вы их отравили? — Да, — нагло произнёс Малфой. — Нужно, чтобы ты сразу же завершил урок и сказал мне отнести её в Больничное крыло. Разумеется, это приказ, и ты его исполнишь. — Разумеется, сэр. — Насчёт Поттера, — Драко скривился. — Ты потащишь эту мразь в Больничное крыло. И убедись, что положишь его достаточно далеко от Грейнджер, чтобы этого идиота рядом с ней не было! — Как прикажете, господин. — Прекрасно, — Малфой сдержанно улыбнулся. — Итак, над чем мы сегодня будем работать?

***

Профессор Слизнорт поприветствовал всех студентов. Надо признать, оба факультета были в приподнятом настроении, потому что им побыстрее хотелось начать урок — сегодня предстояло варить очень сильный напиток. Старый мастер зелий радостно хлопнул в ладоши и попросил обойти его вокруг и быть очень внимательными. Он уже приготовил нужное зелье и хотел, чтобы студенты знали, как оно должно выглядеть. — Итак, — добрая улыбка засверкала на лице профессора. — Кто-нибудь может рассказать нам всем, что это за зелье? Рука Гермионы моментально взметнулась вверх. Внезапно она почувствовала лёгкое головокружение от столь резкого движения. — Да, мисс... ? — Грейнджер, сэр. — Пожалуйста. Расскажите нам. — Это Амортенция, самое мощное любовное зелье в мире. Оно вызывает сильную страсть и зависимость у того, кто его выпьет. Для каждого оно пахнет по-разному, это запахи того, что человек считает очень приятным, даже если он и не знает о своей любви к этим вещам. Например, я чувствую запах свежей мяты, дорогих сигар, французского вина и... И парфюм. Хмурясь, Гермиона посмотрела на него, и их взгляды встретились. Она помнила этот аромат, помнила, кому он принадлежит. Он целовал её столько раз, поэтому она знала, что этот запах в точности такой же, как и парфюм Малфоя. — Хорошо, это правильно! 20 баллов Гриффиндору! — поздравил Слизнорт. — Амортенция не создаёт настоящую любовь, разумеется. Это просто невозможно. Но она вызывает мощнейшую привязанность и возбуждение. Поэтому, это зелье, вероятно, самое опасное в этой комнате. Гермиона удивлённо моргнула. О чём только что говорил профессор Слизнорт? Она поняла, что всё прослушала и что в принципе ничего сейчас не может понять. Ей казалось, что к ней одновременно обращались десятки размытых и гулких голосов, хотя абсолютно никто не смотрел на неё. — У вас ровно полтора часа, чтобы приготовить Амортенцию, — объявил Слизнорт. — Приступайте! Не сговариваясь, Гарри и Гермиона вместе по привычке отошли к дальнему углу кабинета. Гарри поставил на стол массивный котёл, а Гермиона начала изучать список ингредиентов. Возможно, Малфоя должен был раздражать тот факт, что они работают в паре, но ему было сегодня плевать. На самом деле он был даже чуть-чуть рад, что эти двое вместе, потому что ему не хотелось бы варить с Грейнджер зелье и позволить ей свалиться в обморок. Только не прямо перед ним, иначе все подумали бы, что это Драко отравил её. Вне всяких сомнений, он так и поступил. Но никто об этом не узнает. Прошло 70 минут. В одно и то же время Гарри и Гермиона почувствовали подступающую тошноту. Гарри отчаянно пытался сдержать рвотные позывы, но совсем потерял над собой контроль. Вдобавок ко всему реальность плыла перед глазами, и он перестал понимать, что делает. Эти чувства были похожи на то, когда человек чересчур напивается: во рту пустыня, голова тяжелее пушечного ядра, всё вокруг кружится. В ухо врезался настойчивый свист, взявшийся из ниоткуда. Гарри попробовал сконцентрироваться на нарезке ингредиентов, но не мог удержать нож в своих дрожащих вспотевших руках. Земля вдруг начала уходить из-под ног. Гарри резко сел на свой стул, чтобы не упасть. Драко Малфой улыбнулся – яд начал действовать. 80 минут. Гермиона почувствовала примерно то же самое. Ей стало трудно дышать: грудную клетку словно сдавило в тисках, а внутри образовался комок, мешающий сделать очередной вдох. Гермионе казалось, что на неё положили огромный камень и что она слышит, как гулко стучит сердце, что она может почувствовать его в своей груди. Вдруг её пальцы ослабли, и нож со звоном упал на стол, отзываясь оглушающим эхом. Гермиона прижала ладони к ушам, чтобы ничего не слышать, но это движение тоже оказалось ошибкой: девушка начала терять равновесие. Сердце словно забилось в агонии. 90 минут. Поттер упал без сознания на каменный пол. Грейнджер начала кричать. Очень громко. Студенты моментально обернулись, чтобы тут же увидеть, как тела Гарри и Гермионы бьются в конвульсиях на полу. Крики Гермионы становились ещё яростнее, ещё крепче она прижимала руки к ушам, но боль усиливалась, а голова продолжала взрываться изнутри. Когда Драко проникнул в её сознание с помощью легилименции, глаза Гермионы в ужасе распахнулись. — Сдавайся, Грейнджер. Твоя настойчивость всё портит. Как обычно. — ЧТО ТЫ СО МНОЙ СДЕЛАЛ?! — её горло разрывали вопли боли и страха. — Мне нужно было, чтобы ты оказалась без сознания. Я отравил тебя. Ведь ты отказывалась делать всё по-хорошему. — НЕТ! — Да. Я получил своё послание, теперь твоя очередь. Потому что ты будешь моей. — Заткнись! Уйди из моей головы! Он холодно улыбнулся. — Такая упрямая. Разве не видишь, ты почти на грани. Перестань сопротивляться, ты уже ничего не можешь сделать. — Нет. Слизнорт пробрался через толпу взволнованных учеников к мистеру Поттеру и мисс Грейнджер. Затем бросил короткий взгляд на Малфоя, вспоминая, что тот сказал ему полтора часа назад. — Урок окончен, — Слизнорт прокашлялся. — Мистер Малфой, помогите мне отнести пострадавших в Больничное крыло! — Нет... — прошептала Гермиона, чувствуя, что окончательно проваливается бездну. — Да, — сказал Малфой, обращаясь не только к Слизнорту. И через мгновение её поглотила тьма.

***

Драко Малфой очень бережно нёс в своих руках Гермиону Грейнджер, минуя многочисленные коридоры на пути к Больничному крылу. Гораций Слизнорт, нёсший Гарри, неотрывно следовал за ним. Оба шли в тишине. Слизнорту было приказано молчать, пока Драко думал над сложившейся ситуацией. Ему было немного жаль, что пришлось прибегнуть к такому способу и заставить Грейнджер испытывать это мучение. Но с другой стороны, она практически заслужила это: она отказалась играть по его правилам, она заявила ему прямо в лицо, что он чудовище, которое убило Уизли. Грейнджер выбрала этого рыжего и игнорировала Драко. А ведь он предупреждал, что не любит чувствовать себя проигнорированным, но ей было плевать. Всё произошедшее – всего лишь расплата за её непослушание. Они дошли до нужного крыла, и Драко аккуратно опустил тело девушки на кровать, укрывая одеялом. Он задумчиво глядел на неё, гладя пальцами её щеку. Она была прекрасна. Мадам Помфри обеспокоенно подбежала к посетителям. — Что здесь случилось? Драко метнул на профессора злой взгляд. Ему было приказано держать рот на замке. К счастью, Слизнорт всё отлично понимал, не желая сталкиваться с раздражением юного Малфоя. — Ничего особенного, Поппи, — Гораций очаровательно улыбнулся. — Просто небольшой инцидент во время урока. — Небольшой инцидент? — поинтересовалась медсестра. — Да. Мы работали над Амортенцией, а ты знаешь, что может произойти, если смешать ингредиенты в неправильных пропорциях, — вежливым голосом объяснял профессор. — Мистер Поттер и мисс Грейнджер, кажется, не могли определиться, что кидать в котёл. Ну, всё и взорвалось. Поппи удивлённо приподняла брови. Двое из лучших студентов Хогвартса. Кто бы мог подумать? — Ребята были слишком близко, поэтому их повалило на землю взрывной волной. Видимо, они стукнулись головами об пол, поэтому и потеряли сознание. Сейчас всё, что им нужно, – это немного покоя. Драко недовольно покосился на Слизнорта: эта парочка начала действовать ему на нервы. Профессор всё понял без слов. — Поппи, а не пойти ли нам выпить по чашке чая? — пригласил Слизнорт, широко улыбаясь. — Уверен, мистер Малфой пока присмотрит за юной леди. — А мистер Поттер? — С ним всё будет в порядке, — сухо произнёс Драко. Мадам Помфри с недоверием взглянула на Малфоя, поскольку прекрасно знала, что эти двоих едва ли можно было назвать друзьями. Но с другой стороны, и директор, и все профессора отзывались о Малфое как о блестящем студенте, поэтому если что-то и случится с Поттером, то Малфой сможет всё уладить. Хоть все и представляли слизеринца жутко плохим, мадам Помфри была уверена, что он в глубине души очень хороший мальчик. — Хорошо, но только одна чашечка, Гораций, — медсестра расплылась в улыбке, как только Слизнорт галантно взял её под руку. Драко фыркнул, наблюдая, как эти голубки удаляются из Больничного крыла. Наконец-то он остался наедине с Поттером и Грейнджер. Теперь было время для работы.

***

Как и в первый раз, Драко нашёл какую-то пустую склянку и швырнул её об пол, разбивая на тысячи маленьких осколков. Он взял один из них, а остальные убрал с помощью заклинания. Слизеринец переводил свой взгляд то на Гермиону, то на стекло в своих пальцах и замер будто в нерешительности. Грейнджер была прекрасна, совершенна. Он глубоко вздохнул и вдавил острый осколок себе в руку. Пошла кровь, много крови. Она сразу же потекла по его пальцам, капая на пол. Снова он тратит свою чистую кровь на Гермиону Грейнджер, на свою грязнокровку. Особенный повод, чтобы резать себе вены. Драко быстро наколдовал кусок пергамента и перо и написал своё имя, используя кровь в качестве чернил. Затем убрал всё лишнее и очень аккуратно сложил пергамент. Его лицо засветилось от долгожданного триумфа. Малфой опустился на пол рядом с Грейнджер и прижался губами к её шее, вкладывая в её ладонь пергамент. Он прошептал ей на ухо заклинание, которое она не услышала и которое превратило её в крестраж. Драко отодвинулся и снова посмотрел на неё. Наконец, она по-настоящему принадлежит ему.